Принц преступного мира

— Шиота, мы просим вас немедленно удалиться с места преступления. Родственники подозреваемого не могут разгуливать рядом с трупом, — полноватый офицер в помятой фуражке в который раз преграждал мне дорогу. Он столько раз упорно препятствовал моей деятельности, а я даже имени его не запомнил. — У меня есть официальное разрешение, — но я вытащил из кармана первую попавшуюся пресс-карточку и показал её. — Прекратите, у вас таких тысячи, — недовольно пробубнил он, даже не посмотрев на неё, — да и тем более, раз так, то СМИ здесь находиться нельзя. Так что уходите уже, — пусть этот дуралей никогда не грубил мне, но всё равно изрядно раздражал, особенно пудрой от пончиков на подбородке. — Не заставляйте меня опять показывать разрешение вашего начальства, — в этом отделе только он и его помощник постоянно запрашивали эту бумажку. Остальным было достаточно увидеть её один раз, чтобы отстать от меня. — Придётся, — дело в том, что за это разрешение мои родители отдали кучу денег, и теперь я полноправно мог в течение девяти лет вмешиваться в дела полиции. Не всем офицерам это нравилось, но к моему третьему году они смирились. Иногда, конечно, я пользуюсь пресс-карточками, полученными немного другим способом, но только для того, чтобы лишний раз не злоупотреблять властью родителей перед полицией. Всё-таки приходится показать ему разрешение. Он пропускает внутрь, сопровождая недовольным взглядом. Огромный бизнес-центр. И в таком-то людном месте, где на каждом углу бродит охрана, где каждый метр снимает камера видеонаблюдения, убили важную шишку. Поражаюсь тому, насколько убийца профессионален или… глуп. Хотя, это мог быть обычный снайпер, находившийся в другом здании… нет, предполагать ещё рано, я ведь даже не знаю, как убили… и кого именно. — Шиота, — недовольно проговаривает полицейский Йошида, презрительно окидывая меня раздражённым взглядом. Если с полноватым офицером мы ещё могли найти что-то наподобие общего языка, то с ним… он откровенно ненавидел меня. — И вам доброе утро, — не улыбаюсь в ответ как другим, вместо любезностей начинаю осматривать первый этаж. Тут и там, повсюду рыщут полицейские. — Какое бы у тебя ни было разрешение, а участвовать в деле, где твой отец является главным подозреваемым — запрещено. — Ваши проблемы. Вот как пройдут оставшиеся шесть лет, так и поговорим. А сейчас я требую, чтобы вы мне рассказали обо всём, что знаете, — вытащив диктофон из забитой вещами сумки, я перепроверил, идёт ли запись и приготовился внимательно слушать. Также взял блокнот и ручку, если вдруг захочется выделить особые детали, но не успел начать, как Йошида схватил меня за ремень камеры, висевшей на шее. — Как только я усажу твоего отца за решётку, твоё «разрешение» обнулится, — злостно прошипел он. — Отпустите, — и Йошида сделал это, но не без своего фирменного недовольства. И вы не ослышались. В деле об убийстве важного человека обвиняют моего отца. И если я в ближайшее время не найду настоящего преступника, его посадят. Очень многие мечтали это сделать, хоть отец и был известен как бесконфликтный человек… и это в который раз убеждало меня в том, что невозможно нравится всем. Всегда найдётся человек, который будет тебя презирать. Эта работа будет крайне сложной. Нужно продолжать контролировать себя и не вестись на поводу жалких человеческих эмоций. — Убили комиссара полиции, — неожиданно заявил Йошида, протирая ладони влажной салфеткой. Этим действием он показывал, как противно касаться меня. — Разве не важную шишку? — я явно нарывался, оскорбляя его начальство. — Установлено, что покушались на Нориту Юджи, сына партнёра твоего отца. В последнее время они были не в ладах. Понимаешь, к чему я веду? — Почему в итоге пострадал комиссар? — упорно игнорирую его заявления. Уже хочется выплюнуть ему в лицо свою стопроцентно правдивую версию, но я молчу. Ещё рано. — Ему было поручено сопровождать паренька, и вот когда человек твоего отца начал нападать, комиссар полиции закрыл Норита собой. Это попало под камеры. Не веришь, иди, смотри и убеждайся в том, какой мистер Шиота продажный человек. Ради собственной выгоды готов убивать детей. — Неужели преступник смог спокойно уйти? — Да. Он знал расположение камер, на них не было видно его лица. Как заявил Норита Юджи, он