How you like that?

      Короткая юбка развевается при каждом шаге, оголяя сочные бёдра. Кошачья походка сводит каждого с ума. Почти прозрачная блузка сползает с плеча, обнажая бледную кожу. Дорогое кружево создает нежную ауру, хотя это совершенно не так. Тонкий ремешок обхватывает шею, а камень ярко блестит под лучами света. Длинные тёмные волосы развиваются, спадая волнами на хрупкие девичьи плечи. Пару прядей спрятаны за ухом, открывая вид на колечки в ушах. Кошачьи глаза излучают уверенность, смотря на остальных свысока. Голубые холодные омуты видят человека насквозь, будто заглядывая самую душу.       Её походка гордая, глаза словно бриллианты. На губах играет ухмылка, когда та видит своих друзей. Ускоряет шаг, идя к элите их школы. Да, они все гнилые и лицемеры, но кто не без греха. Она получает комплименты в свой адрес, разглядывая под ними скрытую неприязнь и зависть. Но, и сама брюнетка не из робкого десятка. На её лице такая же дружелюбная маска, за которой скрывается такая же ложь по отношению к этим людям.       — Джесс, милая, — обнимает девушку капитан баскетбольной команды, по-хозяйски кладя свои тяжёлые руки на талию голубоглазой, постепенно спускаясь ниже.       Губанова неожиданно ахает, округляя глаза от такой наглости. Она вновь строит из себя покладистую девочку, впиваясь робким поцелуем в губы парня. Тот почти рычит, прижимая брюнетку крепче, оглаживая ягодицы, слегка приподнимая подол юбки. Та недовольно мычит, ударяя по рукам нахала, ставя на своё место, продолжая целовать.       Звенит долгожданный звонок с урока, и коридоры заполняют толпы учеников, шныряя туда-сюда. Девушка облокачивается спиной об металлический шкафчик, складывая руки на груди. Глаза застилает тёмная пелена, а ладони невольно сжимаются в кулаки. Губы плотно сжаты, а дыхание с каждой секундой становится лишь тяжелее. Грозный взор не упускается от Губановой, которая только сильнее жмётся к высокому парню, играя самодовольной улыбкой. Парень спускается поцелуями-бабочками на шею, оставляя мокрую дорожку, но Джессика не подает абсолютно никакой реакции, продолжая смотреть на Владу. Её взгляд горит недобрым огнём, ведь этот цирк стал знатно подбешивать.       Джессика Губанова — славится на всю школу своим стервозным нравом, сияя в лучах слав, подпуская к себе лишь лучших и избранных людей. Она не водится с отбросами, смотря на них сверху-вниз. Если та хоть раз заговорит с тобой, можешь считать, что твоя жизнь прожита не зря. Брюнетка легко манипулирует людьми, умело играя ими, будто профессиональный кукловод. Голубоглазая имеет тысячи масок, скрывая за ними свои истинные переживания и эмоции. Настоящей её никто не видел. Почти.       Влада так до конца и не поняла, как оказалась к этой стерве ближе всех, видя её истинные эмоции, без всякой фальши. Между ними ничего общего. Отброс и элита, которая возвышается над такими, как Семенюк. Но почему-то именно этот фактор сыграл главную роль в их взаимоотношениях.       Семенюк никогда не любила этот «круг лучших», а от Губановой её и вовсе воротило. Каждый раз, когда младшая проходила по коридорам, вслед слышала одни оскорбления от этой суки. Она смотрела в её глаза лишь единожды, но они были пропитаны ядом и ложью. В какой-то из таких дней, ей просто-напросто всё надоело, она не собиралась мириться с таким положением дел.       Младшая поджидала ту за углом на одном из этажей школы, ждя время расплаты. Семенюк резко хватает девушку за запястье, когда та неожиданно появляется в поле зрения, ведя в один из пустующих кабинетов. Но та не вырывается, послушно шагая за девушкой, только ухмыляясь. Дверь в класс резко отворяется и запирается на замок, ибо лишние уши и глаза здесь ни к чему.       Влада грубо толкает старшую к стене, впечатывая в холодную поверхность, прижимаясь слишком близко. Та давит звонкий смешок, бесстрашно поднимая глаза, нагло притягивая младшую ближе. Её рука покоится на талии той, игриво водя по ней пальчиками. Семенюк невольно опешила от таких действий девушки, выпадая из реальности на какое-то время.       — Ну и чего же ты медлишь? Давай, ударь, — провоцирует Губанова, сверкая безумным взглядом, опаляя горячим дыханием ушную раковину.       Младшая злится. Очень. Её глаза бегают по ней, улавливая каждую эмоцию. Она не знала, что ей двигало в тот момент, но брюнетка жадно припадает к чужим губам, буквально вгрызаясь. Старшая её не останавливает, лишь прерывисто дышит, открывая рот, пропуская внутрь язык. Семенюк грубо оттягивает её за волосы, приподнимая лицо, видя смесь разнообразных эмоций. Джессика лихорадочно облизывается, снова усмехаясь. Видимо, этой сучке мало.       Она бесцеремонно разворачивает её спиной к себе, тесно прижимаясь сверху. Та шипит змеёй, когда чужие губы резко примыкают к белоснежной шее, а ряд зубов оставляет пару отметин. Ей нравилось видеть некогда стервозную особу такой жалкой, когда мягкие губы доводили до грани.       Напоследок Семенюк целует приоткрытые губы, покусывая их. Она резко отпускает волосы, из-за чего Губанова летит на пол, пытаясь привести дыхание в норму. У неё перед глазами яркие вспышки, а ноги стали будто ватными, отказываясь шевелиться.       — Надеюсь, ты больше не будешь меня провоцировать, — бросает младшая, удаляясь из класса, оставляя Джессику в раздумиях.

***

      Семенюк не особо приятно впечатывает Губанову в стену, но та готова потерпеть. Еле ощутимая боль от резкого удара лопаток о твёрдую поверхность тут же притупляется нахлынувшим рассудок желанием, когда Влада целует напористо, сладко и горячо, прижимая брюнетку к себе, покусывая мягкие губы.       Горячие ладони скользят от шеи к талии, грубо сжимая бока, но та не сопротивляется, сама углубляя поцелуй, проникая в рот языком. Их как всегда ничего не связывает, всего лишь общие желания и обучение в одной школе. Младшая бесцеремонно просовывает колено между раздвинутых девичьих ног, надавливая на промежность. Джессика закатывает глаза, что-то бормочет под нос. Сейчас она конкретно отличается от себя обычной. Грубость и заносчивость сменяются на послушание и подчинение.       Прошлые метки почти сошли, оставляя место для новых, которые голубоглазая успешно оставляет под шумное сопение. Девичьи губы спускаются ниже, а руки останавливаются на её груди, сжимая через прозрачную блузку. Под грубой тканью ощущаются затвердевшие соски, которые отчётливо вырисовываются сквозь блузку.       — Ты снова это делаешь? — не спрашивает, а утверждает Семенюк, обхватывая лицо девушки пальцами, пытаясь хоть что-то в нём разглядеть.       — Делаю что?       И опять эта нахальная ухмылка, а глаза сверкают каким-то безумием. Как и в те разы.       — Неужели, этот тупой качок тебя удовлетворяет? Уже спала с ним?       — Ещё нет, но если будешь так медлить, то обязательно, — договорить брюнетке не даёт рука, которая крепко стискивает тонкую шею в стальные тиски.       Её грубо разворачивают лицом к стене, а тяжесть чужого тела не даёт двинуться. Вторая рука ловко перемещается с талии на ягодицы, сминая упругие половинки.       — Сомневаюсь, что после того, что я с тобой сделаю, ты сможешь вообще ходить, — шепчет на ушко Влада, дергая за пуговицы блузки, слыша их стук об деревянный пол. Та уже хотела бы возмутиться за испорченную вещь, но мягкие губы затянули в тягучий поцелуй, не давая хоть звука выпустить.       Девушка плавится словно воск под умелыми руками, отвечая на каждое прикосновение с особым рвением. Ловкие пальцы откидывают ненужную тряпку, снимая следом бюстгальтер, отбрасывая вещицу на пол. Затвердевшие соски трутся об холодную стену, из-за чего всё тело охватывает крупная дрожь.       — Скажи мне, он когда-нибудь трогал тебя здесь? — девушка перемещает тёплые ладошки на грудь старшей, по очереди сминая каждую, перекатывая горошины меж пальцев. Она стонет в ответ на ласки, ёрзая, подаваясь вперёд.       