Тёплые мурчащие коты

Начало лета всегда было самым ненавистным временем у студентов. Пока вокруг природа расцветала, а радостные дети купались в тёплых солнечных лучах, в университетах все ученики медленно, но верно, превращались в зомби. Перегретые в душных кабинетах, и от того ещё более нервозные, парни и девушки из года в год сталкивались с вселенской несправедливостью. Почему же, пока весь мир встречает рассветы и закаты на берегу ближайшего водоёма, самым несчастным на планете людям необходимо изучать ветхие пыльные книги, зазубривая их от корки до корки? Ежегодно финальный экзаменационный забег превращался в испытание для силы воли. Кто-то сдавался, так и не добегая до финала, и с разбега окунался в тёплую ещё только-только нагревшуюся воду, откладывая изучение предметов на потом. Другие же, более дисциплинированные студенты, обычно нервно наблюдающие через призму социальных сетей за своими одногруппниками, лишь недовольно бурчали о том, что давно уже пора вводить функцию дизлайка. Однако, в душе каждый мог признаться, что завидовал этой наивной простоте. Среди курсов постарше отвлечение от сессии было сродни блажи — с каждым годом экзамены становились сложнее, а преподаватели вреднее. Школьные годы почему-то вспоминались с злорадной усмешкой, равно как школьники вспоминали сон.час в детском саду. И хоть нагрузка увеличивалась относительно равномерно, в действительности спрятаться от более юных учеников, что беззаветно купались в лучах солнца и плескались в речке, было невозможно, в особенности с появлением интернета. Как прилежный ученик, Элиот всегда готовился к сессиям заблаговременно. Возможно, дело было в воспитании, ведь юноша с детства привык совмещать учёбу со множеством кружков и секций, отчего свободное время казалось ему блажью. Другим же вариантом ответа было то, что он, как прилежный ученик, почти всегда был на хорошем счету у преподавателей, отчего прохождение программы не вызывало особых трудностей. В конце концов, стипендия, которую выдавали за заслуги в университете, покрывала его основные расходы, а это всегда было приятно. В отличие от соседа по квартире, Лео подобной прилежностью и организованностью не страдал. О нём обычно ходили самые разношёрстные мнения: от того, что этот ребёнок гений, до того, что он поистине тупоголовый. Впрочем, всё это слабо волновало брюнета, он в основном учился тогда, когда ему было интересно, и спокойно просыпал пары, когда ему интересно не было. Мнение о том, что сон.час прерогатива только детей, также не воспринималось им, как что-то серьёзное, или же стоящее хоть какого-то размышления, поэтому каждую среду и каждый четверг, когда самые нелюбимые пары выпадали на полдень, юноша сладко отсыпался на диване, приходя со второй пары. В эти моменты Элиота, конечно же, дома не было, отчего его преступление не было ни задокументировано, ни как-то осуждено. Удобно прогуливать, когда твой вечно благородный парень, сующий нос в чужие дела, настолько педантичен, что ни за что не вернётся раньше положенного срока. Они учились в одном университете, но при этом изначально поступили на абсолютно разные специальности. Если Лео всегда было куда ближе то, что связано с современными технологиями, то Элиот, любивший чесать языком, с самого детства решил, что будет поступать куда-то, где его пассивный навык мог бы пригодиться. Только лишь чёрт во плоти знает, как они вообще умудрились познакомиться. И всё-таки, была в их встрече некоторая судьбоносность (по крайней мере, когда Элиот решил резко выселяться из общежития, именно это он про себя и подумал). Несмотря на то, что Найтрей, конечно, был более обеспеченным, у Лео к его юному возрасту уже была квартира. Квартира, напоминающая ему о всех тех ужасах, что парень пережил в детском доме, недвижимость, полагающаяся ему в наследство от покойных родителей, которую пришлось выбивать себе кровью и потом. Возможно, он никогда бы не занялся этим сам, но так уж вышло, что семья его благородного к тому моменту уже почти что друга специализировалась на судебном деле. Общежитие, как школа жизни, уж слишком быстро обучило Элиота всем своим урокам (в основном, эти уроки можно было свести к тому, что пока ты не заработаешь на собственное жильё, личного пространства и границ тебе не видать), поэтому во всей этой ситуации родители Элиота вместе с Лео, у которого по сути не оставалось другого выбора, пришли к соглашению, что после успешного завершения дела их сын будет до окончания университета снимать половину комнаты в квартире, где жил многострадальный