Сигареты сближают

       Громко хлопает входная дверь, заставляя кого-то за ней яростно выругаться словами, которые в культурном обществе принято считать неприличными. Хотя, кого вообще из постояльцев этого жалкого домишки когда-либо волновало культурное общество? Сложно представить кого-то из членов семьи металлистов в элегантном костюме, попивающими изысканный алкоголь и обращающимися ко всем на «Вы». Скорее это была та самая семейка, которая придёт на ваше торжество, нарушая все правила этикета и дресс-кода.        Накинув на голову чёрный капюшон, Ди стремительно удаляется от ненавистного отчего дома, прокручивая в голове недавние события. Гнев кипел внутри подростка похлеще всех котлов ада, где вечно должны были вариться грешники. Сердце бешено стучало в грудной клетке, то и дело намереваясь переломать все рёбра; адреналин заставлял ноги в бешеном ритме удаляться от ненавистной улицы в неизвестном направлении. 《Куда угодно, лишь бы не назад》– думал Ди, бегло осматривая переулки, в которые можно было бы заглянуть.        И какой чёрт дёрнул его снова взять в руки этот отвратительный старый инструмент? Ещё в прошлый раз нужно было выкинуть эту развалюху и не заниматься ерундой!

Ничему жизнь не учит…

      И с чего он решил, что, придя к отцу во второй раз, он сможет рассчитывать на его одобрение? Ага, как же… Скорее Хэви перестанет попадать в перепалки с Сусликом, чем отец выскажет старшему сыну свою похвалу.       Ох, и наслушался же он про себя за эти несчастные три минуты, которые Глэм выделил на «занятие». От простого «это не чистый звук» до «криворукого гоблина, способного играть только на нервах окружающих». И это ещё было не самое худшее!       От воспоминаний Ди невольно изогнул губы в противной гримасе. Отец не щадил его в этот вечер.       А потом звучит противный писк таймера, уведомляющий об окончании урока, и Глэм снова надевает на себя улыбчивую маску. 《Лыбится, как идиот, 》– едва не закипая от гнева, Ди вешает на место одну из гитар отца и направляется к двери. — Ди, — подросток замирает в проёме, надеясь услышать хоть что-то ободряющее, — я надеюсь, ты понял, насколько ты бездарный музыкант… — Да пошёл ты..! — возмущению нет предела. Кровь бурлящим потоком несётся по венам, заставляя руки сжиматься в кулаки. Громко хлопнув дверью отцовского кабинета, блондин на одном дыхании поднимается к себе.        Ничего толком не соображая, он резко влетает в комнату, по пути прихватив старый потрёпанный рюкзак, валявшийся до этого где-то возле входа. Забросив в него первое, что попалось под руку, Ди натягивает на себя старую чёрную толстовку, бегом спускаясь по лестнице.        Проигнорировав возмущённый взгляд матери, сидящей в это время на кухне и попивающей пиво, он резко выбегает на улицу, хлопнул дверью, от чего Вики проливает на себя добрую половину содержимого стакана.        От ярости в висках стучит кровь, а разум всё громче и громче требует как можно дальше уйти от ненавистного дома.

