Под луной

— Знаешь, а ведь я люблю тебя, — однажды холодной ночью, после затяжной битвы с призраками призналась Бишамон. Богиня ведь уже давно привязалась к этому богу бедствий, с которым часто плечом к плечу проводила время на поле боя, и искренне полюбила его. Увы, взаимностью ей не ответили. — Пройдёт, — холодно ответил Ято и подобно мимолетному ветру растворился в воздухе. В следующую их встречу он вырезал весь её клан. А она, опечаленная гибелью своих детей, разрываемая изнутри предательством, поклялась похоронить свои чувства глубоко в сердце и отомстить во что бы то ни стало. — Отличная работа, Виина, — сообщил Казума, как только Бишамон расправилась с очередным аякаши. — Нет, этого недостаточно! — выкрикнула богиня, готовя другое оружие для продолжения битвы. — Мы ликвидировали уже шестую бурю за ночь. Тут есть и другие боги, которые могут уничтожать призраков. Ты все еще очень слаба после Камукахари. Тебе тоже нужен отдых и сон. Казума уже много раз пытался отвлечь свою богиню от работы, уговорить восстанавливать силы, но Бишамонтен всегда стояла на своём — она и так потратила слишком много времени на бездействие. — Нет, я проспала уже два месяца подряд. Хватит на несколько перерождений вперед. Бишамон казалась непреклонной в том, чтобы продолжать зачистку района, но и слова ееё ведущего имели смысл. Её тело ещё не до конца восстановилось после стычки с Небесами, а после пробуждения она ухудшила свое состояние, вмешавшись в битву с Магом и вновь сразившись с ним. К тому же её орудия тоже устали и, наверняка, замерзли сегодня. «Да, им нужно отдохнуть. А у меня ещё есть дело, которое я долго откладывала», — с этими мыслями богиня войны отозвала своих шинки и отправила их домой, заверив, что она лишь немного прогуляется, но вернётся очень скоро. Благословенному сосуду не оставалось ничего, кроме как согласиться с её решением. Бишамон, не раздумывая, переместилась на крышу здания, где минуту назад во время патруля заметила одного своего друга. То было учебное заведение, в котором училась Ики, и когда-то скрывался Маг. Конечно, школа давно была закрыта на ночь: ни учеников, ни учителей тут не было. Что именно здесь в такой час делал другой бог было решительно непонятно. Ято спокойно сидел у самого края, сложив ноги в позе бабочки, и задумчиво глядел вдаль, не замечая ее, а она, стоя у него за спиной, молча, перевела взгляд с бога на открывшийся ей пейзаж. Да, картина действительно была чудесной, но почему-то очень грустной. На японские острова давно опустилась ночь. Небо потемнело, но ни звезд, ни луны не было видно — лишь сплошная пелена тёмных туч, из которых непрерывно вылетали миллионы снежинок. А ветер, мощный и холодный, разносил их по всему городу. Выпавший снег, не успевая растаять, образовывал снежные шапки на крышах домов и автомобилей, застилал белым покрывалом улицы. Иней медленно покрывал баннеры и фонари, испускающие яркий, но холодный свет. Людей на улицах почти не было, — слишком холодно, температура опустилась ниже нуля. Зато из окон жилых домов так и веяло теплом. Наверное, именно в такие дни люди собираются в уютном семейном кругу и, прижавшись друг к другу, пьют горячий чай и рассказывают увлекательные истории с хорошим концом. В Такамагахаре такая погода редка и такие встречи никто, даже самые близкие шинки и боги, не проводят. Это отчасти навевало грусть. Она вновь перевела свой взгляд на Ято. «Я думала, он будет отдыхать в доме госпожи Кофуку вместе с друзьями», — подумала девушка. Уж кто-кто, а он заслужил отдых. О себе она такого сказать не могла. — И что ты тут делаешь? — нарочно громко спрашивает она. — Если решил проверить, могут ли боги