Похищение белого дракона 2

— Убери от неё свои грязные лапы! — Гермиона и Теодор обернулись — перед ними стоял Драко, он спрыгнул с каменного подоконника, словно только что аппарировал, хотя это было невозможно. Его синяя мантия, трансформированная из пиджака взлетела под порывом ветра.       Гермиона вцепилась в руку своего обидчика, но её лицо озарила слабая улыбка надежды.       Драко рядом! Всё будет хорошо!       Он ответил ей почти незаметным кивком: — Я здесь, Гермиона, и вытащу тебя! — А-а, вот и любовничек моей дорогой женушки пожаловал! — воскликнул злобно Нотт и придавил её к себе спиной, перехватывая за шею, его палочка оказалась у её лица. Гермиона в который раз почувствовала себя беспомощной марионеткой в его руках. — Отпусти её! — процедил Драко, делая шаг к ним, направляя свою волшебную палочку на Тео. — Не делай лишних движений, Малфой!       Нотт попятился назад. Два шага к пропасти. Гермиона дернула головой, пытаясь разглядеть что у них позади. Они встали почти там же, где когда-то стоял Дамблдор, Драко сглотнул и проговорил тише, но холода в его голосе прибавилось в разы: — Нотт, ты попал, и ничто уже тебя не спасёт… Никакое чудо… — Малфой, мне плевать… — проговорил Тео, обжигая её ухо горячим дыханием. — Мне вообще плевать на всё, кроме Гермионы. — Тео… — Драко остановился, его нервы были на пределе. — Если тебе плевать на всё, кроме неё, почему страдает больше всех она?       Нотт чуть сильнее сжал её шею, а Гермиона замерла, но она не боялась. Она смотрела прямо в чистые серые глаза мужчины, стоящего напротив, в которых видела только яростное желание спасти её. — Ты не смеешь говорить о любви, после того, как бросил её… Ты трус и всегда им был… — усмехнулся брюнет за её спиной. — Хорошо… Я согласен… Я трус. Ты прав… — проговорил Драко, изучая обстановку и лихорадочно соображая, что же делать. — Не надо со мной разговаривать, как с психом! — зарычал Нотт. — Я знаю, что ты не псих… — Драко старался оставаться спокойным, хотя бы внешне, чтобы не пугать взбудораженного неадекватного мужчину, в руках которого была его любимая. — Но я тоже хочу её! И предлагаю тебе приемлемое решение нашей проблемы — пусть Грейнджер сама выберет, с кем ей быть!       Неожиданно Теодор рассмеялся, издевательски и жестоко: — Не-ет! — потянул он, скаля белые зубы в улыбке. — Она уже выбрала, ты не понимаешь, придурок? Она уже моя жена!       Драко поморщился и стиснул челюсти, его грудная клетка часто вздымалась и Гермиона видела, как он зол. — Она вышла за меня! За меня! — продолжал Тео давить на больное, он наслаждался тем, как это ранит Малфоя, а тот готов был убить взглядом своего бывшего однокурсника. — Она леди Нотт! Она спала со мной в одной кровати! Слышишь, Малфой? Она делала всё, чтобы меня ублажить! — Нотт, хватит!!! — закричала Гермиона, видя, что Драко пытается сдержаться, он сжал кулаки, глядя на неё растерзанным взглядом.       Он знал, что всё это было, мог предположить и не строил иллюзий, что Гермиона смогла бы после всего уйти от Нотта нетронутой им, но услышать это было больно так, словно Тео резал его на куски. — Да, Гермиона, давай не будем скрывать от него эти приятные подробности! — хохотал мучитель за спиной женщины. — Ты же стонала подо мной… Ты целовала меня… Отдавалась мне изо дня в день! — Теодор, прекрати! — закричала Гермиона в сердцах, из её глаз полились слёзы, она надеялась, что Драко не возненавидит её после слов Тео. — Я делала это ради дочери, чтобы ты защищал нас! Чтобы убедить отправить её родному отцу! Подальше от тебя и твоего ублюдочного папаши!       