***

      Спустя тридцать минут непрерывной ходьбы, убедившись, что ушёл достаточно далеко, Ди, наконец-то, присел на скамейку. Адреналин всё ещё разливался по телу неприятным теплом, от чего ладони горели, словно его только что заставили отжаться несколько раз. Нос нервно дёргался, стараясь восстановить дыхание, а зубы были сжаты до состояния скрежета. Подросток прекрасно для себя осознавал — домой он сегодня не вернётся.        К моменту, когда тело уже немного успокоилось и мозг становился способным воспроизводить хоть какие-то мысли, помимо прошедшего скандала, солнце уже заходило за горизонт, а кое-где даже зажигались фонари. Ди скривился в недовольной гримасе: нужно было найти место, где можно переночевать.        Первая мысль посетила его практически сразу: можно пойти к Чесу. Но беглец скорее оттолкнул её от себя, понимая, что в данном случае он имеет два исхода событий. Первый, и наиболее вероятный, это возвращение в отчий дом, так как Чес с Глэмом давние друзья, и отец, наверняка, уже успел настучать товарищу об этой выходке сына. И второй: остаться ночевать у «дядюшки», выслушивая нескончаемый монолог в стиле «Бабушки — они, как хороший вискарь…». В такой ситуации даже не знаешь, что хуже.        Любой другой на месте Ди, скорее всего, пошёл бы к друзьям, чтобы те приютили его хотя бы до завтрашнего утра. Только загвоздка была в том, что друзей, как таковых, блондин не имел. Была пара знакомых, с которыми он иногда отшивался до поздней ночи и которым он чаще других помогал с домашкой. Но этих людей сложно было бы назвать друзьями.        Ди аккуратно прилёг на скамейку, сложив руки на груди и закрывая глаза. Он что-нибудь придумает… В конце концов, можно остаться здесь и дождаться, пока полиция начнёт патрулировать район. Его закроют в участке за нарушение комендантского часа, а утром за ним приедет мать, при этом громко матерясь и ругая «несносных ментов». Всяко лучше, чем возвращаться сейчас домой… Подул тёплый осенний ветер, слегка задевая волосы и щекоча нос. Захотелось покурить. Порывшись в карманах, он достал из толстовки старую пачку синего Winston'а. Достав волшебную белую палочку, подросток поджёг её зажигалкой, найденной в рюкзаке, и затянулся. Никотин поплыл по лёгким, позволяя мыслям ненадолго покинуть разум. Сейчас просто хотелось тишины.        Спустя какое-то время Ди почувствовал на себе чей-то взгляд. — Я искренне надеюсь, что ошиблась, — прозвучал над ним слегка скрипучий женский голос. Блондин нехотя открыл глаза. — Приму эти слова, как «Добрый вечер, дорогой Ди» — последовала ещё одна затяжка. — Может, позволишь мне присесть? — оппонентка наградила подростка недовольным взглядом, который тот проигнорировал (или же сделал вид, что игнорирует) — Всё для вас, Лидия, — женщина элегантно опустилась на скамейку рядом с племянником, поправляя при этом складки на белом пальто.        Только сейчас Ди обратил внимание, что всё это время сидел прямо напротив места, где когда-то учился его отец и дядя Чес. Кажется, это называлось «консерватория». Парень слегка улыбнулся, вспомнив рассказы Чеса о спиженной по молодости гитаре директора. Интересно, как же это их не поймали? — Выкинь немедленно эту гадость, — неожиданный голос тётушки заставил вздрогнуть. — Что? — рука младшего металлиста опустилась, не позволив сделать затяжку. — Не могу смотреть, как ты куришь эту дрянь, — женщина выбросила из рук подростка недогоревший окурок, потянулись второй рукой в сумку, — Чтоб больше я этот шлак у тебя в руках не видела. — Эм… Ладно, — ошарашенный таким поведением Лидии, Ди внимательно проследил за движением её рук, которые достали откуда-то пачку Parlament. — Если уж куришь, кури красиво, — дама протянула племяннику находку из сумки. Тот осторожно принял её и, сделав затяжку, растянул рот в блаженной улыбке, — Ещё раз увижу ту гадость, уши надеру.        Ди рассмеялся. Неожиданное появление тётушки и её манера речи его позабавили, обещая сделать вечер особенно приятным. Какое-то время неудавшиеся родственники сидели молча, думая каждый о своём. — И почему же ты ушёл из дома, молодой человек? — Лидия решила первой нарушить молчание, вызвав у племянника недоумение такой постановкой вопроса. — Как ты..? — блондин выгнул правую бровь. — А в ином случае ваша семья и не вспоминает про этот район, — Лидия достала сигарету из кармана, — Здесь прошло детство твоего отца.        Ди не ответил. Голубые глаза направили взгляд на одно из окон консерватории, где на данный момент горел свет. Прищурившись, подросток смог распознать в учениках начинающих гитаристов: выдавали чехлы от инструментов за спиной и своеобразная походка. Раньше, думая об этом, он никогда не мог найти в себе ответа, в чём же отличие между походкой простого музыканта и гитариста? Наверное, ни в чём, просто кто-то очень любит романтизировать обычные вещи. — Произошёл небольшой скандал, — нарушив в очередной раз затянувшееся молчание, Ди сделал затяжку. — Насколько циклична история, — выдохнув едкий дым куда-то в сторону, Лидия усмехнулась, — Твой отец тоже когда-то сильно…скажем, поругался с Густавом.        Старший сын не знал истории жизни отца, но прекрасно помнил одно из негласных правил своей семьи: никогда не называть покойного деда как-либо иначе, кроме имени. За нарушение данного правила можно было лишиться любых средств коммуникации, в том числе и ночных прогулок по городу, которые Глэм и так не особо одобрял.        Лидию дети металлистов знали достаточно плохо: тётушка редко посещала их дом, чаще всего прибывая при этом не в самом лучшем расположении духа. И хотя детей никогда нельзя делить на любимчиков, женщина нередко отмечала про себя, что к старшему сыну испытывала более тёплое отношение, чем к младшему.        Ди прекрасно помнил по рассказам матери, как тётушка приехала на «смотрины», когда ему исполнился всего месяц от роду. Подойдя к колыбели, наследница Густава впервые на памяти отца растянула рот в довольной улыбке. Приложив ладонь к нежной щёчке племянника, она устремила взгляд своих голубых глаз на брата, стоящего позади. — На тебя похож, — отметила она, возвращая взгляд на ребёнка.        Немногим позже женщина вытащила из-за пазухи подготовленный заранее подарок, который теперь уже казался ей не таким ценным, как при покупке. Собираясь уезжать, она подошла к новоиспечённой матери, получившей от нелюбимой родственницы в подарок N-ую сумму, и протянула бархатную коробочку. — Понимаю, что не по возрасту, — стараясь не потерять лица, сказала блондинка, — Но, надеюсь, в будущем подойдёт. Немного замешкавшись у порога, она всё-таки решилась и добавила:

