Принц преступного мира

Сердце пропускало удары. Прикусывая нижнюю губу, я вошёл в его кабинет, застав как обычно за стопкой бумаг. Ещё пара секунд и волнение сошло на второй план. Надо было собраться, что я благополучно и сделал. — И чем же ты хотел меня порадовать? — разместился на диване, продолжая наблюдать за ним. Был собран и серьёзен, почти как в последнюю нашу встречу. — Не терпится начать с самого сладкого? — и вот привычно ухмыльнулся. Глаза заблестели, будто то, что он собирался рассказать, действительно было занятным, — может кофе? — Пожалуй, откажусь, — улыбнулся в ответ, намекая на наш прошлый опыт с этим горячим напитком. — Не волнуйся, в этот раз мне как никогда нужно, чтобы ты был в сознании. — Не стоит, я не хочу, — всё-таки удалось отмахнуться. — Тогда начнём. Нагиса, знаешь ли ты, кто убил комиссара? — отложил документы в сторону, скрещивая ладони перед собой и облокачивая на них голову. — Странный вопрос. — Да, потому что ты знаешь, что это были мы — драконы. Группировка, убившая Накамуру. — И к чему это…? — он не мог догадаться о наличии прослушивающего устройства, так почему сказал что-то настолько для меня идеальное? Перед встречей я убедился в том, что невооружённым глазом очень трудно заметить устройство, тем более, если не знать, куда смотреть. — А знаешь, почему мы это сделали? Почему хотим обвинить в убийстве Нориту? — Норита? Своего партнёра? — если бы он не был с ними, то на месте старика оказался бы отец? Они бы обвинили его? — Разве я когда-нибудь так о нём говорил? Он заслуживает только кличку, как у ручной собаки, и чёрный, тугой поводок… но ты отвлёк меня. Два года назад, когда драконы только вставали на ноги, младшего брата одного из членов группировки несправедливо упекли за решётку. Тот малец был журналистом, а тогда нам была необходима помощь кого-то подобного, чтобы находить невероятно интересные факты про разных людей. Он и про Накамуру много чего накапал, а этому старику такое не понравилось. Комиссар испугался, что нелестные истории о нём всплывут наружу, вот и с помощью своего верного друга Нориты, лишил парня свободы. А знаешь, как он всё это провернул? Нашептал дружку на ухо, что про него тоже нашли много чего интересного, хотя это было ложью, вот испуганная собачонка, поджав хвост, и помогла Накамуре. Они вдвоём навели полицию и одного милого детектива на журналиста, взяв откуда-то невероятно качественные, но, к сожалению, поддельные доказательства… затем старик спрятался за спиной Норита, отсиживался два года и вот, когда подвернулся идеальный шанс, когда он потерял бдительность, а мы стали сильнее, ловушка захлопнулась. Мы убили комиссара и теперь обвиним в убийстве его трусливого друга! — с неподдельной радостью воскликнул он, разводя руки в стороны, — Нагиса… нет, вернее будет назвать тебя милым детективом, продолжи историю. Почему же драконы готовы убить тех, кто просто лишил свободы даже не участника группировки?! — Пото… — нервно сглотнул, сжимая ладони в кулаки, — потому что журналист… он повесился в собственной камере, а потом… потом доказали его невиновность. — Почему же твой голос дрожит, Нагиса? — Я не… я же… — резкие вздохи прервали речь. Казалось, к горлу подступил ком, из-за чего более не получалось и слова вымолвить. Я вновь прикусил губу, чувствуя, как в уголках глаз собрались слёзы. — Опиши чувство, которое испытываешь сейчас, — его голос в миг похолодел… нет, скорее стал более серьёзным, — ты два года винил себя в смерти человека, даже не подозревая о том, что тебя могли подставить. Думал, что именно ты нашёл те фальшивые доказательства, именно ты навёл полицию на бедного парня, именно ты довёл его до суицида. Нагиса, каково тебе теперь? Какого два года жить с чувством вины за то, что ты не совершал? По щекам скатились горячие слёзы. Я не мог остановить их, лихорадочно вытирая щёки и постоянно всхлипывая. Нет… нет… он же просто насмехался надо мной? Это не могло быть правдой… просто невозможно… — Ты не был виноват. — П… прекрати! — в сердцах выкрикнул я, громко выдыхая, — хватит нести этот бред! Ты ничего не знаешь! Думаешь, это смешная шутка? Прекрати издеваться надо мной! — Ты не виноват, — впервые за всё общение с ним я не увидел в золотых глазах огня азарта или насмешки. Он был собран и не вёл себя так, будто ему всё легко давалось… будто он действительно пытался донести до меня правду… правду, которую я ни за что бы ни принял. — С меня довольно, — из-за слёз щёки всё ещё полыхали, но голос не дрогнул, — если это конец твоей глупой истории, то на этом разговор окончен… и больше не трогай меня… нет, вообще прекрати со мной связываться! На ватных ногах