Пальцы с ягодиц перемещаются на уже мокрую промежность, надавливая на неё большим пальцем сквозь трусики. Девушка мотает головой, будто находясь в агонии. Мозг словно отключается, а рот лишь может издавать нечленораздельные звуки. Она прогибается в спине, когда последний элемент одежды оказывается за пределами тела, дрожа от потока воздуха, охватывающее её тело. Тонкие пальцы проходятся по промежности, резко скользя внутрь, заставляя старшую издать протяжный стон. Фаланги слишком медленно двигаются внутри, разминая стеночки. Бёдра сами поддаются сладкой пытке, пытаясь получить больше.       Дышит через нос, медленно втягивая воздух, стараясь не застонать в голос, ибо они сейчас находятся в одном из кабинетов, в дверь которого могут неожиданно постучать. Большой палец находится на клиторе, скользя по нему, перекатывая естественную смазку. Джессика на грани, все чувства обостряются до предела, а голова идёт кругом. Слишком горячо, слишком много всего. Движения резко прекращаются, и брюнетка невольно вздрагивает. Рот открыт в немом стоне, а глаза округляются, когда язык дотрагивается кончиком до клитора. Из лёгких воздух будто пропадает, оставляя лишь всхлипы и стоны.       Влада от удовольствия глаза прикрывает и мажет языком больше, слюни свои оставляя, мучая. Она отдаётся ласкам сполна, вжимаясь покрасневшими губами, надавливая кончиком на клитор. Ноги буквально разъезжаются в стороны, но сильные руки крепко держат их в одном положении. Брюнетка входит почти во всю длину, двигая им внутри, слизывая сочащуюся смазку. Пошлые звуки затуманивают рассудок, оглушая комнату, мелькая на периферии. Движения ускоряются, становясь интенсивнее, а Губанова вскидывает голову, громко стонет от нахлынувшего оргазма.       Веки словно наливаются свинцом, Джессика чуть ли не падает, но заботливые руки удерживают её, сажая за парту. Во рту сухо, перед глазами мерцают огни, а тело охватывает приятная нега.       — Теперь я знаю, как усмирять твой дерьмовый характер, — язвит Влада, скользя взглядом по обнажённому телу «подруги».       Слов на колкость в ответ не остаётся, брюнетка лишь дышит, приводя мысли в норму. Класс оглушает неожиданный телефонный звонок. Семенюк заинтересованно вытаскивает смартфон из сумки старшей, пытаясь узнать номер входящего. Губанова беззастенчиво встает со стула, выхватывая гаджет, сбрасывая звонок. Влада лишь хмыкает, подавая одежду или то, что от неё осталось.       — Ну и как мне прикажешь теперь идти в этом домой? — показывает на уже негодную блузку старшая, выгибая бровь.       — На, — та без вопросов снимает с себя чёрную толстовку оверсайз, оставаясь в белой майке.       Голубоглазая открывает рот в немом вопросе, но быстро забирает вещь, натягивая сверху. Младшая невольно поднимает уголки губ, отмечая, что её толстовка очень хорошо смотрится на Губановой. Какое-то непонятное тепло льётся по венам, заставляя щёки покраснеть. Но мозг шепчет, что только этого не надо, их ничего не связывает, они друг другу — никто. Для них любовь — последнее дело. Но почему-то, когда брюнетка видела старшую в объятиях этой гориллы, сердце больно сжималось, а гнев мгновенно застилал здравый рассудок.       — Чтобы больше тебя я около этого громилы не видела.       Джессика пораженно хлопает глазами, пытаясь распознать в этом шутку, но на лице у той не было и доли улыбки. Губанова непроизвольно хмурится, принимая серьёзное выражение лица. Она всегда боялась, что рано или поздно этот разговор случится. Ей не хотелось всё усложнять любовью, отношениями и обязательствами.       — Что-то изменилось? Раньше ты об этом не беспокоилась, — скрестила руки на груди брюнетка, облокачиваясь об парту.       — Да, изменилось. Может, я раньше не замечала главного.       — Зачем ты хочешь испортить всё отношениями? Нам же было хорошо, — повышала тон Губанова, уже заметно злясь от сложившейся ситуации.       — Вот именно — было. Я хочу, чтобы ты была только моя. Подумай над моим предложением, как надумаешь — дай знать.       Девушка забирает свою сумку, обводя напоследок глазами Джессику, покидая кабинет.