Две половинки одной мечты

      Это оказалось неожиданно волнительно — снова попасть в Хогвартс, в котором прошла почти вся его сознательная жизнь. Только сейчас Снейп понял, насколько он привязан к замку, и это открытие потрясло его — он не ожидал от себя таких сильных эмоций.       Школа была практически полностью восстановлена после событий трёхлетней давности, но следы разрушений всё же виднелись то тут, то там, и каждая царапина на стене болью отзывалась в сердце бывшего профессора и директора. Давно забытое чувство вины вновь всколыхнулось в нём, но он тут же взял себя в руки. Ещё три года назад Снейп запретил себе думать о том, насколько правильно поступал и делал ли действительно всё возможное в тех обстоятельствах, но с какой бы лёгкостью Северус, будучи превосходным окклюментом, ни выстраивал бетонные блоки внутри своего сознания, воздвигнуть такие же стены в своём сердце никак не получалось.       Как он и предполагал, МакГонагалл сразу же со свойственной ей напористостью принялась уговаривать его вернуться в Хогвартс. По её словам, Гораций совершенно не справляется с нагрузкой и держится из последних сил, поэтому на предстоящий учебный год Минерве хотя бы на полставки очень нужен новый преподаватель Зелий. Но Снейп остался непреклонен. — И чем же ты намерен заниматься, Северус? — осторожно поинтересовалась МакГонагалл. — Жить в своё удовольствие, Минерва, — без промедления ответил мужчина. — Я хочу, наконец, немного побаловать себя — считаю, что заслужил. Я больше никому ничего не должен. — Безусловно, — вздохнув, согласилась директриса. — Спасибо за понимание, Минерва, — искренне поблагодарил её мужчина, поднимаясь. — Я тоже был рад тебя увидеть. — Северус, — окликнула его МакГонагалл уже у самой двери, — а ты изменился.       Она встала из-за стола и подошла к своему бывшему ученику и коллеге. — Ты, как никто другой, заслуживаешь тихую, спокойную жизнь. И я искренне желаю тебе счастья, Северус.       Что-то странное промелькнуло во взгляде директрисы, и улыбка, едва тронувшая её плотно сжатые губы, тоже показалась Снейпу не совсем однозначной, но задумываться об этом ему совершенно не хотелось.       Немного прогулявшись по пустынным коридорам, Снейп вышел из замка и спустился к озеру. Ещё первоклашкой он любил сбегать сюда и мог подолгу сидеть на берегу, обдумывая что-то или просто отдыхая. Позднее, в годы преподавания, прогулки вдоль берега стали его ежевечерним ритуалом вне зависимости от погоды. Он и сам не понимал, почему его тянет сюда, но именно здесь, перед гигантской зеркальной гладью, ему лучше думалось и дышалось.       Северус сел на один из валунов, рассыпанных хаотично по всему берегу, и закрыл глаза, пытаясь прислушаться к себе. Он больше не имел отношения к Хогвартсу, и, скорее всего, это была его последняя возможность побыть наедине с озером.       Лёгкий бриз приятно освежал, тихий плеск волн успокаивал и дарил ощущение безмятежности. Открыв глаза, Снейп вгляделся в тёмные воды, простирающиеся далеко, до самого горизонта, и внезапно понял, почему его всегда тянуло сюда — вся его жизнь была точно такой же, как это озеро: чёрной, мутной, опасной, и её так же наводняло множество всевозможных паразитирующих тварей, от которых, казалось, ему не избавиться никогда.       Ещё раз оглядевшись вокруг, он мысленно попрощался с Хогвартсом и Чёрным озером и направился к точке аппарации.       Прежде чем отправиться в Паучий тупик, Северус заглянул в продуктовый магазинчик на соседней улице и купил самое необходимое: хлеб, молоко, чай, крупы и печенье. Сложив покупки в обыкновенный маггловский пакет, выданный кассиром, он вышел из магазина, через пару метров свернул в свой тупик и замер.       В нескольких метрах от него, прямо на пороге его дома, стояла Грейнджер, прислонившись спиной к двери и опустив голову.       