замерзнуть насмерть, то спешу сообщить — не могут, а вот простудиться или чего похуже — вполне. Ято внезапно вздрогнул то ли от внезапного осознания, что да, ему холодно, то ли просто от неожиданности. Он вскочил с насиженного место, обернулся и принял боевую стойку, хотя у него совсем нет оружия. Богиня удачи осталась стоять на своем месте ровно, не сдвинувшись, лишь взглядом изучая мужчину. «Раньше он так не реагировал». Наконец в глазах Ято мелькнуло узнавание, и он расслабился. — Так это ты, — шепчет он и внезапно налетает на неё, обхватывая руками. От неожиданности Бишамон попыталась отступить назад, но поскользнулась и не удачно упала на бетонный пол. И Ято полетел вместе с ней. Он всё ещеё удерживает ее тело рукой, не давая встать. «И сам подниматься он, похоже, не планирует». — Спасибо, — тихо сказал он. — За что? — недоумевающе спросила она. — За то, что выжила. Ответ поразил её в самое сердце. Какое-то тепло разлилось в ее груди. Ну что за придурок? Это она должна благодарить его за то, что столько раз спасал её жизнь. Но она стеснялась это признавать, скрывая свои чувства недовольством и возмущением. — Эй, Ято! Что на тебя нашло? Только не говори, что ты снова напился в хлам? — возмутилась она с едва ощутимой заботой. Ответа не последовало, и хватка ослабла. Богиня оттолкнула его в попытке принять сидячее положение, но бог так и не сдвинулся с места. «Что-то не так», — заметила она и решилась проверить его состояние. А доверия оно не внушало. Его тело горело: температура слишком высокая, и взглядом она также заметила мурашки по всему телу. И эта едва заметная дрожь в самом начале. И сейчас он должно быть потерял сознание. «Действительно, идиот, это же надо довести себя до такого состояния!» Бишамонтен незамедлительно переместилась в свой храм в Такамагахаре с Ято на руках. И не ответив на расспросы своих шинки, распорядилась дать ему комнату и вызвать доктора. — Ничего серьезного, — заключил Акиха-сенсей, — скверны на теле нет. Что касается температуры и обморожения, то я уже принял необходимые меры. Он должен восстановиться к следующему дня. — Хорошо, спасибо. Я останусь здесь до тех пор, пока он не проснется. — Вы уверены? — Да. Когда двери в комнату закрылись, Бишамон, тяжело вздохнув и помассировав виски, рухнула на диван. «Ято — дурак», — решила она для себя окончательно. Не то, чтобы она раньше в этом сомневалась. Но сейчас? Когда главный враг всей Такамагахары был мертв и нужно радоваться жизни, он вёл себя настолько… Подавлено. «Впрочем это же Ято, он никогда никому ничего важного не раскрывает. Постоянно зарывается в себя, а на людях одевает маску клоуна», — с раздражением подумала она. «Но когда он благодарил меня, то был серьёзен. Пусть и на грани обморока. Проклятье! Я слишком много думаю о нём, и когда это он успел стать таким важным для меня?» Наверное, всегда. С тех самых пор, когда они встретились. «Только не это… Я обещала себе забыть об этом». «Сложно иначе, когда он находится рядом, в пределах одной комнаты», — запоздало пришла в голову мысль и она успокаивает ее. Сложно сказать сколько времени она просидела наедине со своими мыслями перед тем, как Ято пришел в себя. Но когда это случилось, она вздохнула с облегчением, всё прежнее раздражение куда-то пропало. — Как себя чувствуешь? — мило поинтересовалось она, попутно включая свет в комнате. На этот раз Ято не вскакивал от неожиданности, а медленно привыкал к искусственному освещению, пытаясь понять, где находиться. На вопрос он ответил спокойно, пусть и не сразу. — Да вроде неплохо. Слабость только. Где я? — вся таки задал интересующий его вопрос бог. — У меня дома, очевидно. Если не