— Спасибо за племянника

— Странная она у тебя, — проводив чёрную машину взглядом, Вики вернулась к мужу, по пути открывая коробочку, в которой аккуратно лежало толстое серебряное мужское кольцо.        Ди аккуратно покрутил украшение на пальце, стараясь не смотреть в сторону Лидии. Подаренное украшение было единственной вещью, с которой подросток не хотел расставаться. Несмотря на внешнее безразличие, он, наверное единственный из всей семьи, каждый праздник с нетерпением ждал приезда тётушки. Он искренне любил её, несмотря на их натянутые отношения с отцом. К тому же, Лидия была единственным человеком, который знал про его вредную привычку и обещавшим не сдать его отцу. — Всё-таки подошло, — голос тётушки звучал на удивление, мягко, — Мне приятно — Оно красивое, — Ди выкинул догоревший окурок, вновь возвращая свой взор к гитаристам, которые на тот момент уже выходили на улицу. На душе снова стало паршиво от осознания того, что он никогда не сможет стать одним из них.        Проследив изменения в лице племянника, Лидия аккуратно потушила свою сигарету и, поднявшись с места, двинулись в сторону отцовского особняка, громко стуча каблуками. — Ночевать на улице не самая лучшая идея, — поняв, что сын Глэма и не собирался покидать скамейку, женщина развернулась, — Как минимум, на скамейке неудобно спать. Пребывая в лёгком шоке, подросток поднялся со своего места и последовал за блондинкой, едва успевая за её стремительным шагом.