Северус неспешным шагом двинулся по направлению к дому, невольно отмечая про себя, что в этом длинном светлом платье-сарафане девушка похожа на невесту, а её волосы стали, очевидно, ещё пышнее и непослушнее. — Чем обязан, мисс Грейнджер? — он постарался произнести это одним из самых волнующих бархатистых оттенков своего голоса.       Гермиона вздрогнула, но не ответила и даже не подняла голову. — Если вы хотели меня удивить, мисс Грейнджер, считайте, что у вас получилось, — начал терять терпение Снейп. — Повторяю ещё раз: чем обязан?       Вместо ответа Грейнджер вдруг покачала головой и сорвалась с места, но Северус мгновенно среагировал и успел обхватить её за талию свободной рукой. Девушка и пикнуть не успела, как тут же оказалась намертво прижатой к мужской груди. — Куда же подевалась ваша хвалёная гриффиндорская храбрость, мисс Грейнджер? — промурлыкал Снейп ей на ушко. — Вы же сами пришли сюда, но снова, как и несколько часов назад, намереваетесь позорно убежать от меня. И как я должен это понимать? — Я бегу не от вас, сэр, — обречённо сказала Гермиона, отважившись, наконец, посмотреть ему в глаза. — Я пытаюсь убежать от себя.       Золотисто-медово-карие с мельчайшими зеленоватыми крапинками … это, без сомнения, были самые невероятные глаза, в которые он когда-либо всматривался с такого близкого расстояния, но почему же в них столько боли?       Понимая, что его тело вот-вот среагирует на прижимающуюся девушку абсолютно естественным для мужчины образом, Снейп слегка ослабил хватку и буквально внёс обмякшую в его объятиях Грейнджер в дом. Избавившись, наконец, от пакета с продуктами и заперев дверь взмахом руки, Северус обхватил лицо девушки ладонями и, глядя ей прямо в глаза, прошептал: — Убежать от себя невозможно, мисс Грейнджер, и вы должны это понимать. — Что же мне делать, сэр? — таким же шёпотом спросила она, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Вспомнить Оскара Уайльда, например, — огорошил мужчина, вжимая её в стену, — что у него там было про единственный способ избавиться от искушения? — Поддаться ему, — севшим голосом закончила она давно известную ей фразу. — Вы ведь за этим и пришли, не так ли? — он едва ощутимо коснулся губами мочки её уха. — Нет! — вдруг воскликнула Гермиона и, похоже, сама опешила от собственной резкости.       Северус очень медленно отстранился от неё и, продолжая испепелять её взглядом, вполголоса произнёс: — Вы — лгунья, мисс Грейнджер. Вы здесь именно за этим. Я читаю вас, как открытую книгу. И, прошу вас, не оскорбляйте ни мой, ни ваш собственный интеллект романтической чепухой, готовой сорваться с ваших уст. Мы оба достаточно взрослые люди, и, полагаю, можем обойтись без лишних слов. В противном случае не смею задерживать.       И он сделал шаг назад, положив руки в карманы мантии и склонив голову к плечу, по-прежнему не сводя с неё глаз.       Гермиона, не прерывая зрительного контакта, гордо вскинула подбородок и, не сомневаясь, сделала шаг вперёд. В ту же секунду она снова оказалась в его сильных руках, и он приник к её губам с такой страстью, что все мысли разом покинули её голову.       Как они оказались в спальне, как и когда он освободил от одежды и её, и себя, она не успела понять, потому что его руки, губы и язык творили что-то совершенно фантастическое. Ни один из её любовников не уделял столько времени прелюдии, и Гермиона только сейчас осознала, как многого, оказывается, была лишена — эти яркие вспышки нежнейшего удовольствия сводили с ума.       Северус вернулся к её губам, и Гермиона едва слышно простонала его имя, словно пробуя на вкус, давая понять тем самым, что давно готова к большему, отдаваясь без остатка кипящему в крови сумасшедшему желанию.