Принц преступного мира

Замок. Он был выломан и, причём, очень неаккуратно. Я всё ещё не отошёл от ночной прогулки, потому, держась за холодную, металлическую ручку двери, метался между желанием молча войти, и будь, что будет, и желанием зайти осторожно, а то мало ли что, хотя мою квартирку таким некультурным образом часто посещали исключительно знакомые люди. Во избежание этого стоило бы поменять замки или вообще переехать, а то в любое другое утро я мог проснуться с ворами или какими-то другими типами похуже. Неприятный скрип ржавых петель и старая дверь неторопливо открылась. На пороге никто не встречал, поэтому аккуратно прикрыв её за собой, я не неспешно разулся, оставил неиспользованные ключи на тумбочке и прошёл вперёд, в мою прекрасную и уютную гостиную. — Наверняка тебе уже доложили о моих массовых уходах, но, даже несмотря на это, я всё равно не буду работать на тебя, пап, так что можешь не приходить. Нет, серьёзно, вообще больше не приходи, я планирую потратиться на замки только один раз, а с твоими подобными приходами придётся больше, — проговорил казалось бы отцу, но чего стоило моё удивление, когда я внимательней осмотрелся и не увидел его в комнате. Это был не он. Не он пробрался ко мне… Моё моральное состояние не очень-то сильно оказывало поддержку в такой ситуации, когда в дом, правда, кто-то вломился, поэтому я всё ещё чувствовал проклятое умиротворение где-то внутри себя. Оно перекрывало собой дрожь из-за холода и волнение из-за взлома. Мне было не по себе, но от какого подарка судьбы больше — я пока не понимал. В итоге просто замер на входе в гостиную, прислушиваясь к посторонним звукам, но их не было. Абсолютная тишина, разве что её нарушало тихое сопение. Из-за подлокотника старого диванчика выглядывала красная макушка. Прикусив губу, я, еле переставляя ноги, подошёл к нему, но так, чтобы тот самый подлокотник оставался между нами. Словно подкрался, но без желания напугать. — Карма? — он даже носом не повёл. Мирно сопел, изредка хмуря брови и строя недовольную мину. Забавно, что когда он спокойно дремал или просто молчал, то в любой окружающей его обстановке выглядел идеально. На всякий случай, я аккуратно дотронулся до него, провёл пальцами по мягким и шелковистым прядям и, облегчённо выдохнув, направился на кухню. Здесь во всю уже игрались солнечные зайчики, перепрыгивая со столешницы на пол и от него на окна. Неспешно проведя ладонью по подоконнику, медленно нагревающемуся из-за лучей поднимающегося солнца, я на мгновение задержал взгляд на пейзаже за окном. Казалось, обычно шумный по утрам город сегодня стих, хотя был самый разгар будних дней. Поставил чайник на газ, достал из верхнего шкафа чай, до которого пришлось тянуться на носочках, выставил кружки на столешницу и, разместившись за барной стойкой, начал дожидаться, пока вода закипит. В полной тишине свист пара, раздражающее тиканье настенных часов над холодильником и недовольно переворачивающийся на бок Карма казались нереальными. Хотя больше на выдумку походило моё ночное путешествие. Получается, Карма был здесь. Я даже не знаю, что чувствовал, видя его сейчас рядом. Наверное, должен был быть рад, но глаза опять заслезились. Может, это был сон? Может, я от усталости свалился на дороге и крепко-крепко заснул? Стоило прямо сейчас ущипнуть себя, убедиться, что всё это неправда, но усталость валила с ног. Казалось, ещё хоть одно малейшее движение и всё, в ближайшие часы кроме боли и лени я больше бы ничего не смог почувствовать. — Не слышишь, как чайник свистит? Ставлю на то, что вся вода уже выкипела, — лениво зевая, на пороге кухни показался Карма, и выглядел он вполне реально и очень уставше. Растрёпанные волосы и помятая одежда… даже по-домашнему. Он прошёл к газовой плите и отключил её, проверяя, осталась ли вода или она уже действительно испарилась, — ладно, беру свои слова обратно, её хватит. Я всё ещё не мог поверить, что