Она бросила быстрый взгляд назад, на квиддичное поле и увидела, что несколько авроров пытаются замедлить кружение купола, но у них мало что получалось. Дети сидели без сил, держа друг друга за руки. — Тео, пожалуйста, если ты любишь меня, спаси детей, их смерть будет напрасной! — взмолилась Гермиона. — Нет… Это заклинание не отменить, прости дорогая… — Он был непреклонен. — Нотт, прошу тебя! — Мерлин, как же она ненавидела его! — Это необратимо, Гермиона! Это наказание за твои необдуманные поступки! За смерть моего отца! — продолжал брюнет бархатным голосом, будто издеваясь. — И ты хочешь сказать, что любишь её? — прогремел Драко. — Ты, ублюдок, хоть знаешь, что это такое?! — Я люблю её! Я никогда от неё не отказывался! — заорал Нотт, а Гермиона сжалась под перекрёстным огнём их яростных взглядов. — Твоя любовь… — выплюнул блондин брезгливо. — Что она принесла Гермионе? Ничего… Только отняла. Годы жизни! Когда она могла жить нормальной жизнью, а ты обрек её на существование с преступниками, далеко от друзей и привычного мира. Только по твоей вине умерли её родители, только ты виноват том, что она сейчас винит себя в их гибели… И гибели детей из приюта… Ты только берёшь! Ты ублюдок, которому насрать на любимого человека! Ты не слышишь её! И не знаешь, чего хочет она! — Нет, я всегда давал ей всё, всего себя! — Нотт отступил ещё на шаг назад. — Ты ни хрена не понимаешь! Заткнись, кретин! — Драко! Что ты делаешь? — Гермиона чувствовала, что руки Нотта дрожат, но он вцепляется в неё ещё сильнее. — Гермиона… Если что… Ты помнишь, как превращаться в выдру? — теплый любимый голос прозвучал в её голове. — Драко… Я давно этого не делала… — Ты должна вспомнить, должна!       Тео перехватил их говорящие взгляды и ещё сильнее разъярился. — Вы что связаны какой-то связью? Вы общаетесь? — Гермиона ахнула, когда его рука сжала её шею ощутимее, и она начала задыхаться. — Гермиона, ты не достанешься ему! Не достанешься! — Нотт, она беременна от меня! — вдруг проговорил Драко самодовольно и сделал шаг вперёд. — Она снова ждёт от меня ребёнка!       Нотт разочарованно зарычал: — Ребёнка? Гермиона! Как ты могла?! Ты же… Мы хотели… — Драко, что ты делаешь?! — закричала Гермиона, а Теодор схватил её за волосы, которые давно уже рассыпались из прически и разметались по её спине, и дёрнул за них к пропасти. — Скажи, что он врёт! Скажи, Гермиона! Этого не может быть! — орал Нотт, его рука тянула её назад…        Шаг… Ещё один, и она уже стояла на самом краю… — Грейнджер, ты сможешь! Стань выдрой! — Драко не врёт! Я люблю его и беременна от него! — заорала Гермиона в ответ, ноги её подкосились, она собрала все силы для преображения. — И всегда любила только его!        Нотт сжал губы, а из его серо-зелёных глаз брызнули злые слезы: — Нет! Ты… Ты всё испортила! — и он отпустил её, отталкивая вниз. — Экспеллиармус! — палочка Нотта вылетела из рук, и Драко прыжком бросился на него.        А Гермиона в виде выдры полетела вниз, на землю, туда, куда много лет назад упал Дамблдор. Но не успела она по-настоящему испугаться, как в воздухе её подхватили цепкие лапы и она увидела, что на место падения Альбуса Дамблдора с громким шумом грохнулось тяжелое тело Теодора Нотта. *       Гермиона взглянула наверх и увидела крупного крылана песочного цвета, который тащил её, выдру, схватившись лапами за темно-коричневую шкурку. Его огромные крылья плавно и быстро работали, обдавая её тёплым воздухом, он наклонил к ней голову и на острой лисьей морде появилось ободряющее выражение. Он тащил её к куполу с детьми. — Ты и правда мои крылья!— проговорила Гермиона, разглядывая своего спасителя. — А если бы я не смогла преобразиться? — Я бы не дал тебе упасть всё равно… Ты в реальном виде не такая уж и тяжёлая… Пока что… — усмехнулся тот. — Спасибо тебе! — вздохнула она, оглядываясь на лежащего без движения Нотта — если бы не Драко, она бы лежала сейчас там. — Потом отблагодаришь… — напряжённо выговорил Малфой, поднимая взгляд на искрящуюся полусферу. — Гермиона, надо вытащить детей!       