***

      От внутреннего убранства и без того шикарного особняка, доставшегося Лидии в наследство от отца, Ди непроизвольно открыл рот. За свои неполные шестнадцать лет он впервые был в гостях у тётушки и, должен признать, никак не ожидал, что дом настолько прекрасен. — Если хочешь, я дам распоряжение на кухню, — хозяйка дома аккуратно повесила пальто на вешалку. — Спасибо, я не голоден, — немного отойдя от шока, ответил подросток. — Комнаты находятся на втором этаже. Первая справа – моя. Из остальных можешь выбрать любую. Душ в конце коридора. Халат в нижнем ящике.        Стоя перед огромным зеркалом в ванной, блондин старался расчесать спутавшиеся волосы, чтобы вновь заплести их в хвост. Когда-то давно он вычитал, что это помогает сохранять волосы чистыми намного дольше. Отчасти это помогало.        В дверь аккуратно постучали. Дождавшись разрешения войти, в помещении показалась тонкая фигура Лидии, облачённая в длинную чёрную юбку и синюю водолазку. Волосы были заплетены в низкий хвост.《Прямо как в альбоме у отца》 — подумал Ди. — Не затягивай, — женщина взяла подростка за руку, не позволив провернуть волосы в резинку в третий раз, — Перетянешь, и волосы станут ломкими, как солома. Тем более на ночь.        Блондинка сняла с волос племянника резинку, бережно расчёсывая шевелюру. Посмотрев в запотевшее зеркало, она невольно словила себя на мысли, что сходство Ди с его отцом иногда становится пугающим. Своим хорошим отношением она словно хотела восстановить хорошие отношения с братом, утерянные много лет тому назад. Осознание этого сдавило грудь, заставляя глаза заслезиться. — Ты так и не рассказал, что произошло, — проморгавшись, Лидия решила поспешно перевести тему. Это застало задумавшегося Ди врасплох. Слегка поморщившись от неаккуратного движения руки родственницы, он собрался с духом, подбирая слова. — Он сказал, что я бездарность, — руки тётушки остановились. Чего чего, а такого от брата она не ожидала. Сам же должен был помнить, как больно слышать такое от близкого человека, — Это ещё и самое безобидное, что я услышал. — Мерзавец, — надеясь, что подросток этого не услышал, Лидия встала перед его лицом. Вечно холодная и местами чёрствая женщина сейчас понимала, что является единственным человеком, способным поддержать, — Запомни раз и навсегда: НИКТО и НИКОГДА не имеет права говорить тебе такие вещи. Даже твой папаша. — Но ведь у меня ничего не выходит — Это не твоя вина, — женщина поправила выпавшую у подростка прядь, — Тот, кто тебя... кхм... учил, был некомпетентен в данном вопросе. Поверь мне, таланта не существует. Есть только труд, который даст плоды лишь при достойном наставнике.        И снова это нагнетающее молчание. Ди пребывал в шоке от неожиданного откровения родственницы. Лидия же не решалась предложить единственный верный вариант. К тому же она до последнего не могла понять, почему её душа так яро требует помочь этому ребёнку. В конце концов, они никогда не были близки, хоть и искренне радовались компании друг друга. — Если хочешь, — стоя в проходе из ванной, женщина всё же решилась, — я оплачу обучение в консерватории. Там тебя обучат всему. Нужна лишь гитара и...        В следующий момент произошло то, чего никто не ожидал: Ди резко подскочил со своего места и крепко обнял тётушку за талию, не дав той договорить. По щекам текли слёзы, оставляя на водолазке женщины маленькие мокрые дорожки. В него кто-то поверил. Женщина опешила, выронив из рук расчёску. — Спасибо, тётушка, — от этих слов по спине побежали мурашки. Впервые племянник назвал её так не за глаза, а в лицо. Лидия тепло улыбнулась, опустив взгляд своих голубых глаз на макушку младшего металлиста. Заключив племянника в свои объятия, она осторожно поцеловала его в копну светлых волос, понимая, что не позволит никому обидеть это дитя. Даже брату.

***

       Перед домом семьи металлистов, издав неприятный звук резко тормозящих колёс, остановилась чёрная машина. Заметивший движение за окном Глэм вышел на крыльцо, чтобы понять суть происходящего у него во дворе. Всё-таки не каждый день его навещает сестра.        Задняя дверь автомобиля открылась, позволяя даме в белом пальто выйти на улицу. Лидия поправила съехавший с головы платок и повернула голову в сторону своего спутника. За ней из машины вышел Ди, держа в руках новенький футляр с гитарой.        Одарив брата фальшиво-приветливым взглядом, женщина по ступенькам поднялась к двери, придерживая племянника за плечо. — И где же ты был, молодой человек? — выгнув бровь, спросил Глэм, скрещивая руки на груди. — Ди, будь добр, поднимайся к себе. Найди место для Джерси, — блондинка похлопала футляр, — И, я надеюсь, вчерашнюю гадость я больше не увижу в твоих руках. — Да, тётушка, — подросток вернулся в дом, нечаянно толкнув отца плечом. — Что это значит, Лидия? — атмосфера между родственниками становилась угнетающей. — Ещё раз, — Лидия сняла с себя солнцезащитные очки, — ты обидишь этого ребёнка... И я его у тебя отсужу. Ты знаешь, мне это ничего не стоит.        Не дав брату возможности ответить, женщина элегантно села в авто, победного улыбаясь. Нужно было заехать в консерваторию, для заключения договора о зачислении.