Плохая идея

Сухен стучит кончиками пальцев по столу и украдкой разглядывает сидящего напротив Кевина. Вечер подходит к концу, и это чувствует не только он, но и вся компания, собравшаяся сегодня у Сухена, чтобы отпраздновать получение самым младшим водительских прав. Теперь даже Донхо сможет иметь четыре колеса. - Кевин, тебе бы тоже не мешало обзавестись машиной, - тянет Чжэсоп и улыбается. Он выпил немного, и этого явно не достаточно, чтобы опьянеть. Ему лишь слегка кружит голову и его язык развязан чуть сильнее обычного. - Мне нравится, когда меня возят, - передергивает плечами Кевин, стараясь выглядеть как можно более дерзко. Сухен тихонько фыркает. Кевин не умеет врать. И он почему-то уверен, что настоящая причина того, что младший не имеет прав, заключается совсем не в том, что тому нравится обтирать пассажирские сиденья. - А может, ты просто боишься садиться за руль? – негромко интересуется Илай. – Если так, то я могу… - Никаких поездок посреди ночи! Это опасно! – подает голос Хун. - Ты заботлив, как мамочка, и столь же занудлив, - ворчливо бросает Илай, толкая рыжего в бок. - Зато руки и ноги у меня целые, - парирует Хун и толкается в ответ, роняя Илая на пол. Все смеются, и Сухен замечает, как расслабляется Кевин. Это хорошо. Потому что младший обычно выглядит слишком напряженным. Эти его рубашки, брюки. Всегда четкие, строгие линии. Даже стрижка, которая совсем не нравится Сухену, имеет слишком много углов. Старший всегда с нетерпением ждет того времени, когда волосы Кевина отрастают настолько, что стирают все жесткие черты, очерчивая детское лицо мягкими волнами. Сухен не любит это глупое стремление Кевина – соответствовать своему возрасту. Пусть 21. Пусть уже совсем не маленький мальчик. Но Сухену нет никакого дела до этого. Ему хочется одеть младшего в детскую пижамку, дать в руки большого плюшевого медведя, налить теплого какао и посадить в мягкую, большую кровать, где никто не сможет его обидеть. Он любит в Кевине все, что делает того ребенком. И довольно жмурится, когда младший, забываясь, позволяет себе немного подурачиться. - Черт, вы видели который час?! Все с тревогой бросают взгляды на часы и разочаровано отмечают, что время действительно позднее, а завтрашний рабочий день еще никто не отменял. - Эх, мне было так хорошо ни о чем не думать, - кисло вздыхает Илай. – Вот вечно ты, хомяк чертов, портишь удовольствие. - Тебе-то уж точно! – бросает Хун, пытаясь в ворохе диванных подушек найти брошенный туда пару часов назад худи. – Мне осточертело каждое утро после таких посиделок приводить тебя в порядок. - Да он не мама, он – жена, - хрюкает Чжэсоп и валится на сидящего рядом Кисопа, который подпирает щеку рукой и откровенно клюет носом. - Тебя закинуть домой? – Илай переключается на Донхо. Ему не хочется комментировать замечание Чжэсопа, потому что оно слишком похоже на правду, и он точно знает, что у него нет достойного ответа. - Сегодня еще да, но вот потом, - в глазах Донхо начинают прыгать чертики. – Вы обязаны будете сесть в мою машину. По квартире разносится одобрительный свист. Все знают, как давно их младшенький мечтал получить в свое распоряжение железную красотку. - Я думаю, что мы можем убить двух зайцев! – внезапно подает голос Кисоп и все оборачиваются. – Пусть Донхо возит Кевина! И нам спокойно, и макнэ счастье. - А что, мысль! – одобрительно гудит Илай. – Донхо, что думаешь? - Мне все равно нужна практика, - тот довольно кивает. – А Кевин – это более чем хорошая компания. Кевин сдержанно улыбается: - Буду оплачивать твой бензин. И все понимают, что возражения здесь бессмысленны. - Ну, все, дамочки, быстро по домам! – Хун хлопает в ладони и начинает разгонять «свой гарем». – Кевин, ты с нами? - Оставь, я сам его довезу, - негромко. Хун удивленно смотрит на стоящего рядом Сухена. - Уверен? Сухен кивает. - Все хорошо? Снова кивок. - Шин Сухен, учти, если ты… - Я ничего не сделаю, честное пионерское! Приложенная к груди рука, мало успокаивает рыжего, но он все же соглашается не мешать. - Вы не видели мою кофту, а? – Кевин закусывает губу и снова переворачивает диванные подушки. - Кажется, я видел, - бросает Сухен. – Подожди, я помогу тебе. Давай проводим остальных, хорошо? Кевин заметно нервничает, но кивает в ответ. Сухен улыбается уголками губ и мысленно просит у младшего прощения. Он знает, что Кевин не любит оставаться в чужом доме после 10 вечера. Но сейчас Сухену очень нужно побыть с младшим наедине. - Если что, звоните, - Хун все еще выглядит напряженным, и Илаю кажется, что рыжий хомяк специально медлит. - Выходите уже! – недовольно морщится Кисоп. Ему хочется поскорее оказаться в своей уютной кроватке и, наконец, заснуть. Он катастрофически не высыпается уже две недели. Хун растерянно позволяет выпихнуть себя за дверь, до последнего не сводя с Кевина взволнованного