О моем любимом муже 2

Гарри ворвался в мою жизнь резко и с таким упрямством, что мне ничего не оставалось, кроме как впустить несносного мальчишку в своё сердце. Не успел я и глазом моргнуть, как мы отпраздновали нашу пятую годовщину свадьбы. Удивительно. Когда я узнал, что он собрался поступать в Аврорат, то чуть инфаркт не получил. Долго Поттер (Снейп) меня откачивал. — Сев, ну успокойся, я точно буду в порядке! Ты же меня знаешь!-улыбаясь протараторил Гарри. Знаю, поэтому и боюсь. Он абсолютно нерадивый, неряшливый, после него в доме как Волдеморт с Пожирателями всю ночь отплясывали. Вечно носки разбрасывает, посуду никогда за собой не моет, а в ванной после его купаний вселенский потоп. Стар я уже слишком для таких приключений. Но почему-то вместо привычного раздражения испытываю только нежность. Смотрю на эти чертовы носки и вспоминаю, как Гарри с утра носился по дому как угорелый и пытался найти два одинаковых носка. Посуду не помыл, потому что на работу опаздывал, я едва уговорил его поесть. А в ванной он частенько от усталости засыпает, поэтому дверь никогда не закрывает, чтобы я достал его оттуда во время. Сегодня немного забылся, поэтому вода выплеснулась за борты ванны. Друзья его дурацкие подбешивают, конечно. Один Уизли чего стоит: придёт, начнёт какую-то чепуху нести, аж в ушах звенит и коробит меня ещё пару часов после его визита. Грейнджер ещё куда ни шло, беседу с ней приятно поддержать. Зато после таких посиделок Гарри всегда норовит успокоить меня. Всегда горизонтально. Мальчишка он страстный. Заводится с полуоборота, смотрит своими глазищами так, что у меня ноги подкашиваются, а в паху становится невыносимо тесно. Секс всегда настолько приятный, что я теряю контроль над собой, чего в обыденной жизни не случается практически никогда, только если это что-то не касается Гарри. Он всегда внимателен, даже слишком, и замечает самую незначительную перемену в моем настроении, но только не видит ревности. Или не хочет видеть. Сам же ревнует так, что мне становится смешно - мою внешность с трудом можно назвать хотя бы приемлемой, какие уж поклонники. Гарри никогда не бросается ни на кого, не кричит, не выясняет отношений... после лишь сидит долго на кухне, грустно глядя в окно и думая о чем-то своём. Я всегда прихожу и стараюсь успокоить его. Мы оба боимся потерять друг друга, но в глубине души знаем, что никогда не предадим. Гарри часто болеет. Простуда или грипп, а однажды даже ветрянкой. Зелья помогают довольно быстро, но мои трясущиеся руки угомонить не получается. Он лежит в постели, на лбу скапливаются капельки пота, щеки покраснели, глаза слегка помутневшие от жара, а тело подрагивает. Я бегаю вокруг него, кормлю, отношу в ванную и мою. Гарри улыбается вымученно, стараясь показать, что все не так уж и плохо. К утру температура обязательно спадёт, а я прилягу рядом и крепко засну после бессонной ночи. Гарри обожает обниматься. Утром, когда выйдет из спальни, а я готовлю завтрак на кухне, потому что готовить он совершенно не умеет: подойдёт сзади и обхватит своими сильными руками так, что дышать трудно. Но я никогда не говорю ему об этом, потому что искренне наслаждаюсь. Вечером, когда приходит с работы, голодный, грязный, уставший... сначала он обнимет меня, словно это какой-то своеобразный ритуал, лишь после которого можно приступать ко всему остальному. Ночью Гарри не отпускает меня и я сплю намного спокойнее, кошмары почти не мучают меня. Под тяжестью горячих рук становится уютнее и безопаснее. Он никогда не задевает меня за живое, зная абсолютно каждое мое уязвимое место. Иногда мы ссоримся, но никогда не переходим на личности. Гарри не манипулирует и не давит на меня, даже тогда, когда я заслуживаю. Я очень ценю это. Гарри бесконечно дорог мне, он любит меня так, как никто никогда не любил, он поддерживает и понимает, во всем старается разобраться, и, кажется, знает меня лучше, чем я знаю себя. Я люблю своего мужа, который делает меня счастливым и я лишь надеюсь, что делаю счастливым его.