Они спустились на траву и встали у купола в человеческом обличье. Дети задыхались. Скорпиус был без сознания. Вэнди держала его за руку и что-то говорила, по её щекам текли слезы. Менди и Северус смотрели на сестру остекленевшими глазами, их губы уже посинели.       Трое авроров и Гарри Поттер притормаживали движение полусферы, которая выжимала весь кислород из пространства внутри. И даже трава и цветы под нею посерели и поникли. — Держи палочку, Гермиона! — кинул Драко, она перехватила её и попыталась выйти на связь с сыном Малфоя. — Скорпи молчит! — выдохнула она. — Скорпиус! — крикнул Драко, но тщетно, мальчик уже не реагировал. — Грейнджер, что можно сделать с этим? — он пнул искрящуюся движущуюся по кругу субстанцию. — Ты знаешь, что это за хрень?!       Она была незнакома с этой материей, Нотт за время их расставания познал ещё более сложные заклятия, не зря же он был одним из лучших учеников в Хогвартсе. — Драко! — закричала Гермиона. — Давай пробовать всё! Бей купол! Бей его!       Она вскинула руку с палочкой и начала стрелять в призрачную стену без устали, Драко лишь на секунду замедлился, глядя на своего неподвижного сына, но тут же взял себя в руки. Их заклинания били по куполу, не причиняя ни капли вреда, как и заклинания авроров. Гермиона слышала, как кричит Гарри, как с его губ срываются всевозможные заклятия. Он был белее мела и в ужасе наблюдал, как его сын угасает. — Папа! — крикнул мальчик из последних сил. — Я люблю тебя! — Северус!!! — отчаянно закричал Гарри. — Проклятье! — Драко был в ярости. — Грейнджер, дети умрут!!! — Драко, нет! Ты не смеешь так говорить! Давай! Злись! Давай! Ты сильнее, когда злишься! — закричала женщина, её волосы уже стояли дыбом.       В вечернем небе над Черным озером начали вырисовываться странные, закрученные дыры и из них с громким рычанием вылетели два дракона. Каритас и Фатум. — Скорпи! — Гермиона услышала с неба пронзительный крик Кассиопеи, сидящей на белом драконе в своём праздничном платье с торжества. — Мама, папа! — Что вы все здесь делаете?! — закричал Драко рассерженно, усилив голос Сонорусом. — Кассиопея!!! Как?!       Из-за дочери выглянул всклоченный и встревоженный Джеймс Поттер, в том же костюме, в котором он был на обручении. Было видно, что он немного ошарашен поездкой на драконе, но выглядел он уверенно и крепко держал свою невесту за тонкую талию. — Папа, Каритас сказала, что вы в Хогвартсе, а Джеймс сделал нам порталы — он в этом мастер! Драконы попробуют разбить купол! — она направила Фатума на душащую субстанцию, Каритас бросилась за ними и полоснула огнём по магической поверхности, но та лишь пошла волной. — Грёбаный Мерлин, Касси, я же просил остаться дома! Ещё одна чёртова героиня! — бесновался аристократ. — Драко, они нам помогут! Гарри, давайте все вместе! — Гермиона повернулась к аристократу и бросила к нему, плача от нервного потрясения. — Драко! Ты злишься на меня за то, что я была с Ноттом? За то, что спала с ним? — Грейнджер, ты совсем с ума сошла говорить об этом сейчас! Заткнись! — заорал он гневно. — Сам заткнись, чертов Малфой!!! — орала она. — Ненавижу тебя! — гневно прокричал он и мощный поток холода отбросил Гермиону в сторону. — Я тоже тебя ненавижу! — она быстро поднялась и такой же поток только горячий выплеснулся из неё. — Давай! — он в два шага оказался около неё и направил её руку с палочкой на купол. — Ненавидь меня и делай это!       Ненавидеть Драко она не могла! Гермиона смотрела, как синеют губы детей! Её обуяла такая ненависть ко всему происходящему, они слишком юны, чтобы умирать! Они безвинны и не должны страдать за чужие ошибки! Нотт перешёл черту! Ненависть, злость, ярость всплеснулись в её кровь кипящим составом… — Драко! — она вдруг ощутила, как взрывная волна проходит через все её тело и подала эту бешеную энергию на полусферу через свою волшебную палочку. — Грейнджер!!! — рядом мощным потоком её коснулась холодная магия блондина.       