взгляда. Да, он конечно в курсе, какие отношения связывают этих двоих, но он точно, на 100% уверен, что для младшего события развиваются слишком быстро. И сейчас, в ночи, один на один… Хун совсем не уверен, что оставлять их вдвоем – это хорошая идея. - Вернись ко мне, хомяк! – Илай недовольно дергает Хуна за зеленый шарф, вытаскивая того из тревожных мыслей. - Прости, - чуть виновато. - Ты же знаешь, что я не выношу, когда ты меня игнорируешь, - обиженное. - Ну, прости-прости, - тихий смех. - Вот, так уже лучше! – улыбка. - Ты уверен, что знаешь, где моя кофта? – теперь Кевин еще отчаяннее пытается рыться в подушках. - Уверен, - кивает Сухен. – Давай чай попьем, а? Кевин замирает с подушкой в руках, и его брови начинают хмуриться: - Я бы с удовольствием, но уже очень поздно и… - У меня есть твои любимые печенья. - …завтра ведь на работу с утра и… - Я вчера купил цитрусовый сахар, о котором ты твердишь уже неделю, - Сухен не двигается с места. - …мама будет волноваться, - голос Кевина начинает дрожать. - Дам тебе твою любимую кружку с овечками, помнишь, как мы ее случайно выиграли? - Ты выиграл, - поправляет его Кевин и едва заметно улыбается. Это было месяц назад. Они всей компанией отправились в парк аттракционов. И напоследок решили пострелять из ружья. Сухен выиграл. И в качестве приза забрал эту кружку. - Для тебя выиграл, - обескураживающе заявляет старший. – Она ведь тебе понравилась, так? - Вот ни грамма в тебе тактичности, - смущенно трет шею Кевин и не может поднять глаза. С минуту Сухен борется с собственными желаниями и заставляет себя успокоиться. - Так что, чай? - Я не могу, - тихо. – Потом такси будет не вызвать. - Они работают круглосуточно, - бросает Сухен. – К тому же, я сам собирался тебя отвезти. Ну, соглашайся. Кевин мнется, теребя рукава рубашки: - Тогда мне нужно позвонить маме, сказать, что я задержусь еще немного… Сухен закусывает губу и решается – сейчас или никогда: - Скажи ей, что останешься у меня до утра. Кевин почти роняет мобильный и вскидывает голову: - Что? - До утра, - повторяет Сухен решительно. – Останься у меня до утра. Пожалуйста. - Знаешь, я все же, пожалуй, лучше вызову такси сейчас и… - младший неловко топчется на месте и пытается вспомнить хоть один столь необходимый ему сейчас номер. - Я хороший любовник, - в лоб, без подготовки. Кевин беспомощно замирает, сжимая пальцами обеих рук маленький телефон. Он не двигается, даже, кажется, почти не дышит. А Сухен чувствует, как взрывается его сердце. Он так давно хотел прикоснуться к мелкому. Искал подходящий момент. Собирался с духом. Пытался продумать все до мелочей. У него был 101 способ, как признаться Кевину, но ни один из них не включал в себя «я чертовки хорош в постели!» посреди собственной квартиры в 11 вечера буднего дня. - Я могу доказать! Хочешь, позвоню прямо сейчас своему бывшему и… Младший приподнимает дрожащую ладонь, прося дать ему минутку, и почти падает на край дивана. - Господи, и почему ты такой, а? – тихо выдыхает Кевин. Сухен силится понять, что конкретно младший хочет сказать этой фразой, но запутывается в первом же умозаключении и отбрасывает все попытки анализа. - Тебе не нравится моя идея? - Ты шутишь? - вымученно стонет Кевин. Сухен приглаживает свои волосы и пытается вникнуть в суть сказанного. - Тогда получается, что ты меня не хочешь? – наконец, решается уточнить он. - Господи, да прекрати уже говорить все эти вещи! – Кевин прячет краснеющие уши пальцами и мечтает провалиться сквозь землю. - Ты меня в могилу загонишь своими выходками, честное слово! Сухен смотрит на младшего и старательно прячет улыбку. Нет, он не ошибся в Кевине, просто не рассчитал собственные силы. - Останешься? – негромко. - Обещаешь, что будешь вести себя хорошо? – Кевин смотрит на старшего сквозь челку и Сухену кажется, что мелкий похож на 14-летнего подростка. - Честное пионерское, - и снова ладонь у груди. - Сегодня ты уже говорил это, - ворчливо замечает младший. – И, кажется, не сдержал обещание. Сухен неприлично широко улыбается и отрицательно качает головой: - Я очень порядочный, правда! - Так я тебе и поверил, - бросает Кевин. Его коленки плотно прижимаются друг к другу, и Сухен жмурится от удовольствия, глядя на младшего. - Не смей ничего себе выдумать, понял? Я просто попью с тобой чай, а потом ты постелешь мне на диване. Сухен кивает и, закусывая губу, идет ставить чайник. Конечно, он будет послушным. Конечно, он сделает все, что ему скажут. Конечно, он… - Что ты делаешь? - перепугано шепчет Кевин в кружку, когда над ним нависает Сухен. - Кажется, нарушаю свое обещание, - бросает старший и настойчиво целует тонкие губы, зарываясь пальцами в темные волосы. А на утро, пытаясь отобрать у Сухена свои беленькие трусишки, Кевин понимает, что идея остаться на ночь у старшего была очень, просто очень плохой.