направился в сторону двери, чувствуя, как мягко начинал обволакивать воздух вокруг. Он будто медленно гладил по голове, проходясь по мягким, длинным прядям, в попытке успокоить. Но не успел я выйти, как Карма резко перехватил мою руку, развернул, прижав к той самой двери спиной. Другой же сжал мои щёки, чтобы более я не смог ничего произнести. — Судя по твоей спокойной реакции, думаю, я первый, кто открыто или же вообще вслух сказал тебе о том, что ты не виноват в его смерти, — пусть и говорил он спокойно, размеренно, но в голосе прослеживались нехарактерные для него беспокойные ноты. Шутка затянулась, — Накамура тебя подставил, а Норита ему в этом помог. И это говорю тебя я, тот, кто лично был в центре событий. Я отрицательно мотнул головой в ответ, и из глаз вновь пошли слёзы. Они попали на его ладонь, начиная медленно стекать уже по ней. — Услышь меня, — тон стал более жёстким, но я лишь опустил взгляд вниз. Он продолжал удерживать меня за одну руку, но почему-то ладонь от щек убрал. — Ты… нет же… — чувство такое, будто пырнули ножом, ровно разрезая по всей грудной клетке. Я буквально ощутил как все те переживания, что я скрывал годами, вышли наружу, словно бабочка стремительно вырвалась из человеческих рук. Его ладонь, мокрая от слёз, неспешно огладила мои задние прядки. — Ты не виноват. Мне… мне действительно хотелось в это поверить… но в слова человека, которого я боялся? Того, кого хотел навсегда упечь за решётку? — Ты действительно так думаешь? — Я знаю. — Хорошо… — даже сам удивился тому, насколько легко и спокойно это произнёс. Нет, я не был готов поверить во всё вышесказанное, но, пожалуй, это то, в чём я нуждался больше всего эти проклятые два года… словно глоток свежего воздуха, после тяжёлой попытки удушения. — Ты успокоился? — мы неожиданно соприкоснулись лбами. Он провёл ладонью по моей щеке, вытирая оставшиеся слёзы, и устремил взгляд прямо в глаза. Из-за растерянности, я смог лишь кивнуть в ответ, даже сам не понимая, как лучше сейчас было оценить своё состояние, — вот и славно. В любой другой ситуации я бы никогда не подумал, что человек, которого я больше всего презирал, того, кто вызывал во мне страх… что кто-то подобный ему может произнести настолько важные для меня слова. Я уверен в том, что люди, поддерживающие меня, тоже не считали виновным, но до этого момента никто никогда не говорил мне об этом в лицо. — Мои люди отвезут тебя домой, — и вдруг он резко отстранился, похолодел, будто ничего не произошло, — тебе нужно время, чтобы всё обдумать… — Но что именно? Разве ты не заставил меня только что принять правильное для тебя решение? — Пожалуй, — и снова хищно улыбнулся, прищурив веки, — в этом и есть вся загвоздка. Да и ты должен ещё раз обдумать всё то, что сегодня услышал и принять решение, куда серьёзней, — вновь коснулся моей щеки, мягко её поглаживая, — либо ты идешь против нас, либо с нами, но против Норита. Устройство. Я совсем забыл о нём, пока Карма говорил. Правда, он не записал всего, что я хотел выпутать. — А как же Юджи? Вы убьёте его, после ложного обвинения Нориты? — Нет, мы позаботились о том, чтобы этот малыш никогда не узнал правды. Перед ним был сыгран достаточно профессиональный спектакль, и теперь он уверен в том, что это его папочка убил бедного комиссара, а подставить хотел нас. Вот и всё… Карма попался. — Я дал тебе выбор, но не думай, что всё будет так просто, если встанешь за нас. На тебя возложат куда больше, ведь именно тебе предстоит обвинить Норита в убийстве. — Но ты и раньше хотел заставить меня это сделать… в чём смысл рассказывать… нет, зачем мне знать о твоих намерениях? Не лучше ли было использовать меня, а затем избавиться? Не думаю, что ты решил рассказать мне правду о журналисте только из-за жалости или чрезмерного желания справедливости. — Чтобы не давать ложных надежд, скажу только то, что делал это в первую очередь ради себя. Узнай ты правду о нём, куда охотней бы выбрал второй вариант. Вот и всё… Все карты раскрылись. И теперь только мой последующий шаг мог решить нашу дальнейшую судьбу. Карма аккуратно огладил мои передние прядки, ухмыляясь так, будто победа уже была в его руках. Он не знал, что стоит мне только захотеть, и это будет его последняя игра, так что я убрал его руку, намереваясь выйти. — Сделай правильный выбор. Я промолчал, понимая, что будет очень непросто, ведь Карма создал идеальные условия для того, чтобы я пошёл у него на поводу. Не думаю, что он считал меня глупым, но открыто говорить о своих намерениях… он точно был уверен в том, что я выберу. Неважно к чему приведут меня раздумья, я ни за что не проиграю ему. Не проиграю больше никому.