доспехи

Когда Киба видит злосчастный значок "собеседник записывает аудио", то он тут же блокирует телефон и откидывает несчастный сотовый подальше. Экран всё равно разбит давно и безнадёжно, так что не жалко. В кармане одиноко ютится пачка сигарет и зажигалка отвратительно-розового цвета, честно спизженная у Ино. Вроде, жить можно. Даже нужно - во всяком случае. Киба не из тех, кто дохнет. Он впивается в жизнь всеми зубами, прокусывая кормящую руку до крови, и плетётся, волочится, бежит дальше, даже если дыхалка уже три месяца как ни к чёрту, а его мама умирает от рака в сорок лет. Бывает, хуле. Телефон вибрирует, и Киба пытается угадать, что же там наговорил Канкуро в пять вечера по-трезвому. Типа "увидел псину и подумал о тебе"? Или "мой ебанутый брат снова пытался вскрыться, едем в больницу, не скучай"? "Проснулся на другом конце города с диким похмельем, ебать. Скинь на проезд до вторника"? Не, последнее - вряд ли. Канкуро до жжения в губах упёртый и гордый, и в этом они с Кибой так похожи, что даже смешно становится. Инузука как раз таки из упрямства игнорирует сообщение ровно четыре минуты, а после прикладывает залитый каким-то дерьмом динамик к уху и слушает: - Ты в прошлый раз свою куртку оставил. Я сегодня проездом у вас. Будь на связи. Киба даже бровью не ведёт. Пишет, мол, окей. Поебать вообще. Затаскивать Канкуро в постель изначально было плохой идеей. Абсолютно провальной. Даже не потому, что у них вся семья в принципе ебанутая. Не потому, что они в разных городах (преимущественно гетеросексуальных). Не потому, что Киба не из тех, кто любит так, как устроило бы Канкуро (да и трахается он, откровенно говоря, хуёво). Нет, просто они одинаковые: немного заносчивые, немного раздражительные, немного сложные. Киба как в воду глядел, но остался и на ночь, и на утро. Им было вдвоём напряжённо. Напряжно в принципе. А потом кто-то из них скидывал мем про собак или отстойный обзор на ужастик. Они снова шутили, обзывались и болтали почти до утра. Киба вечно срывался на самую позднюю электричку, гладил колени Канкуро и его сухие губы в фиолетовой помаде. Руку его сжимал и кривился, когда сам же говорил что-то лишнее и обидное. Уезжал, опаздывал на работу, собирал все кочки, раздражался по пустякам. У Канкуро была та же история. - Выходи, - следующее аудио. Киба цепляет на лицо привычный снобизм и бежит вниз, пропуская по две ступеньки. Канкуро сутулый и немного усталый. Как всегда - по делам и в спешке. - Курить будешь? - вместо приветствия спрашивает Инузука. - Бросаю, - не бросит. - Держи свою куртку, а то заебался от собачьего запаха. - Надеюсь, ты не дрочил в капюшон, - язвит в ответ Киба. Канкуро только кривит в усмешке неизменно обветренные губы, и внутри что-то щёлкает: то ли стояк вызывает, то ли отвращение. У Канкуро точно такой же взгляд. - Зайдёшь? - спрашивает зачем-то. Зачем, наверное, и сам не знает. Киба же охуеть какой король плохих идей. - Тороплюсь же, - а сам не двигается с места. Смотрит, пожирает глазами. Кто из них ещё псина, а? Думал, что Инузука - кинолог со стажем в несколько собак - тебя не уничтожит и не переиграет? Сдавайся же, дай эту слабину. Они одинаковые, потому что не признают поражений, а любовь воспринимают как очередной поединок. В этой игре - шаг за шагом - одна плохая идея за другой - никто не хочет и не может проиграть. У Кибы мама умирает от рака, алкоголизм намечается, да и ебётся он хуёво. У Канкуро постоянный нервяк, разбитые костяшки на ладони, да и в целом ни любить, ни отсасывать он не умеет. - Ты можешь сам пойти со мной, - говорит. Спрашивает. - Не только сейчас, а в принципе. Всегда. Киба зачем-то кивает, и взгляд у них правда одинаковый, с чем-то намешанный, как очень плохая травка. Будто тысяча клинков в рукавах. Заточенных, всегда наготове. Но доспехи у них обоих что надо - стальные и крепкие. А Киба целится в горло.