Кто я?

Свет от лампы слепил глаза, но я не позволяла себе закрыть веки, потому что завтра защита диплома, а я еще ничего не доделала. Спать хотелось очень сильно, но я, не смыкая очей своих, продолжала коптеть над документом. Ну надо было мне начать делать все в последний момент? Нельзя было с самого начала? Но уже поздно об этом сокрушатся. Нужно доделать и хоть немного поспать перед завтрашним днем. На самом деле уже ничего не хотелось. Наверное, только спать. С каждой минутой я все больше и больше проваливалась в дрему, но вскакивала, будто меня током било. Закрою глаза всего на минутку. Закрою и сразу открою. Вот еще минутку. Я слишком устала. Хочется спать, но нет. Нельзя. Ну ладно, посплю всего пол часа и продолжу дальше. Резко открываю глаза из-за адской боли где-то внизу. Из горла вырывается крик, а из глаз лить слезы. Что за фигня?! Почему меня как будто разрывает снизу?! — Тихо, тихо! Дыши глубже, когда я скажу, начинай тужится! Глубже-глубже… тужься! Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Слова влетали в уши, и вроде были знакомы, но казались какими-то чужими. Я вроде бы все понимала, но ощущалось все по-другому. — Тужься! До меня медленно начало доходить, что это было адресовано ко мне. Я открыла заплаканные глаза через силу и поняла, что лежу на какой-то кушетке, в больничной рубашке, а между моих ног пристроилась какая-то медсестра. Боль была настолько сильная, что я предпочла послушаться знающего человека и выполнять все его рекомендации. Я начала тужиться, и очередная волна боли прокатилась по моему телу. Что это, блядь, такое?! Почему так больно?! — Дыши, дорогая, дыши! Тужься. И так повторялось, казалось целую вечность. Разрывающая боль, люди, бегающие вокруг, наставления врача. Мой больной мозг не мог понять, что происходит. Он бился в конвульсиях от боли и не понимания. В один момент это все прекратилось. Я услышала шлепок и плачь ребенка. Откуда здесь ребенок?! Его не было минуту назад! — Поздравляю, мамаша, у тебя родился мальчик! Соображать можешь? Мальчик? Что за мальчик? — Касуми-тян, все хорошо? Скажи мне, как ты себя чувствуешь? «Касуми» это вроде имя? Мое имя? Но оно чужое… — Я… что происходит? — хрипло выдала я, но звуки были совсем не похожи на те, что я слышала раньше. Откуда я вообще знаю этот… язык? — Касуми? Ты чего? — Я… не понимаю… я… не помню… — слова довались с трудом. Все это было такое чужое… — Касуми! Я не понимаю! О! Вот и твой мальчик! — я посмотрела в сторону и увидела, как ко мне подходит медсестра и кладет мне на грудь сверток. Ребенок? Это я рожала только что? Он… мой? Но как? Когда? — Касуми? Ты же помнишь, как тебя зовут? — врач пощелкала перед моими глазами пальцами. Я не понимающе посмотрела на неё. — Ты… не помнишь? — я кивнула. Она в растерянности посмотрела на меня. — У Айзавы-сан, наверное, сильный шок, который вызвал амнезию. Айзава-сан, вы помните хоть что-нибудь? Как давно вы ничего не помните? — Я… — я посмотрела на ребенка на моих рука, что сосал грудь. В груди образовалось странное чувство теплоты, хотя это совершенно незнакомый мне ребенок! — Наверное, с начала родов… Ох, простите, я слишком устала и мой мозг совершенно не соображает… Врач в шоке прикрыла рот. — О господи… Хорошо. Мы разберемся с этим после того, как вы отдохнете. Вы сможете писать? — я пожала плечами, и рука инстинктивно потянулась поправить одеяльце, в которое укутан малыш. — Надо будет проверить, — пробормотала она. — Айзава-сан, я зайду к вам чуть позже. Мне нужно понять, что с вами случилось. — Хорошо… а? — Мое Такано, — подсказала мне она. — Такано-сан. Я буду ждать, мне самой интересно, что со мной случилось.