Ангедония

Ребекка осталась одна в квартире. Решив, что ее новый сосед не будет против, она принялась уже более тщательнейшим образом изучать обстановку. Не то чтобы девушка была любопытной, просто, когда находишься в чужом месте, нужно себя как-то отвлечь. Сначала она просто ходила по комнатам, ни к чему не прикасаясь, но, интерес взял свое, и Ребекка уже без особого зазрения совести вертела в руках череп. «Интересно, это то, что осталось от его бывшего соседа?» - Подумала она, но, увидев скрипку, небрежно брошенную на кресле, девушка забыла обо всем. Ребекка очень бережно взяла инструмент в руки, и провела пальцами по грифу. Она даже улыбнулась. Воспоминания накатили какой-то неудержимой волной. Нет, она не вспоминала, как маленькой играла на скрипке, у нашей героини руки не оттуда растут, чтобы играть на музыкальных инструментах. Просто, Ребекка вспомнила, как много лет назад гуляла по заснеженному Лондону, и услышала поистине великолепную скрипичную музыку. На тротуаре, ежась от холода, играл мужчина. Возможно, он играл композицию Вивальди, или Моцарта, или Мелитона, а может, Паганини. Ей было плевать, она ничего не понимала в музыке, но то, что исполнял этот мужчина, нельзя было пропустить мимо ушей. Ребекка стояла напротив виртуоза-скрипача и плакала, она еще никогда в жизни не слышала такого красивого исполнения. Казалось, что музыкант живет этой скрипкой, он вложил в нее свою душу. Его губы уже были синими, рука предательски подрагивала, а сам он, был весь засыпан снегом. Но он играл, играл, как в последний раз, и это было поистине великолепно. Мелодия переходила из крайности в крайность. Сложно было уловить очередной переход, эту музыку нужно было слушать чем-то более глубоким, чем ушами, ее нужно было чувствовать. Ребекка с упоением закрыла глаза, она не замечала, что сама продрогла не на шутку, ей хотелось, чтобы он играл. Не прекращая, без перерывов, играл для нее. Девушка стала постоянно приходить, и слушать его игру. Ей ничего не было нужно, кроме звуков скрипки. Мужчина заметил внимательность Ребекки, и после своих выступлений стал говорить с ней. Они могли говорить часами, могли часами молчать. Это было не важно, казалось, они нашли друг друга. Франсуа, так звали музыканта, говорил ей, что у нее есть особый талант – она умеет слушать. Ребекка приходила к Франсуа домой, чтобы наблюдать, как он играет, ощущать, как он играет. Мужчина мог за минуту заставить ее плакать, или смеяться. Трудно найти прилагательное, чтобы описать чувства девушки. Казалось, они навсегда должны были остаться друзьями. Но, судьба как всегда решает все сама. Выступления на морозе не проходят даром. Франсуа заболевает пневмонией. Но скрипач так сильно не хотел расстраивать эту девочку, что, несмотря на болезнь, продолжал играть. Когда он умер, никто не заметил. У мужчины не было родных. Ребекка сначала не знала, что он умер, она приходила на место его выступлений, но не находила там никого. На третий день, девушка пошла домой к Франсуа, но и там было пусто. Совсем отчаявшись, Ребекка решила, что мужчина просто уехал. Уехал, не простившись. Это ее очень задело, ведь девушка думала, что они были друзьями. И лишь когда совершенно случайно, в старой газете, обнаружила маленький некролог, все встало на свои места. У нашей героини в тот момент в груди что-то оборвалось. Она не плакала по скрипачу, она лишь сожалела, что не попрощалась. Где он похоронен, Ребекка так и не узнала. Из водоворота воспоминаний ее выдернул голос Шерлока: - Положи инструмент на место, не дай Бог, что-нибудь сломаешь Ребекка только пожала плечами, но все же вещь вернула. Обернувшись, она увидела, что рядом с детективом стоит мужчина лет 40, с седыми волосами. Очевидно, это и есть тот инспектор, о котором недавно говорил Холмс. - Шерлок, может быть, ты нас познакомишь? – Спросил Лейстрейд. - Нет. – Отрезал сыщик. Ему еще не хватало быть сурдопереводчиком. Ребекка разумно решила, что сейчас им не стоит мешать, и удалилась в свою комнату. - Это что, твоя соседка? – Удивленно спросил инспектор. - Сходи и спроси, если тебе это кажется интереснее нового дела. – Холодно сказал Шерлок. - Ладно, говори, что ты задумал? - Посмотри внимательно на убитую, ты ничего не замечаешь? - Нет. – Неуверенно сказал Лейстрейд. - Как же с вами сложно! – Закатил глаза Холмс. – Посмотри, у нее разные перчатки на руках! Тебе это о чем-нибудь говорит? Инспектор предпочел молчать. Внимательно посмотрев на снимок, он пришел к выводу, что, скорее всего, они все-таки одинаковые. Ведь от ошибок никто не застрахован? - Я знаю, о чем ты думаешь. – Сказал детектив. – Они разные, уверяю тебя, это только на первый взгляд кажется, будто бы они одинаковые. Нужно их просто внимательно пощупать, левую перчатку носили год, а правую всего месяц, это же очевидно! – Воскликнул Шерлок. - Хорошо. – Согласился Лейстрейд. – Чем это тебе поможет? - Если перчатки разные, значит… - Холмс посмотрел на входную дверь. Он увидел, как Ребекка уходит из квартиры. Инспектор проследил за его взглядом. – Не отвлекайся! Это значит, что убийца ее сестра! - Но как? – Удивился Лейстрейд. - Элементарно! Я еще тогда заметил, что сестра убитой одета практически, как и жертва. Только ее вещи немного отличаются. Носки разных оттенков, резинки на волосах. Очевидно, что подозреваемая жуткая неряха. Но у нее были новые перчатки. Точно такие же, как и на жертве, только новые. Очевидно, что она потеряла одну, и купила новые, причем в спешке, ценник был прилеплен к внутренней стороне перчатки. Ты понимаешь, что это значит? - Объясни. - Две сестры, у них все общее, они даже живут вместе. Но этот факт не мешает младшей люто ненавидеть старшую. Ведь она постоянно ей говорит о ее невнимательности! А последней каплей стало то, что будущий жених младшей, изменил ей со старшей! - Хорошо, я не буду спрашивать, как ты узнал про измену, но объясни хотя бы, причем тут перчатки! - Младшую видимо переклинило, и она решила, что если на трупе не будет перчаток, то ее разоблачат, и поэтому отдала ей одну свою, а потом в спешке купила новые. - Да уж, ну и дела. – Присвистнул инспектор. – Ладно, спасибо за помощь! - Да, да. Можешь идти. – Шерлок снова стал безразличным и ушел на кухню.