он здесь. Вот прямо тут, передо мной. Внимательно наблюдал за его действиями, за тем, как длинные, гибкие пальцы брали кружку, как одной ладонью он удерживал её навесу, а другой наливал кипяток с минимальным количеством брызг. Всё аккуратно и неспешно. Заварил чай и поставил кружки на стойку. Из них продолжал идти горячий пар. Пока я прислонил голову к прохладной поверхности, продолжая украдкой наблюдать за ним, Карма сел напротив, кажется, собираясь о чём-то сказать. — Я прождал тебя всю ночь. Знаешь ли, твои соседи слишком шумные. Одни что-то не поделили, другие затеяли перестановку, а про третьих голубков я смолчу, — он недовольно отпил чая, морщась из-за неприятного вкуса, — такая же гадость, как и тот, что я делал тебе. — Кажется, по цене и по вкусу они одинаковые. — Так не расскажешь, где был всё это время? — поставил кружку в сторону, всё ещё хмурясь и наверняка мысленно коря себя за решение вообще это попробовать. — Конкретно ночью? Или начинать с вечерних приключений? — устало передразнивал его, чувствуя, как на душе становилось приятнее. Будто по телу медленно расходилось тепло от разговоров с ним. — Мне доложили об окончании суда, потому я отозвал своих людей о, рассчитывая через максимум полчаса или час видеть тебя здесь, но я ошибся. Недооценил тебя, — довольно ухмыльнулся. На миг мне показалось, что в его глазах загорелось что-то зловещее и одновременно интригующее. — Ни ты, ни твои прихвостни на звонки не отвечали. И не только вчера. Я думал, вы уже уехали, — голос не дрожал, но срывался на шёпот. Кажется, я сдерживал себя из последних сил, прикрывая веки, чтобы больше глаза не слезились, — признай, что собирался бросить меня здесь. — Если бы, правда, этого хотел, то не сидел бы здесь. Я уже говорил, что мы торопились как можно скорее убраться отсюда. У меня не было времени мило болтать по душам, когда мы быстро перевозили вещи. И начали делать это с того момента, когда сын Нориты проснулся. По моему плану дальнейшие события должны были развиваться быстро, потому надо было скорее уйти. — Но сейчас ты здесь, — недовольно ответил ему, слегка приоткрывая веки. — Да, с переездом покончено, мои ребята сейчас на новом месте, а я, как честный лидер решил ненадолго остаться и лично проследить за Норитой в суде. Конечно, некоторым пришлось быть здесь до последнего и следить за тем, как бы ты чего не натворил, но как ты уже успел заметить, я слишком быстро отозвал их от тебя. — А я был убеждён в том, что ты бросил меня, — легко и с усмешкой в голосе отвечал ему, измучено улыбаясь. Я не мог рассказать обо всех своих переживаниях, потому, невзирая на приятное тепло, мне всё ещё было тяжело. Я не до конца понимал его намерений, и из-за этого становилось только хуже. — Стоило провести немного времени поодаль, как ты начал себя накручивать? — его тон был грубоватым. Он хмурился и недовольно смотрел на меня, всё ещё требуя ответы. — Никто не ответил после суда, поэтому я решил лично прийти и рассказать вам о том, как всё прошло. — То есть в мой почивший кабинет, в котором, естественно никого не было. И после этого ты на протяжении всей ночи шёл домой? Останавливался на полчаса после каждого шага? Или как ещё это можно объяснить? — начинал злиться, хотел быстрее услышать окончание ночного приключения, а меня же его нетерпение раздражало. Рассказать обо всём было равносильно тому, чтобы признаться, а делать это… не хотелось. По крайней мере, прямо сейчас, не тогда, когда мы оба были напряжены. — А знаешь что… это не так уж и важно, — опираясь на стол, я поднялся, не решаясь смотреть ему в глаза. Не думаю, что смог бы продолжить вести себя так, если бы мы встретились взглядом, — надеюсь, ты хорошо провёл время здесь, а теперь будь добор удалиться, я разберусь со всем сам, без твоей помощи, — вразрез словам сам вышел с кухни, надеясь на то, что он молча покинет мою квартиру и больше не вернётся. Конечно, мне