помнишь, то ты потерял сознание от холода у меня на руках. Действовать пришлось быстро. — Да помню я. Прости за это, — он отправил ей одну глупую улыбку, — но ты будь осторожнее, я ведь могу и привыкнуть просыпаться в комфорте. — Да пожалуйста, я не против, только глупостей не делай. — Эй, кто ты и куда дела психованную извращенку? — со всей серьезностью заявил Ято. Биша уже была готова забыть от том, что пару минут назад он лежал без сознания, и со всей силы врезать пару раз наглому гостю, который отверг щедрое предложение хозяйки, еще и посмеялся над ней. Заметив неладное, бог в спешке поднял руки и еще раз извинился. — Да ладно тебе, я просто пошутил, Биша. Больше не буду. Она делала ему одолжение, прощая. Атмосфера выровнялась, и она воспользовалась этим, чтобы спросить о причинах его странного поведения. Ято ожидаемо молчал. Достаточно долго, чтобы терпение Бишамон иссякло. — Ну, почему ты молчишь? Не можешь найти объяснение? Это настолько странный вопрос от меня, что ты не желаешь отвечать? Считаешь мелочью, не стоящей внимания? Последний вопрос видимо попал в точку, поэтому Ято отвернулся от нее и нахмурился. — Какая разница? Ничего же страшного не произошло. — Пока не произошло! Ты выпал из реальности на несколько часов. Без оружия, на улице, ночью. На тебя любой аякаши мог напасть! Ты же не хочешь умереть до того, как станешь богом счастья? Особенно после того, как лично уничтожил главную преграду. Биша старалась мыслить позитивно, поэтому ожидала, что Ято начнет все отрицать и снова вернется в естественное состояние. К её удивлению, он лишь еще сильнее нахмурился. — Именно это, как я предполагал, должно было произойти. — Ч-то? — Он же был моей линией жизни, я должен был умереть вместе с ним. Но я все еще жив. Наверное, ты скажешь, что это глупо и я сейчас должен быть рад. Но… Надолго ли? Шок ярко отразился на её лице, она проглотила слова, которые собиралась сказать ранее. «Теперь понятно, почему он скрывал информацию об отце раньше. И почему Юкине чуть не убил меня тогда, — не то, чтобы она злилась на благословенный сосуд Ято, в конце концов он защищал своего хозяина, но приятного от ранения, нанесенного им, было мало. — И всё-таки Ято знал это, и сознательно пошёл на самоубийство, даже не просчитывая вариант, где он выживает. Ещё и Казуму с собой прихватил. Безумец!» — Я правильно поняла: ты знал, что убийство мага может привести к твоей смерти, осознавал, какие опасные силы он использует, видел, что с ним не справилась даже я, — и всё равно отправился с ним на битву? Один, предварительно ничего не объяснив своему священному сосуду? — Ох, кто бы говорил мисс пойду-совершу-государственную-измену-и-сражусь-со-всем-небесным-воинством-в-одиночку. И Казуму, кстати, тоже не я отталкивал. — Тс, — напоминание о своих ошибках из чужих уст всегда било больнее, чем если бы она из раза в раз повторяла это у себя в голове, — именно поэтому ты не должен был делать этого. Повторять действия бога, у которого не вышло задуманное, — вверх глупости. — У меня не было выбора. Он давно перешёл черту: Хиери, Эбису, ты, Юкине… Он причинил боль слишком многим и не собирался останавливаться. Я должен был остановить его. Каким богом счастья я буду, если не в состоянии защитить дорогих мне людей, богов и шинки. То была правда, с которой не поспоришь. Бишамон немного успокоилась и присела на свободный край кровати после того, как Ято приподнялся и освободил ей место. — И у тебя получилось это сделать, — с нажимом произнесла Биша. — Да… Но… Может это очередной его план, заставить меня думать, что я выиграл, тем временем как он сам где-нибудь тихо переродиться, а потом нападет в самое неудачное