брюнет. Приблизительно таким образом юноши и съехались на общую территорию. И хотя поначалу Лео не испытывал лишнего восторга от сложившейся ситуации, в конце концов буйный нрав Найтрея быстро попрятал по углам все неприятные воспоминания, что были связаны у брюнета с этой выстраданной недвижимостью. То ли дело было в перестановке, то ли в привезённой родителями Элиота мебели, а быть может в том, что Найтрей в момент разукрасил новый дом свежими яркими воспоминаниями, однако довольно быстро квартира преобразилась, и неприятные ассоциации, связанные с почившей матерью, почти не возвращались. Летом всегда было сложно учиться. Вероятно, виной тому были те самые солнечные лучи, в которых купались дети, что от перегрева визжали под окнами целыми днями напролёт. Шум и гул улиц, вместе с нагретой головой, плохо помогали в сосредоточении на материале. По какой-то одному Богу известной причине, именно в этот год и именно сейчас Лео решил всё-таки взяться за учёбу. Несмотря на то, что Элиот платил почти всегда и почти за всё, что, в целом, не особо напрягало брюнета, рассказы воодушевлённого юноши о планах на будущее заставили Лео слегка пересмотреть свои приоритеты. В конце концов, если так пойдут дела, то эта светлая голова всего лишь через пару лет найдёт себе пристанище получше, а перспектива остаться одному наедине со своими мыслями вновь была не самой радужной. Для того, чтобы резко взяться за ум, пришлось потратить далеко не одну банку энергетиков, сбить режим ночных рейдов на холодильник до круглосуточных рейдов на холодильник, и, в общем-то, изрядно перевернуть дом вверх дном. С подобной благородной целью даже Элиот умудрился загореться, торжественно пообещав, что не будет слишком сладко посапывать на диване, дабы не создавать лишнего соблазна сдаться. В конце концов, он, конечно же, нарушал это обещание периодически, а Лео с той же периодичностью вот-вот был готов сдаться и плюхнуться рядом, зарываясь под одеяло. И хоть мысль о том, чтобы засыпать, умиротворённо приходя в какое-то подобие спокойствия в тёплых объятиях, была до неприличного заманчивой, будущее надвигалось слишком неуклонно, посему брюнет, собирая остатки воли в кулак, уходил с конспектами на кухню и продолжал свои двое и трое суточные забеги. Удивительным образом его дикое рвение к поставленной цели действительно возымело плоды, и юноша даже запрыгнул в последний вагон, сдав впервые все свои экзамены на твёрдые четыре и пять. Подобные радостные вести принято было праздновать. Вот только Лео, не спавший за последний месяц, наверное, и половины своей нормы, уже окончательно терял хоть какое-то понимание происходящего вокруг. Голова от потока информации (потерявшей всякий смысл) плыла, и юноша грезил только о том, чтобы наконец-таки заслуженно растечься по дивану, да прижаться к своему молодому человеку ближе и сладко уснуть. Однако у Элиота, кажется, были совсем другие планы. — Ну всё, спать? — брюнет, уже занявший своё место на диване, потянулся, параллельно с этим зевая. Сон, сладкий сон сейчас был самой желанной наградой. — Бгхб, — невнятно просопел Элиот. — Что такое? — Бгхбх… — Что с тобой? — Нет, — юноша отвернулся на бок, — ничего… — Значит спать? — Не хочу… Лео слегка приподнялся и, прикоснувшись губами к чужому лбу, рассудил: — Мне кажется, у тебя температура. — Нет у меня температуры. Я просто не хочу спать. Я хочу вредничать, — Элиот перевернулся на спину. — Почему? — По-то-му. — Потому что у тебя температура? — Потому что у меня её нет. — А что ты тогда хочешь? — всеми силами удерживая остатки своего внимания на диалоге, уточнил Лео. — Не знаю… Я хочу пирожков и сок, — задумчиво ответил Элиот. — Мама всегда пекла мне пирожки и приносила сок, когда я… — Когда ты простывал? — Что ты хочешь мне этим сказать? Ты что, полиция? — юноша недовольно сморщился, повернув голову в сторону собеседника. — Я хочу сказать, что я куплю тебе сок и даже испеку пирожков, если мы сейчас поспим, хорошо? — Лео устало вздохнул. — Какие пирожки ты хочешь? — С яйцом… и луком… А ты правда их приготовишь? — Правда. — Хорошо… — Только сначала нужно поспать, — брюнет откинулся обратно на спину. — А потом будет и сок, и пирожки. — Ла-адно, — Элиот отвернулся на бок. — Что такое? — Ничего, я просто отлежал ногу. — Хорошо. Так ты будешь спать? — Да, — Найтрей аккуратно достал свой телефон из под подушки. В комнате повисла тишина. Лента в социальных сетях была на удивление не разнообразной, впрочем, в шесть утра субботы этого стоило ожидать. Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, озаряя комнату тусклым оранжевым светом. — Элиот? Юноша просопел в ответ. — Что такое? — Я сплю, — продолжая листать ленту, ответил парень. — Правда? — Да… — Точно? — брюнет слегка приподнялся, дабы убедиться во всём своими глазами. Конечно же, Элиот не спал и даже не думал спать. Спорить со столь упрямым человеком сейчас не было никаких сил, однако, оставлять ситуацию так хотелось ещё меньше. — Ты же обманываешь. — Нет… Ну, я сейчас буду спать. — Когда? — Скоро… Ты пока ложись, я ещё чуть-чуть и тоже усну, — вяло ответил юноша. — Честно? Ты меня разбуди, если что, хорошо? — голос Лео звучал обеспокоенно, насколько это вообще было возможно в полу-плывущем состоянии сознания. — Хорошо, — парень продолжал листать ленту в своём телефоне. Социальные сети не могли похвастаться изобилием контента. Те, кто создавал его ночью, должно быть, давно уснули, а жаворонки, встающие ни свет ни заря, кажется, пока не торопились размыкать своих глаз. Медленно переключаясь от одного приложения к другому, краем уха юноша услышал, что его молодой человек уже сладко посапывает. Отчего-то буйная голова Найтрея никак не хотела повторять подобные фокусы. В медиа-пространстве всё казалось каким-то однообразным. Обычно, дабы скоротать время, Элиот читал различные рассказы с форумов, каждый раз удивляясь тому, насколько же все вокруг непозволительно глупы, но то уж интернет — здесь взлетают самые из ряда вон выходящие истории. Для статей посерьёзнее ему уже не хватало концентрации, но и читать очередной нелицеприятный случай сейчас как-то не хотелось. В конце концов, парень дошёл до своей любимой части интернета — короткие видеоролики с котами. Дабы не будить Лео лишними странными звуками (а коты крайне любили их издавать) юноша отключил воспроизведение мелодий. Лежать в наушниках на диване было неудобно, хотя сейчас ему правда хотелось нервно вертеться в постели, словно уж на сковороде. Тёплые мурчащие коты действительно неплохо успокаивали шалящие нервишки, хоть и вызывали внутри некоторое смутное чувство тоски от того факта, что все эти коты были где-то там по ту сторону экрана. В обычной ситуации тактильный голод Элиот утолял поглаживанием Лео по его чёрным спутанным волосам, но сейчас ему, скорее, самому хотелось быть на месте тех самых мурчащих из видеороликов. Время растекалось медленно, словно подплавленная солнцем патока, и, между тем, общее уныние лишь разливалось сильнее. Если уже даже самое величайшее оружие человечества — котики — не способны были утолить внутреннюю тоску, то, вероятно, температура действительно брала верх. — Эй, — юноша отложил свой телефон обратно под подушку, и перевернулся на другой бок. — Лео. — Амгм? — не открывая глаз сонно пробормотал брюнет. — Можешь повернуться на спину? — сколь уж всё окончательно потеряно, то можно было воспользоваться самым последним трюком в рукаве фокусника. — Да? — молодой человек, кажется, сквозь сон не до конца понимал, что сейчас происходит, однако просьбу всё-таки выполнил. Элиот действительно старался не будить своего парня без крайней необходимости, в особенности, когда от него было мало толку. И всё-таки иногда действительно стоит воспользоваться подобными заманчивыми предложениями. Найтрей слегка приподнялся, опираясь на свои руки, и лёг на грудную клетку Лео. Почти что машинально брюнет обнял его своими руками, поглаживая по голове, как тех самых котов из видеороликов в интернете. Летом действительно сложно думалось, кажется, даже в таких ситуациях. Возможно, дело было в том, что у Элиота были проблемы с кровообращением или же пережатыми шейными позвонками (что-то из этого ему точно озвучивали на последнем медосмотре), а быть может его голова просто никак не могла удержаться на месте, однако юноша следующие полминуты активно ёрзал и шарудил руками одеяло. Подбородок Лео впивался в затылок и даже при этом лежать так было почему-то намного более мягко, чем на собственной подушке. В детстве подобным образом, укрывая в объятиях, простывшего Элиота успокаивала его старшая сестра — Ванесса, но сейчас ему было уже непозволительно устраивать подобные вольности и так по-детски прятаться в чьих-то плечах. И всё-таки, объятия действительно были лучшим средством для успокоения нервов. Кто бы что ни говорил, но ни один видеоролик в интернете не действовал так же умиротворяюще, как тёплые родные руки и медленное размеренное сердцебиение. Перед глазами постепенно вырисовывались пейзажи за окном вагона поезда, а мысли плавно уезжали куда-то вслед по пути его следования. Сон постепенно приходил и к Найтрею.