хотелось быть с ним дольше, но только не сейчас, а если не сейчас, то уже никогда. Это был замкнутый круг, из которого я бы сам не выбрался. — Куда ты пошёл после? — все мои слова прошли мимо него. Наверное, я даже был рад тому, что он собирался выслушать меня. Положил руки на спинку дивана, мысленно переводя дух и после глубоко вздыхая. Карма остался стоять за моей спиной, и, пожалуй, в данный момент это была лучшая позиция из всех возможных. — Сначала думал, больше не увижу тебя, а потом на ум пришла мысль, что что-то, что по-настоящему нравится, захочется увидеть ещё раз, а за ней другая о пляже, на котором мы были недавно, и вот я поддался мимолётным порывам и пошёл туда. Мне казалось, это было последнее место, где я мог застать тебя перед уходом, но вышло всё наоборот, — тяжело вздохнул, поворачиваясь к нему, — тебя и там не было, а где искать ещё — я не представлял, — перевёл взгляд на Карму, но он, даже внимательно слушая, всё равно ничего не отвечал. Лишь облокотился на стену, о чём-то задумываясь и забавно хмурясь. Его прежде острый и пронзительный взгляд смягчился, а уголки губ, несмотря на не самую приятную тему для разговора, чуть приподнялись. Кажется, он скрывал от меня какую-то приятную эмоцию, но вот какую, разобрать было сложно. — Каюсь, виноват, — не сдерживаясь и начиная мягко улыбаться, он посмотрел на меня в ответ, и во взгляде его была лишь одна радость, — надо было сразу с тобой связаться. Знал бы раньше, что ты будешь переживать, ни за что бы ни оставил одного. — Да, я переживал, но, даже зная об этом очевидном факте, не понимаю, чему ты радуешься, — он подошёл ближе. Более я взгляд не отводил и твёрдо смотрел ему прямо в глаза, пытаясь хоть в них уловить намёки на нужный мне ответ. Неужели мысль о том, что без него я чувствовал себя отрешённым от всего мира, доставляла ему удовольствие? На глазах выступили слёзы. Я невольно нахмурился, не желая больше об этом думать, но когда Карма стоял прямо передо мной, то избавляться от таких мыслей становилось сложнее. С одной стороны я был до жути рад его увидеть, даже хотел растянуть это мгновенье, но с другой его поведение и образ мышления меня настораживали. Я боялся, что мог услышать совсем не то, что хотелось изначально. — Тому, что ты думаешь обо мне, — стёр слёзы с моих щёк, хотя я даже не успел почувствовать, как они начали по ним стекать, — я тебе нравлюсь, и потому ты повсюду искал меня, провозился всю ночь и ничего не найдя, вернулся под утро домой. Я нахожу это забавным и милым. Пожалуй, мне приятно, что ты думал обо мне и как минимум хотел попрощаться, а как максимум попросить остаться. Хотел съязвить в ответ, но не нашёл подходящих слов и потому просто замолчал, кажется, начиная сильнее плакать. Не знаю, отчего так накрыли эмоции. Хотя мне было также тяжело и ночью, но я до последнего держался, на что-то надеялся, а сейчас этого не требовалось. Я мог не сдерживаться. — Тебе не обязательно говорить что-либо сейчас, — огладил мои отросшие, спутанные пряди и завёл их за ухо, чтобы они не липли к лицу из-за слёз. Пальцы слегка дотронулись до щёк. Касание было мимолётным и еле уловимым, но это не помешало мне надолго сохранить его в памяти. Такое лёгкое и непринуждённое… как неожиданные порывы ветра в жаркий, безоблачный день, — потому что мне кажется, это явно не будет признание. Пожалуй, он знал меня слишком хорошо, потому что я бы действительно ушёл в отрицание в порыве эмоций, волнения и смущения. Потом, конечно бы, сожалел о необдуманных словах, но это было бы уже далеко после. Его лицо было в непозволительной близости от моего настолько, что я чувствовал слабый запах, кажется, яблочного шампуня с корицей. Такой сладкий и одновременно слишком тёрпкий аромат. Яркие, пленительные глаза, напоминающие пылающий закат и длинные ресницы — всё в нём было совершенно и завораживающе красиво. Или… так мне казалось только на первый