для нас время. Он всегда так делает: врет, манипулирует, использует, — держит на коротком поводке всех, кого считает полезным. Если бы захотел с легкостью мог бы подстроить собственную смерть. Но ведь и именно моя жизнь может быть прямым доказательством того, что он еще дышит, — Ято выплескивал свои мрачные мысли, не стесняясь. — Я не знаю мага также хорошо, как и ты, но думаю, что могу сказать: он — человек. Не всемогущее божество. Он не может продумать все, может проиграть, умереть. Если же он этого еще не сделал, то мы всегда сможем это исправить. На этот раз вместе. Она подбадривающе прикоснулась к руке Ято, тем самым заставив его посмотреть на неё. Только сейчас Бишамон может разглядеть на красивом лице Ято бесконечную усталость, ужасную боль и тяжёлую тоску. Слишком тяжелую ношу он нёс на себе веками, слишком многое взвалил на свои плечи за последний год. — Но это ведь не то, что беспокоит тебя на самом деле, — на этот раз она утверждала, а не спрашивала. — Я устал, Биша. Всю жизнь я считал себя обреченными на вечное одиночество, но чуть более года назад в моей жизни стали стремительно появляться дорогие друзья. Даже ты вернулась… Это было так ново, но я был так счастлив. Я боролся с ним, потому что не хотел никого потерять. Но… Связь Хиёри с этим миром порвана, Юкине раскрыл секрет бога и до сих пор не приходит в себя, еще то имя, которое он ему дал… Останется вечным напоминанием моих ошибок. Словно все мои усилия по их спасению были напрасными, а моя победа какой-то ложной. Что ж, теперь было понятно, что именно вывело Ято из душевного равновесия и почему его благословенный сосуд и девочка-полуаякаши не могли помочь. Ответ прост: они сами нуждались в помощи. И сейчас у Ято оставалась только она. Даже если душевные разговоры не их конёк, она обязана была помочь. Только вот… — Я жалок. Даже не понимаю, почему ты сейчас со мной возишься. В комнате раздался звук пощёчины. Фиолетовые глаза Бишамон сверкали праведным гневом. — Как ты смеешь?! Дурак с низкой самооценкой! Щека Ято горела, он непонимающе уставился на Бишу. А она, схватив его за ворот сменной рубашки, продолжала гневно кричать. — Ты действительно удивительный бог, Ято. Ты всегда помогаешь тем, кто в этом нуждается. Ты доказал, что Небеса могут ошибаться. Ты тысячу раз спасал меня от моих собственных ошибок. Не отрицай! И не только я, Эбису тоже, Кофуку и Дайкоку в прошлом, Ики Хиёри тогда в больнице, и я не удивлюсь, если кого-то ещё. Ты собрал на своей стороне могущественных личностей. Может они не люди, но все они верят в тебя и твои поступки. Говорить, что все то, что ты для них сделал не имеет смысла, — это предательство их веры. Твои усилия никогда не напрасны, в конце концов, все мы ещё живы. Твой вклад в победу над магом не оценим. Ты сделала то, чего никто не мог веками. Да, есть вещи, над которыми даже мы не властны, но тогда все, что остаётся — это собрать все мужество в кулак идти дальше. Тебе ещё есть, куда расти и кого защищать. И что касается Юкине… Он — твой благословенный сосуд и твой ребёнок, чтобы не случилось, он будет верен только тебе. Ты сам сказал, он узнал секрет бога, но выжил! Он проснётся, когда подойдёт время. И тогда ты будешь обязан с ним поговорить! Просто разобрать все недомолвки, пояснить причины своих поступков и извиниться. Это действительно работает… По себе знаю. Под конец, сказав все, что хотела, богиня выдохлась, но оставалась лишь одна маленькая деталь. Поэтому переведя дух, она… — И я не вожусь с тобой! Лишь искренне стараюсь помочь тебе. Придурку, которым восхищаюсь больше, чем кем-либо ещё. Который снова украл моё сердце. Последняя фраза не должна была звучать