Никакой любви, мы просто трахаемся

Белоснежная кожа, тонкие плечи, аккуратные руки, длинные пальцы - весь он такой складный и обворожительно красивый. Глаза завязаны черной лентой, а тело пробивает мелкая дрожь при каждом попадании на нежную кожу горячего воска. Руки скреплены у запястий и крепко привязаны к изголовью кровати. Когда воск подсыхает, Хосок осторожно снимает его и любуется на слегка розовый след. А затем прижимается губами и расцеловывает это место, отчего сверху раздаются жалобные, просящие большего, стоны. А в ответ - шепотом на ушко лишь очередная просьба потерпеть. Чон еще не до конца насладился этим сахаром, к которому, казалось, поднесешь свечу ближе - и он начнет таять. Капли падают на бедра, покрытые синяками еще с прошлого раза; болезненное шипение и легкий успокаивающий поцелуй в губы. Хосок долго издевается, а Юнги начинает извиваться и пытаться увернуться. Рыжеволосый недовольно рычит и усаживается на бедра Мина. Он словно росой окропляет грудь и длинными пальцами ласкает ореолы, любуясь видом белоснежного парня с запахом мяты и сигарет. Юнги содрогается в оргазме и дергает руками, из-за чего кровать скрипит. Хосок нежно убирает мокрую челку со лба парня. - Ты очень милый, когда кончаешь, — тихо шепчет он.