взгляд? Нет, его необычную красоту я разглядел со временем. Она напоминала случайно капнутые капли багровой краски на новый холст. Лёгкое касание губами. По инерции я прикрыл веки, чувствуя, как плавно начинали наливаться краской щёки, а уголки губ нервно подниматься вверх. Не буду скрывать, впервые моё сердце затрепетало настолько сильно. Каждый последующий удар отдавался таким громким и мощным стуком, что мне казалось, на мгновение я мог перестать дышать. Сейчас это раннее, холодное утро уже не казалось таким беспощадным. Я даже умудрился полюбить его. — Твоё лицо выглядит чересчур довольным, — с некой насмешкой в голосе парировал Карма, с ярым блеском и удовольствием в глазах рассматривая моё лицо вблизи. Он завёл руки мне за спину, сначала забираясь под рубашку и поглаживая холодными пальцами позвонки, а затем поднимаясь выше и как бы прочерчивая своеобразную дорожку из лёгких касаний к лопаткам. От его невесомых прикосновений расходилась мелкими волнами дрожь по коже. После холодной ночи я бы предпочёл согреться, нежели дрожать в его руках. — Тебе просто… кажется. — Я же просил молчать, — в шутку нахмурился, строя забавное, но чересчур недовольное выражение лица, — моё раненое сердце не выдержит, если ты откажешь мне сейчас. В ответ я лишь издал тихий смешок, понимая, что мы начинали доводить ситуацию до смешного абсурда. Пока ладони Кармы бродили по моей спине, я схватил его за воротник, притянул к себе и ещё раз утянул в долгий поцелуй. Раньше мне казалось, что я более не смогу почувствовать вкуса его странных, мягких губ, и к слову, они не были сладкими или горькими. Просто необычными, но как же сильно мне нравились. Ладони вновь опустились вниз, но на этот раз непослушные пальцы огладили копчик, а потом и вовсе прекратили трогать меня под одеждой. Вместо этого он подхватил меня за бёдра, не упуская момента и ощупывая их — наверняка замечая нездоровую худобу, но не обращая на неё столь сильного внимания — чтобы перенести на спинку дивана. Одну за другой начал расстегивать пуговицы на потной рубашке, не разрывая поцелуя. Я ухватился за его плечи, прижался, мешая дальше избавляться от одежды и этим вызывая у него недовольство. — Будешь мешать, свяжу по рукам и ногам, — не то чтобы он всерьёз показывал раздражение, но явно в порыве страсти хотел… просто хотел меня как можно скорее, а я продолжал упрямиться. Мне в удовольствие было пакостничать ему на злость. — Ноги ты мне ещё ни разу не связывал, — кончено, я говорил исключительно в шутку, и в наш первый раз ни в коем случае не захотел бы быть как обычно обездвиженным. — Разве? — в такие моменты его привычная ухмылка переставала казаться доброй. Я лишь сильнее прижимался к нему, кончиком носа дотрагиваясь до холодной щеки и выдыхая прямо в ухо. — Просто… мне всё ещё не вериться, что ты здесь. Не где-нибудь в другом городе, а здесь, в моей небольшой квартире… хотя вернее будет сказать в никудышной жизни. — Ты себя недооцениваешь, — вновь провёл ладонью по спине, но уже не забираясь под одежду. В этот раз это движение казалось успокаивающим, — спасибо, что помог с этим делом. Возможно, без тебя всё пошло бы куда проще, но всё же ты оказался втянут в расследование, но не пошёл против меня. Я, правда, благодарен тебе, Нагиса. — Я знаю. На миг в гостиной опять воцарилась тишина. Хотя всё равно были слышны отголоски криков вечно неспокойных соседей и шума людной улицы. В какой-то момент мне даже показалось, что до ушей донёсся лай собаки, хотя животных в доме держать запрещалось. — Возможно, стоило бы добавить, что это меньшее, что я смог сделать для тебя, но это не так, — не знаю, с чего вдруг, но мне очень сильно захотелось поделиться своими мыслями с ним, — это большее. Я многих подверг опасности, идя у тебя на поводу и то, что всё сошло нам на руку, не означает, что соврать полицейским было действительно меньшим. — Я ещё сполна отплачу тебе, так