Старое завтра

      Сидя в старом, провонявшем сигаретами и плесенью, номере мотеля, Маккой допивал бутылку виски. Потертые шторы занавешены, лишь через щель пробивается слабый неоновый свет от вывески. Обои в разводах, разъебанная ванна, прогнивший пол скрипит, даже если по нему не ходить.       Леонарду было глубоко плевать, где он сейчас находится, главное, что подальше от станции. И от Джима.       Все закончилось также внезапно, как и началось. «Кажется, даже кто-то это предрекал, уж не ушастый ли гоблин? Надеюсь, он теперь счастлив», - подумал Боунс и горько усмехнулся.       Сложно было придумать более тупую причину для расставания, но это же Джим, он любит отличаться. Свалить все на какие-то правила… Да когда его вообще волновали правила? Очередная отговорка, чтобы не брать на себя ответственность. Как всегда. Будто очередная девчонка, которую он подцепил в клубе на одну ночь. Это даже смешно.       Грубые пальцы крепче обхватили бокал и поднесли его к чуть дрожащим губам. Глоток. Горло приятно обожгло, внутри разлилось тепло. Хоть какое-то тепло. В груди зияла черная дыра, и как ни пытался Маккой, никак ее было не заткнуть. Лишь алкоголь слегка притуплял боль, и то ненадолго.       Доктор несколько часов сидел за протертым столом и пил. Он уже забыл, где находится. Просто гнал в противоположную сторону от Сан-Франциско, останавливался в мотелях, напивался, спал и снова ехал. Так не оставалось сил на размышления. Он не хотел больше думать ни о чем. Все мысли были только об одном, и это причиняло дикую боль. А он чертовски устал от постоянной боли.       Глаза зажгло от слез. Он же обещал себе не плакать. Но алкоголь в крови сделал свое дело. Снова воспоминания об их первой ночи на Энтерпрайзе, когда они признались друг другу в чувствах. Они точно так же пили виски, небо озаряли звезды, а сердца наполняла любовь. Что же изменилось теперь?       Теперь бутылка была пуста, небо подернуто тучами, а в сердце сквозит.

***

      - Какого черта, Боунс? – Джим влетел в медотсек и швырнул какую-то папку на стол.       - Ты получил мое заявление об отставке? – невозмутимо спросил Леонард.       - Да! И какого хрена, я тебя спрашиваю?       - Я ухожу с Энтерпрайза. Буду работать в земной больнице.       - Почему? – Джим вплотную приблизился к доктору.       - Потому что я больше не могу находиться рядом с тобой, - просто ответил Маккой. – Если для тебя все так просто – хорошо. Но я не могу.

***

      Тогда Леонард соврал про больницу, просто хотел оказаться как можно дальше от Джима, надеясь, что расстояние облегчит боль, излечит. Но это не сработало. Изнутри по-прежнему разрывает, рвется наружу и душит что-то черное и склизкое. Словно когтями скребет грудную клетку и не дает вздохнуть полной грудью.       С громким стуком недопитый бокал падает на пол и расплескивает остатки виски. Сухое дерево мгновенно впитывает влагу. Маккой встает из-за стола. Пара-тройка скрипучих шагов и старый продавленный диван прогибается. Завтра снова в дорогу, снова подальше от Сан-Франциско.