Сильнейшая красно-голубая волна ударила по магической стене девятым валом. Послышался треск, драконы бросились на купол своими телами и тот заискрил и засветившись, как второе солнце, раскрылся и лопнул, раскидывая сверкающие осколки энергии во все стороны. Драко развернулся к Гермионе и закрыл её мантией от острых молний. Она схватилась за его рубашку: — Драко, прости за… — она хотела сгладить ту свою колючую и неприятную фразу, которой пыталась его разозлить, но Малфой покачал головой, глядя на неё немного больным взглядом: — Не надо, Гермиона, я всё понимаю…       Они выдохнули и побежали к детям, которые поднимались с травы, пытаясь глотнуть кислорода. Только Скорпиус лежал без движения, его губы посинели — он не дышал.  — Скорпи… — Мэнди громко заплакала, когда сестра отпустила руку мальчика и присоединилась к ней.       Малфой бросился к сыну, рухнул рядом с ним на колени: — Скорпи… Сынок…       Его дрожащие пальцы коснулись жилки на тонкой шее юноши. Малфой прерывисто выдохнул, его голос прозвучал хрипло и горько: — Скорпи ушёл… Он… Умер… — Нет… — Гермиона села рядом с ним, потрогала пульс и вдруг обернулась к дочери. — Касси, забирай детей, садитесь на Фатума и улетайте домой… В Малфорт!       И взяла за руку застывшего Драко: — У нас есть пятнадцать минут. Мы сделаем это! — она была решительно настроена — терять больше нечего. — Что ты хочешь сделать? — он взглянул на неё невидящим взглядом, но она не ответила.       Гермиона вновь обернулась к дочери и крикнула приказным тоном: — Кассиопея, летите скорее домой! Это важно! — и девушка, слыша незнакомые ей до этого мига стальные нотки в голосе матери, бросилась собирать детей.       Гермиона поднялась с травы. Она проследила, как Гарри рывком обнял сына, что-то сказал ему, гладя по тёмным непослушным волосам и отправил к дракону. Фатум поднялся в воздух, унося спасенных ребят в один из порталов. — Гарри, пожалуйста, левитируй ко мне Нотта. — попросила Гермиона, друг качнул головой и, не задавая лишних вопросов, поспешил к месту падения Теодора. — Что ты собираешься делать? — спросил Драко безэмоциональным голосом, по его щекам бежали слезы, и он дрожал, сжимая своего сына. — Драко, у нас мало времени! Отойди от него. — Грейнджер… Что ты будешь делать?! — зарычал он, когда она положила ладонь на его плечо. — Скажешь ты мне уже или это тайна за семью печатями?       Она села на колени рядом с ним и проговорила успокаивающим голосом: — Драко… Пожалуйста… У нас минуты на счёту. Я могу кое-что… Это тёмная магия… Ты позволишь? — Ты хочешь вернуть его? И применишь тёмную магию? Ты уверена? — он был ошеломлен и не верил своим ушам, к тёмной магии он относился с подозрением, а тут ему предлагали с помощью неё вернуть ребёнка и он задумался. — Я никогда этого не делала. Но я попробую. Можно? — Драко неуверенно пожал плечами, сомневаясь в этой сумасшедшей затее, но всё-таки отпустил сына и аккуратно положил его на траву. В то, что Скорпи ушёл, ему всё ещё не верилось. Казалось, что юноша очень крепко спит. Гермиона провела палочкой, погружая тело мальчика в стазис и замедляя ход времени для него.       