что пора выбросить мысли о деле с Накамурой из головы, — произнёс вразрез своим же словам, ведь тему о нём поднял он сам. И руки его почти сразу же потянулись к ремню моих брюк, нетерпеливо расстегивая его и приступая к молнии. Пальцы ухватились за собачку и быстро потянули её вниз, расстёгивая ширинку, пока я продолжал держаться за его плечи, чувствуя, что если бы отпустил или ослабил хватку, то упал бы назад, на спину и прямо на жёсткий диван. — Твоё нетерпение меня пугает, — в шутку проговаривал ему, перемещая ладони на макушку и запутывая ладони в немного отросших красных прядях. Аромат яблока с корицей усилился и словно заполнил собой лёгкие, отчего дышать становилось труднее, но я даже был этому рад. Выдохи стали больше походить на довольное мычание, и, зуб даю, Карма заметил это. — Хочешь остановиться? — Нет, ни за что, я только нашёл тебя, — опустил голову ниже, проходясь языком от щеки прямо к шее и прикусывая на ней кожу, но не сильно, а так, чтобы оставались только лёгкие следы. Мне казалось нерациональным начинать с сильных укусов. К ним хотелось прийти неспешно, а пока просто насладиться моментом, потому что я всё ещё не был уверен мог ли быть помимо этого раза ещё один в будущем. Вполне вероятно Карма мог уйти после него… Я укусил его сильнее, почти до крови, оставляя жгучую ссадину. Всё-таки сейчас, находясь в его объятиях, не стоило думать о чём-то неприятном. Карма был здесь, рядом со мной, а это главное. Он ещё раз подхватил меня, снимая мои брюки вместе с боксёрами и снова усаживая на изголовье дивана, пока я также в ответ пытался избавить его от кофты. Впервые в жизни я ненавидел людей за то, что они придумали одежду, на которую приходилось тратить кучу времени, хотя оно могло уйти на безбожные прикосновения и ласки. Он ухватил меня за бока, медленно двигаясь руками вниз и почти невесомо проводя по изгибу талии пальцами. Когда его губы коснулись моего живота, я невольно прогнулся вперёд, крепче хватаясь за его плечи и не сдерживая первого сладкого стона. Волосы неприятно щекотали кожу, но как же сильно он возбуждал меня, опускаясь ниже и прокладывая дорожку из легких поцелуев. Все эти невесомые касания расходились вибрацией по коже. Я словно плавился в его руках, и насколько же крышесносным было это чувство. Карма продолжал придерживать меня и опускаться ниже. Последний поцелуй в области паха, ещё один сорвавшийся стон с моих слегка обслюнявленных губ, и он приступил к члену. Я не был готов к этому, потому ощущения показались даже ярче, чем могли бы быть на самом деле. Он провёл языком по головке, очертил её контур и с привычной ухмылкой взял её в рот, проводя по коже мягкими губами. С каждым новым толчком, он брал больше, а я все громче и громче стонал, иногда порываясь и выкрикивая его имя, что так легко сходило с уст, особенно в такие моменты. Больше я не слышал ни шума улицы, ни надоедливых соседей, всё моё внимание сконцентрировалось только на нём и его действиях, таких горячих и возбуждающих. — Карма… подожди, — впился в его плечи, согнулся сильнее, и был уже готов кончить, но он, правда отстранился, оставляя меня на гране меж удовольствием и обломом, — боже, только не сейчас, это была риторическая фраза. — Ты не представляешь как приятно, когда после отсоса тебя зову богом, — усмехнувшись, Карма поднялся, целуя меня в щёку и медленно переходя к уху. Его укусы были жестче, даже слишком, из-за чего я прогибался в спине, всё ещё чертовски ровно балансируя на грани. — Я буду звать тебя так хоть до конца жизни, если ты больше не будешь останавливаться, — от недовольства прикрыл веки, продолжая его обнимать, но Карма убрал мои ладони и отстранился, чего я ну никак не ожидал, — ты… чего? — Надеюсь, в закромах твоей квартиры найдётся смазка, иначе не представляю, с какой адской болью тебе придётся столкнуться дальше. — Неужели ты не можешь продолжить без неё? — недовольно выдохнув, я