был без маски и не являлся японцем, — значит, иностранец… — это ещё не самое страшное… у преступника не было оружия. Этот псих проломил череп комиссара голыми руками, но из-за потраченного на это времени не успел убить Нориту… — Этот человек знал, под каким углом его лица не будет видно, он также был уверен в том, что сможет убить, но промахнулся с целью… неужели у него не было оружия хотя бы на экстренный случай, чтобы в случае чего за секунду убить цель? Такой промах противоречит профессиональным действием… — Из-за поднявшейся паники он смог быстро уйти. Убийство произошло здесь, почти возле лифтов, — Йошида указал на закрытое жёлтыми лентами место. Там лежало тело комиссара. — Вы подозреваете, что этого человека нанял мой отец и всеми силами хотите засадить его, но даже не думаете о том, что нужно как можно быстрее искать самого убийцу. Что за алчность? — он промолчал, делая вид, что не расслышал, — всё ясно. Сначала я осмотрю труп. Бросив недовольного Йошиду, я направился к самой вкусной части, попутно осматривая помещение. Оно очень просторное и здесь постоянно находится толпа народа (сейчас её заменяли полицейские). Убийца знал, что начнётся паника, и он сможет улизнуть. Готовился к преступлению долго, изучал точное местонахождение камер и их обхват… если кто-то другой не предоставил ему всю нужную информацию. Партнёр отца… мистер Норита всегда был вспыльчивым человеком, но работал исключительно со СМИ и с распростёртыми объятиями предоставлял им любую информацию неважно о ком. Его не пугали последствия. Если принять этот факт во внимание, то он с лёгкостью мог узнать что-то компрометирующее и об отце и сообщить об этом прессе, а после получить от папы «нож в спину». Конечно, с такими-то сведениями у полицейских есть все права подозревать отца, но я знаю, что он не так прост. Если бы дело и дошло до убийства, папа бы не оставил никаких следов. Нанял бы таких людей, которые блестяще выполнили бы свою работу… а не промахнувшегося «профессионала». Подойдя к трупу я был готов подавиться воздухом. Картина ужасная и очень жестокая. И кто-то хотел расправиться вот так с несовершеннолетним Юджи? Что же он или его отец сделали? Кому перешли дорогу? Труп лежал в обычной «упавшей» позе. Череп разломлен. Месиво на лице и очень много крови. Рядом с комиссаром никаких предметов, чего-то, за что ещё можно было бы зацепиться. Одежда тоже не тронута. На специальном поясе пистолет. У него даже не было шанса достать его… Голыми руками… на лице, вернее на том, что от него осталось должны быть отпечатки… полицейским потребуется время, чтобы просто снять их, не говоря уже о том, чтобы по ним найти убийцу. — Через два дня он должен был праздновать свой день рождения, — дрожащий девичий голос прямо над ухом. Развернулся, и взору предстала симпатичная блондинка с милым личиком, но покрасневшими от слёз глазами. Макушка прикрыта чёрным узорчатым платком, в руках она сжимала солнцезащитные очки… да и одета была с иголочки. Будто сейчас передо мной стояла модель. — Кто вы? Покажите удостоверение, — строго проговорил я, загораживая собой труп. — Дочь… покойного, — с трудом выговорила она. — Кто вас пропустил? Родственники не могут видеть… труп до опознания. — А вы… разве вы офицер? Где ваша форма? — без промахов её вопросы стреляли в точку. Нельзя заикаться о том, что я не работаю полицейским. Её семья может устроить мини-бунт. Такое уже было и не раз… да и кто вообще захочет, чтобы убийство расследовал левый писака. — Пройдёмте на выход, — недовольно выдохнув, беру её под ручку и веду на улицу. Ох, знала бы она, как сейчас мешает… я ведь до ухода хотел проверить камеры видеонаблюдения. Мы вышли на свежий воздух. Она достала из клатча белоснежный платок с какими-то золотыми символами. Он именной? Не впервые вижу подобное, но всё равно непривычно. — Господи, — прошептала она, видимо надеясь, что я не расслышу… вот смотрю на её всё-таки перекрашенное лицо, подводку, которая вот-вот потечёт и становится тошно. Не от внешнего вида, конечно. Мне что-то до неприязни не нравится в её поведении, но пока я не могу понять что. Довольно слабо, как для человека, который должен распознавать эмоции людей с одного только взгляда. — Как вас зовут? — Накамура Рин. Я прилетела из Англии пару дней назад специально