вслух, но сказанного не воротишь. Их можно проигнорировать, но Ято делать это был не намерен. Он внимательно следил за каждым словом, выходившим из уст богини войны, и не мог не признать, что она была права. Сейчас Бишамон была, как никогда, честной перед ним и самой собой, от этого и её слов, на душе Ято становиться легче. Конечно, душевные сомнения никуда не делись, но теперь он по крайней мере понимал, что не один в этом мире. Есть те, кто останется рядом с ним, несмотря ни на что. И первый такой претендент сидел прямо перед ним, признавался в своих чувствах. Когда до него это доходит, то глаза расширяются, шок охватывает все тело. Он слышал всёе так отчётливо, но всё равно не мог в это поверить. — Ты серьёзно? Попытка обернуть всё в шутку провалилась на моменте её планирования. Нет, слишком много она сказала. — Да. Я была уверенна, что все прошло, что мы можем быть просто друзьями. Но когда пошёл против Небес ради меня, я… Почувствовала, что снова влюбилась. Биша покраснела, а Ято запрокинул голову назад и пялится в потолок, не в силах больше смотреть на что-то настолько странное. — Можешь не отвечать. Просто вдруг захотелось это сказать, чтоб ты знал. И вновь неловкое молчание, только на этот раз все мысли обоих крутились вокруг незадачливого признания, и были на удивление более позитивными. — А если я скажу, что тоже всегда любил тебя. Что тогда? «Неожиданно», — первая мысль, которая пришла ей в голову. Не так она хотела услышать то, о чём мечтала много лет. Прошлое остается в прошлом — таково было их негласное правило. Они изменились, выстроили свои отношения заново от врагов до товарищей и друзей. Но никогда прежде они не говорили о своих чувствах, не вспоминали прошлое. Прошлое, в котором они были союзниками, но не возлюбленными. Холодное и грубое «пройдёт» до сих пор резало ей сердце. Но в это минуту все изменилось. ​Бишамон медленно подсела ближе к Ято и вернула его лицо обратно. — Объясни, — попросила она, глядя ему в глаза. Ятогами больше не пытался отдалиться. Он посмотрел в глаза Бишамон и не увидел в нём ожидаемого гнева или раздражения, а потому наконец нахошёл в себе силы продолжить. — Я помню, как ты признавалась мне в любви в прошлом. Очень хотелось ответить взаимностью. Но тогда я не мог. Убийца и бог бедствий не тот, кто мог бы идти рядом с тобой по жизни. Я восхищался тобой, считал особенной и очень любил. Ты видела меня настоящего в самые разные моменты жизни. На протяжении многих веков была единственным светом в моей жизни. Но я не верил, что смогу сделать тебя счастливой, не тогда. И то, что произошло после было прямым доказательством этого. Не ожидал, что ты когда-нибудь простишь меня, тем не менее я был безумно рад. Каждая битва, где мы были не против друг друга, а рядом, отдавалась теплом в сердце. Даже когда ты пошла против Отца и Небес одновременно, я не смог оставить тебя. Я бы не простил себя, если бы не смог защитить Свое Солнце. — Поэтому ты благодарил меня на крыше, — сперва прошептала Биша, а после чуть громче произнесла: — Даже Солнце не может осветить всё, поэтому ему нужна Луна. А мне нужен был ты, всё это время. Ответить Ято не успел, его уста накрыли губы Бишамон. Этот поступок слишком неожиданный, слишком глупый и совершенно необдуманный даже для самой Биши. Но она не жалеет. Нет. Ни капли. Оправдываться богиня будет потом, если придётся. Если Ято оттолкнет её. Но этого не будет. Не после его слов, не после её ответа. Он обхватывает её за спину и прижимает к себе, сам закрывает глаза и углубляет поцелуй. Губы у Ято сухие и холодные, совсем не сладкие. Волосы всё ещё влажные и спутанные. Руки грубые, мозолистые и потные. Его