ухватился за спинку — Я-то могу, но ты нет, — и чтобы больше я не просил его бездумно продолжать, он отошёл от меня, направляясь в сторону ванной. — Ты правильно идёшь. Там под раковиной будет шкафчик, откроешь его, и на верхней полке, у стены, будет лежать тюбик, — разгладив морщинки на лбу, я стал дожидаться его, ещё не подозревая, что могло меня ждать после… смазка-то была уже открытой. Чёрт. — Я смотрю, ты развлекался здесь ещё до моего прихода? — с голым торсом, в расстёгнутых джинсах и с этим небольшим тюбиком в руках он выглядел чертовски горячо, да настолько, что я продолжал покусывать губы от нетерпения. Усмехнувшись, Карма продолжил, открывая его и возвращаясь ко мне, — веселился один или с кем-то? — А если скажу, что с кем-то? — и как обычно я пошёл у него на поводу, передразнивая и точно также улыбаясь. Кажется, я переманил эту его азартную черту. — Тогда надеюсь услышать, что это было до нашего знакомства, иначе я буду расценивать это как измену, — выдавил на пальцы смазку, которая почти сразу начала стекать по ним к ладони, — поворачивайся ко мне спиной, а к дивану лицом, красавица. Аккуратно слез со спинки, разворачиваясь и цепляясь ладонями за изголовье. Одной рукой он коснулся моей шеи, надавил так, чтобы я подался вперёд и нагнулся, другой провёл по ягодицам, пачкая их смазкой и раздвигая, наверное, сохраняя всё ту же ухмылку на лице. Невольно громко выдохнув, я сильнее сжал пальцы, да так, что кисти рук побледнели, хотя это было только началом. Круговыми движениями он провёл пальцами по анусу, проникая в него сразу двумя пальцами. Медленно растягивая, с каждым новым толчком они уходили всё глубже, из-за чего стоны с моих губ начинали срываться чаще. Иногда я просил его ускориться, и после таких просьб часто жалел, прижимая лоб к изголовью и сильно жмуря веки до назойливых миганий перед глазами, ведь когда его длинные, гибкие пальцы сильнее и интенсивнее оглаживали меня изнутри, я содрогался ещё больше, чувствуя, как член сильнее набухал. — Почему ты… не трогаешь меня? — через глубокие вздохи спрашивал его, пытаясь хоть на недолго прийти в себя. — Потому что, если дотронусь до тебя, ты сразу кончишь, — добавил третий палец, из-за чего я, не успев ответить, в очередной раз простонал его имя, невольно сжимаясь, — неужели тебе так не терпится? Впереди целое утро, времени предостаточно, так что просто наслаждайся. — Тяжело это делать, когда ты всё ещё не во мне, — недовольно бурчал в ответ, подмахивая бёдрами навстречу, — давай же, теперь я точно готов. — Хорошо, мой маленький и озабоченный детектив, — не думал, что Карма так легко сдаться и даже не станет противиться. Он провёл по моим бёдрам одной рукой, другой придерживая ягодицы и… …начал медленно входить в меня, перемещая руку с бёдер на спину, а именно на позвонки, двигаясь по ним вверх и заставляя меня прогибаться. С каждым новым движением пальцев, он входил всё глубже, пока я ловил воздух приоткрытым ртом и всё ещё не мог понять, что же ощущалось больше, приглушающая боль или же сладкое наслаждение. Ладонь переместилась на мою грудную клетку. Карма прижал к себе, кажется, входя на всю длину, и оглаживая пальцами мои соски. Одной рукой он продолжал их гладить и потягивать, другой придерживал меня за низ живота, слегка надавливая на него. Сначала толчки были медленными. Он неспешно выходил и вновь входил, но с каждым громким стоном ускорял темп, то есть становился исключительно быстрее, но не жёстче. Всё-таки вразрез моим мыслям, Карма продолжал упрямиться и старался как можно меньше принести мне неудобств и боли, и как же чертовски мило это было, да настолько, что я возбуждался ещё больше. — Карма… я сейчас, — отвечал с придыханием в голосе, но мысленно понимал, что Карма только начинал входить во вкус, так что вряд ли бы остановился. Массировал мои соски, продолжал давить на живот. Рука неспешно соскользнула к паху, пальцы