на день рождение… отца, — иронично, она ведь похожа на того, кто может с лёгкостью общаться с иностранцами. О чёрт… никаких поспешных выводов… я должен разузнать как можно больше, перед тем как строить свои заумные версии… мне нельзя оплошать. Только не в этот раз и… только не опять. — Сколько времени вы провели за пределами страны? В каких отношениях были с покойным? Есть братья или сёстры, может молодой человек? — сразу завалил её вопросами, давая понять, что драма мне не интересна. Нужны только ответы. — Для начала я бы хотела узнать имя человека, которому разглашу свою личную информацию, — подтёрла испорченный макияж именным платком, и взгляд сразу похолодел. Либо старалась превосходно сдержать эмоции, либо на убийство ей было всё равно, и заявилась она сюда только для того, чтобы показать спектакль «бедная дочь». — Шиота Нагиса. Теперь я хочу, чтобы ответили вы. — Родители развелись, когда мне было три. Тогда Мама приняла решение уехать из страны за границу. С того момента мы вдвоём начали жить в Англии. Обычно я приезжала в Японию только на зимние праздники, чтобы повидаться с родственниками отца, но в этот раз… он просил навестить его на день рождения… — слёзы покатились по щёкам. Накамура нервно сглатывала, — мы с ним не очень хорошо ладим, а тут… я не знаю, что мной двигало… видимо, сердце предчувствовало беду, видимо, оно подсказало мне приехать как можно скорее… Не верю я в эти сказки. — Ни братьев, ни сестёр нет. Отец вроде бы… начал встречаться с какой-то молоденькой девушкой, лет на пять старше меня, но их отношения почти сразу закончились… парней у меня нет. — Я слышал, комиссар любил сорить деньгами? — полная чушь, которую я придумал на ходу. Она либо подтвердит, либо начнёт его оправдывать… не важно, что скажет, главное, это поможет мне приблизиться к разгадке и лучше узнать убитого. — Возможно. Знаю, у него были деньги, но сколько — мне неизвестно. Если бы мы с мамой нуждались в них, то я могла бы назвать точную сумму… — бинго. Вот и первая версия. 1. Никаких промахов не было. Заказали убийство комиссара, а не Юджи, и сделала это его дочь. Бросивший их отец, ей не был нужен, а вот его состояние — да. Ждать, пока мужчина состарится, не хотелось, вот и заказала убийство, либо попросила знакомого иностранца убить его, чтобы прибрать всю наследство к рукам. Но есть весомое но. На кой какому-то там иностранцу тащится в другую страну ради убийства? Разве что Накамура пообещала ему заоблачную оплату, либо убийцей был её молодой человек. Возможно, она наняла кого-то в этой стране. А вот узнать о том, как были расположены камеры для неё пустяк. Поинтересовалась у папочки, прикинувшись, будто ей очень интересна его работа или заплатила за нужную информацию охране. Версия притянута за уши. Чтобы подтвердить её нужно найти убийцу или хотя бы установить за Накамурой слежку. Она может вывести на его след. Полицейские вряд ли сделают так, как я скажу, а следить за ней самому будет трудновато… хотя есть у меня один способ… — Извините за такие вопросы, но они очень важны. Ваши честные ответы помогут быстрее найти убийцу, — мягко, еле заметно улыбаюсь, нежно поглаживая её по спине. Это успокаивающее, непринуждённое действие. — Ничего… я всё понимаю, — всхлипнула и смутилась. — Может, вам вызвать такси? Или как вы планируете добираться до дома? Я бы не советовал оставаться здесь, — поправляю карман брюк. Она точно заметила это действие, но значение ему не предала… зря она была недостаточно внимательной. — Вы правы… но сначала поговорю с полицейскими, — я не ослышался? — благодарю за заботу, — Накамура постаралась улыбнуться как можно более жалостливей, а я в ответ похлопал её по плечу, стараясь ободрить и сопроводить мягкой улыбкой. Она направилась к полноватому офицеру. Мне точно не послышалось. Она сказала, что пойдёт к полицейским, значит, знала, что я не являюсь одним из них. Не помню, чтобы прямо говорил ей об этом, но и в начале разговора не утверждал, что являюсь им. Кажется, я начинал к ней придираться. Нужно оставаться спокойным, но стоит намекнуть «коллегам», что дочь комиссара не так проста, как кажется. А пока надо вернуться к трупу и проверить камеры. Я докопаюсь до правды. В этот раз нельзя проиграть. Только не тогда, когда от меня зависит будущее моей семьи.