Гарри скоро левитировал Тео к ним. Из рта брюнета красной струйкой текла кровь, ноги и руки безвольно висели в воздухе плетьми, но он всё ещё дышал, хрипя и постанывая от боли. — Он сейчас умрёт, — проговорил Поттер. — Я провёл диагностику. У него множественные переломы и трещина в черепе. — Гермиона… — тихо позвал Нотт, открывая глаза. Гарри положил его тело на траву, недалеко от Скорпиуса, и Гермиона склонилась над умирающим брюнетом. — Тео, ты слышал — ты умираешь? — проговорила она, разглядывая бледное лицо своего мужа. Сейчас он выглядел совершено другим, бледным, восковым и совершенно настоящим, таким она его видела раньше, когда он был с ней откровенен и открыт. Как будто удар о землю выбил все то наносное, чем он прикрывался, чтобы подмять её волю под себя. — Хорошо, что ты рядом… — слабо улыбался он окровавленным ртом, пытаясь сфокусировать свой взгляд на её глазах. — Хотя бы умереть рядом с тобой… — он попытался протянуть руку к ней, но она не помогла ему и не дотронулась в ответ. Нет, только не после того, что он сделал с её жизнью. — Мне кое-что нужно взять у тебя… — проговорила она, решительно, чувствуя, что время уходит. — Гермиона… — прошептал он из последних сил. — Прости меня… Я знаю… Знаю, что был не прав… Я был так одинок, ты единственная, кто был нужен мне, после матери… Я ненавидел своего отца, но без него я был слаб… Гермиона, скажи, что простила… — Нет… Теодор, я никогда не прощу тебя за то, что ты отнял у меня… — прошептала она в ответ, но Тео все-таки смог дотянуться до её ладони, погладил её и, выплевывая кровь, проговорил громче: — Пожалуйста… — хрипел умирающий. — Или мне придётся остаться в этом долбаном мире и продолжать терзать тебя. Потому что я болен тобой… И не могу избавиться от этого… Я не смогу уйти, если ты не простишь меня… — Хорошо… Я прощаю тебя… Прощаю… — Гермиона сжала его руку, она возможно и желала ему смерти и ненавидела его, но в этот миг ей на самом деле стало жаль его. Да и видеть его призрак на протяжении всей жизни ей не хотелось. — А теперь бери всё, что хочешь… — выдохнул он облегчённо. — Я возьму твоё сердце… — Гермиона обернулась на Гарри и Драко, которые напряжённо слушали их. — Возьми, оно всегда тебе принадлежало… — Теодор Нотт улыбнулся в последний раз и так и застыл, из уголка рта вытекла последняя струйка крови. Серо-зелёные глаза закрылись навсегда. — Нет, Грейнджер… Ты не сделаешь этого! — воскликнул Драко, догадываясь, что она задумала, и поднял её на ноги перед собой. — Ты хочешь сердце этого ублюдка пересадить моему сыну? Ты с ума сошла?       Гермиона открыла рот, чтобы сказать, что это шанс на спасение, но Гарри её перебил и рассерженно проговорил: — Драко, пусть она сделает то, что хочет… Дай своему сыну возможность выжить! — Драко, — продолжила Гермиона и погладила его по плечу. — Пусть Теодор спасёт жизнь твоему сыну! Хотя бы одну жизнь! Его сердце будет всего лишь сосудом, мотором! Оно не сделает твоего прекрасного ребёнка хуже! У нас осталось меньше пяти минут. Потом будет поздно… Прости, у меня нет времени!       Она обернулась к другу: — Гарри, пожалуйста, уведи авроров отсюда. Я не хочу, чтобы кто-то видел, что будет дальше… — Хорошо, Гермиона, ты знаешь, что делаешь… — Гарри тихонько сжал её ладонь и крикнул своим ребятам, которые стояли неподалёку рядом со связанными и оглушенными бандитами. — Нужно обыскать Хогвартс! Вперёд! — когда авроры во главе с Гарри исчезли из вида, Гермиона схватила Драко за руку: — Прости… — и полоснула его запястье режущим заклинанием, но он даже не вздрогнул, по его щекам текли слёзы, а взгляд постоянно возвращался к телу сына.       Гермиона левитировала струю крови и палочкой сформировала из неё шар. Драко непонимающе следил за её действиями. Глаза Гермионы вновь горели красным, весь её вид приводил его в благоговейный ужас. Даже такой, опасной, грозной и немного сумасшедшей она была прекрасна.       Он не сказал ни слова, когда его ведьма оттолкнула его движением руки и закрылась куполом, наподобии того, что сделал Нотт, только меньше в десятки раз. Тела Теодора и Скорпи лежали рядом. Она сделала движение руками, как дирижёр и их рубашки одновременно разорвались и откинулись, оголив грудь. — Драко, отвернись! — крикнула Гермиона, но он наблюдал за её действиями, не в силах оторвать взгляд.       