резкими, обрывистыми движениями прошлись по нему, перешли к члену, слегка сжимая его и не давая кончить, — черт… — А ведь совсем недавно… называл меня Богом, — через одышку и легко усмехаясь, отвечал мне, продолжая массировать мой член и увеличивать темп. Звуки шлепков потных друг о друга тел разносились по всей квартире. В глазах начинало поблёскивать из-за скопившегося в мышцах напряжения, даже казалось, что соседи начали громче ругаться, но из-за своих стонов я почти перестал их слышать. Потрескавшиеся губы измазались в слюнях, а по бёдрам начала стекать смазка, так медленно и тонко… она щекотала кожу, из-за чего хотелось извернуться или вовсе остановиться и вытереть её, но я упрямо терпел, чувствуя, как тело начинало таять в объятиях Кармы. Было слишком жарко, чтобы продолжать думать, и в какой-то момент мой разум дал сбой. Всё внутри дрогнуло, а Карма резко остановился, входя на всю длину. Я, наконец, почувствовал, как тело начало тонуть в блаженстве. Волны удовольствия накрыли с головой, даже не было сил вобрать воздуха, я лишь, в жалкой попытке сделать это, приоткрывал рот и снова закрывал, как рыба, которую выбросило на сушу. Со стороны забавно, но на деле тяжело. Карма уложил меня на диван, и в некоем беспамятстве я почти не ощутил этого. Опомнился, когда он лежал рядом, прижимая меня к себе и удовлетворённо, с лёгкой ухмылкой и чуть подрагивающими уголками губ — видимо, от переполняемого его счастья — поглаживая мои волосы. Лишь коснувшись головой мягкой, бархатистой поверхности, меня потянуло в сон, но я упрямо продолжал держать веки открытыми и смотреть на довольное лицо Кармы. — Не думал, что ты будешь таким нежным. Это… не в твоём стиле, — говорил ему, пока он продолжал играться с непослушными прядками. — А что в моём? — Шуточная грубость. — Во все предыдущие разы мы не собирались заходить далеко, так что да, я просто смеялся над тобой. Признаться честно, было до жути весело. Ты так волновался, думая, что я, правда, собирался с тобой переспать. — Но в итоге же переспал. — Да, но конкретно в те моменты, я не собирался этого делать, только планировал в будущем. И как же приятно оказаться в этом будущем, — уткнулся носом в волосы, сильнее прижимая к себе и обнимая, проходясь пальцами по лопаткам и спускаясь вниз. — Надо идти в душ, но… я так устал, — теперь находиться настолько близко к нему… было естественно. Словно самое смущающее, что могло быть, уже произошло и больше стесняться нечего. — Ничего не убудет, если ты отдохнёшь прежде, чем снова встанешь, так что расслабься и закрой глаза. — Это первый раз в жизни, когда я засыпаю с тобой без чего-то подсыпанного в кофе или чай. Даже не вериться, — улыбаясь, я прикрывал веки, вдыхая запах его тела, и осторожно проводя пальцами по горячей и мокрой коже. Впервые за эти дни я чувствовал себя так умиротворённо… этот миг хотелось продлить до конца жизнь, а желание остаться в его объятиях ещё дольше. — Слышал про выражение — два сверчка на одной струне? — Меняешь тему? — сквозь смех и лёгкое раздражение спросил у него, но Карма даже носом не повёл, строя умное выражение. — Так слышал или нет? — одной рукой продолжал гладить меня по спине, пальцы будто считали позвонки, а другой распутывать пряди. — Да, но оно слишком странное, чтобы использовать его в речи. — С начала расследования любое твоё действие отражалось на моей деятельности, так что оно как нельзя кстати описывает нас. — И всё-таки с тебя причитается за снотворное. — Да-да, — усмехнувшись, он ещё раз провёл ладонями по потной коже, но позже они замерли. Он замолчал, а дыхание его успокоилось, вздохи стали более глубокими. За окном опять начал шуметь утренний город, соседи, кажется, умолкли, разъехавшись по работам, а мы в кои-то веки мирно засыпали, больше ни о чём не беспокоясь. Единственное, что приносило дискомфорт — сперма, смешанная со смазкой и стекающая по моим ногам. Жутко неприятно чувство.