красивые глаза, как и её, закрыты. Это всё совсем не важно. Ведь в груди вновь разлилось почти забытое тепло. Вместе с ним в теле появилось спокойствие и счастье, чувство защищённости. И сердце забилось чаще, требуя продолжения. Боги могли бы продолжать вечно, но даже их настигла усталость. Ято и Бишамон оторвались друг от друга, но не отсели. Его руки всё также лежали на её талии. Она обнимала его за шею. Они открыли глаза и встретились взглядами. Стало тихо, очень тихо. Сердце Бишамон стучало, как ненормальное. Щёки давно красные. Дыхание участилось. Чувство легкого и мимолетного счастья наполнило тело. Но смущение и стыд вдруг окатили её. Хотелось что-то сказать — разорвать удушающую тишину, но голос куда-то пропал. Пришлось внешне оставаться всё такой же непоколебимой, твердо глядя мужчине в глаза. В эти глубокие голубые глаза, в которых отражалось то, что нельзя выразить словами. В кои-то веки они были полны чувств и эмоций, которые, увы, разобрать была она не в силах. И Ято делал то же самое. Поджав губы, он лишь изучал её лицо. Что он хотел или ожидал там увидеть? Смущение, — пожалуйста; наслаждение, — да и это тоже; любовь, — конечно! — Хах, — смешок вырвался из горла Ято, нарушив оглушающую тишину. Он больше не был в силах смотреть ей в глаза, чуть расслабился и сказал: — это была не шутка, не галлюцинация и не помутнение рассудка, да? Мы только что поцеловались. Бишамон подавила желание накричать на него за такую глупость и, фыркнув, отвечает: — Как видишь, всё взаправду. — Я люблю тебя, — сказал он скорее себе, а не ей, пытаясь скрыть свое смущение на её плече, — всегда любил, и сейчас люблю. И в будущем буду любить, сколько бы раз ты не пыталась меня убить, сколько раз мне бы не пришлось спасать тебя. Признание далось Ято на удивление легко. Не то, что двести лет назад, когда каждый его шаг контролировал отец. Верно, цепей, повешенных на него магом и сковывающих сотни лет, больше нет. С этого момента он был свободен. И будущее у него тоже было. Он будут бесконечно счастлив, разделить его с любимой богиней. А то, что теперь они останутся вместе, не вызывает сомнений. — Я рада, потому что буду делать то же самое, — Бишамон рассмеялась. Чисто, искренне, тихо. На лице Ято расцвела мягкая влюбленная счастливая улыбка. Они прижались друг к другу сильнее. На улице снежная буря давно подошла к концу. Ветер стих, и небо немного светлеет. Луна сверкает ярче, чем когда-либо. Чистый белый едва выпавший снег блистает серебром на её свету. Они оба замечают это и подходят к окну, держась за руки. — Луна сегодня прекрасна. — Прямо, как ты. Ято посмотрел на небо и его лицо становится светлее. — Может, нас всё-таки ждёт счастливое будущее. Если нет, я сделаю всё, чтобы оно настало. Как обычно. — Мы. Ты, я и все наши друзья, — поправляет Биша, в её глазах играют искры веселья. Оставшуюся ночь они провели, сидя на диване у окна в объятиях друг друга, укутавшись в общий плед, и впервые разговаривали, не чувствуя ноши прошлых ошибок, недопониманий, преступлений на своих плечах. Между ними больше не было тайн, разногласий и ненависти. Только любовь — одна на двоих. К рассвету Ято собрался уходить. — Если Юкине проснётся, а меня не будет рядом… Я не хочу об этом думать. — Тогда иди, — она отпустила его без сожалений, — только, пожалуйста, береги своё здоровье. И не делай глупостей. — Да, конечно, — небольшой смешок, — я попробую, по крайней мере. И приходи завтра к Кофуку, пожалуйста, и меня увидишь, и её повидаешь. Идет, Моё Солнце? — Да. Обязательно приду. Она улыбнулась и от счастья прикрыла глаза, когда он поцеловал её в щёку на прощание. Они оба знали, что это ещё далеко не конец.