И она одним движением вскрыла грудную клетку Нотта, раскрывая её и шепча какие-то заклинания, и вытащила его сердце, которое тут же поместила в шар сотканый из крови Малфоя.       То, что произошло дальше, заставило Драко сжать кулаки до треска суставов. Гермиона беспощадно, одним чётким движением, резанула грудь его сына и с ужасающим звуком ломающихся костей открыла его грудину. Её лицо было напряжено, а губы, не останавливаясь, бормотали заклинания. Она была похожа на дьяволицу из преисподней, и Драко уже начал переживать за неё и ребёнка внутри неё.       Гермиона магическими силами вынула из мальчика его почерневшее сердце. Быстрыми чёткими движениями она надрезала все сосуды, положила старое замершее сердце в траву и притянула новое, трансформированное из сердца Нотта и крови Малфоя. Драко молча и отрешенно наблюдал, как она проводит завершающие движения палочкой, соединяя, склеивая и возвращая всё на места. — Помоги мне! — выдохнула она, и купол над ними лопнул, как мыльный пузырь, когда шрам на теле мальчика зарос ровной полосой. — Массируй ему сердце!       Драко бросился к сыну. Она заговорила вновь, произнося неизвестные ему слова и водя палочкой по телу мальчика. А он давил на щуплую грудь юноши так, как делал это часто, когда Скорпиусу было плохо. Вокруг отца и сына вырисовывались светящиеся красным светом рунические символы значение которых Малфой не знал, но подозревал, что это тёмномагические знаки. Её голос становился все монотоннее и монотоннее, тише и тише… — Папа… — проговорил мальчик, впервые за пятнадцать минут, жадно вдохнув воздух в лёгкие. Его щеки покрылись румянцем, а Драко не веря своим глазам, взял мальчишку за лицо, прислонился к нему лбом и расплакался: — Ты жив! Скорпиус! Это невероятно!       Драко не мог поверить, что все это реально, он трогал сына за плечи, смотрел на его зрачки, тормошил его белые волосы и, не сдерживая чувств, бормотал, как он счастлив, что его любимый сын, его замечательный, добрый, лучший мальчишка на свете жив, удивленно хлопает глазами и неуверенно улыбается. — Да, папа. Я жив! — уверил его Скорпиус и вдруг увидел кровь на его руке. — Папа, ты ранен? — Немного…       Скорпиус провел ладонью и рана быстро затянулась, Драко только успел поморщиться от лёгкого пощипывания. Он ошеломленно взглянул на сына: — Сынок… Как ты это сделал? — Не знаю, папа… Как-то само вышло… — смущённо пробормотал тот.       Драко только ещё крепче прижал своего удивительного, а главное живого сына. — Гермиона! У тебя получилось! — аристократ повернул голову в её сторону и увидел, что женщина лежит в траве. — Чёрт… Гермиона…       Он и Скорпи на коленях поползли к ней. Мальчик дотронулся до руки лежащей в траве и полевых цветах седой женщине: — Она очень устала… но ребёнок в порядке…       Драко легко поднял её, посадил к себе на колени и тепло поцеловал в лоб, убирая седые пряди с лица: — Гермиона… Мерлин… — Он притянул и сына и обнял их обоих. — Как же я люблю вас…       Гермиона открыла глаза и, облегчённо вздохнув, погладила его по плечу: — Драко…       Он отпустил сына и принялся целовать её щеки и губы: — Люблю тебя… Спасибо… Я не знаю, что ты сделала, но он жив, все мы живы… Ты жива… Люблю…       Она прижалась к нему теснее: — Это тёмная магия… — Если тёмная магия идёт во спасение — это уже серая магия… — проговорил Драко, улыбаясь и целуя её в седые локоны. — Ответ настоящего слизеринца! — усмехнулась она, наслаждаясь его теплом. — Я слизеринец, если ты не забыла! — гордо выпрямился он. — Так что это был замечательный комплимент от тёмной ведьмы! — Драко… — Моей любимой ведьмы…