Никакой любви, мы просто трахаемся

— Можно я сегодня буду сверху? — Тэхён строит жалобный взгляд и смотрит исподлобья на Юнги. — Мы с тобой об этом уже говорили, Тэ, — Юнги продолжает смотреть в экраны мониторов.

***

*месяц назад* Тэхён обхватывает руками белую шею Юнги и тянется, тянется вверх, а затем — сбрасывает его с себя в сторону, седлая его бёдра. Юнги улыбается, пока до него не доходит. — Что, тигрёнок решил оседлать своего папочку? — Тэхён будто теряет всю свою уверенность после этих слов. Он и правда хотел попробовать быть сверху, но Юнги никогда не давал ему шанса. Всегда Юнги поджимал его ослабшее от поцелуев тело под собой, а затем награждал за послушание и хорошее поведение. Тэхёну тоже это нравилось, но он хотел ощутить власть, хотел взобраться на эту вершину и попробовать Юнги на вкус. Юнги садится и притягивает Тэхёна к себе за волосы ближе, шепча в самые губы: — Нет, малыш. Я буду сверху. Юнги давит на плечи Тэ и спихивает на кровать, а сам двигается на край, спуская ноги на пол. Юнги хлопает по своему колену ладонью и выжидающе смотрит на парня. Тэхён дует губки и начинает медленно и нехотя подползать к нему, пока Юнги не хватает его за локоть и резким движением не укладывает перед собой. Тэхён упирается руками в пол и ерзает, пытаясь удобнее устроиться, за что получает первый удар, звук которого тут же разнесся по помещению, ударяясь об стены. Один звонкий удар за другим обрушиваются на ягодицы и бёдра Тэ. Кожа уже совсем раскраснелась и неприятно гудит, Тэ хочет закрыться руками, но Юнги ловко перехватывает за запястье и заламывает его руки за спину. Тэхён жалобно стонет и шмыгает носом. Юнги сжалился над ним сегодня: когда Тэхён слез с его коленей, то Юнги вышел из комнаты, оставив «тигрёнка» с самим собой наедине.

***

Кожа вновь будто начала зудеть, когда Тэхён вспомнил о той своей крайне неудачной попытке, что закончилась для него плачевно, и ему пришлось справляться с возбуждением самому, что Тэхёну нравилось, конечно, куда меньше, чем ласки Юнги. — Ну Юнги~я, — просяще тянет Тэхён, легко тряся его за плечи. — Я сказал — нет. Тэ, я занят, не отвлекай. Тэхён недовольно разворачивается, — кажется, сейчас ему не хватало ещё и ножкой топнуть, — он отправляется на своё пригретое место на кожаном диване в студии Юнги. Там Тэ просиживал свои часы, наблюдая, как работает его «папочка», периодически отвлекая от работы и требуя внимания. Там же он обижался и сидел, дуясь, изображая обиженного ребёнка, но всё ещё не уходя — надеясь хоть на капельку ласки. На том же диване он и получал всё внимание, и даже сполна. Юнги оставался невозмутим: он из тех людей, которых сложно вывести из равновесия, даже если кто-то очень требовательный зудит над самым ухом, ноя и теребя то за плечи, то ероша волосы, то пытаясь укусить за мочку уха. Но когда Тэхён начал тихонько стонать над самым ухом, добавляя хрипотцы и впиваясь короткими коготками в плечи, Юнги не выдержал. Юнги неаккуратно хватает лицо Тэ, сжимая с силой щеки так, что губы сложились в уточку; Тэ застонал уже от боли, пытаясь отбиться от сильной хватки. — Я же сказал… Я работаю, — и Юнги выставил Тэ за дверь и захлопнул ее перед самым носом широко распахнувшего глаза Тэхёна.

***

Слёзы. Салфетки были на исходе, а слёзы вот совсем не хотели заканчиваться. Уже несколько часов Тэхён сидел в комнате Чимина — своего лучшего друга, и плакался, жалуясь на несправедливую и жестокую жизнь. Но нервы Чимина пока ещё не подводили, поэтому он старательно старался изменить мнение расстроенного Тэ и успокоить его. Чувствительный Тэхён уже придумал тысячу и одну причину, почему Юнги его больше не любит, и считал правильным все их озвучить Чимину. К счастью, Хосок куда-то ушёл, и не помешает Тэ изливать свою душу. А Хосок свалил к Юнги, который спустя десять минут, как выгнал Тэхёна, написал своему другу и попросил помочь с парой вопросов. На повестке дня у Юнги были вопросы: 1. Что я делаю не так? 2. Ну и какого х*я он обижается? Все вопросы были озвучены Хосоку, как только он вошёл в студию, прикрыв за собой дверь. — Ну и чего мне с ним делать? — Юнги втыкает в так и не законченную работу на своём компьютере, стуча пальцами по столу. — Тэхён твой сейчас Чимину плачется, а нам потом опять салфетки новые покупать, — Хосок удобно расположился на диване, смотря то в затылок Юнги, то осматривая комнату. — Это я тут плакаться должен. Мне надо сегодня закончить, а этот придурок обиделся, видите ли. — Юнги, ну ты знаешь, что ему нужно много внимания. Он же как ребёнок совсем, — губы Юнги затрагивает лёгкая улыбка. — Чего сам к нему не сходишь? — А с чего я к нему ходить должен, я ему всё объяснил, а он лезть начал. Я его схватил и вытолкнул. — Боже, Юнги, тебя совсем жизнь ничему не учит. Вы оба слишком упёртые, так и будете в этом бесконечном круге. Один не идёт, потому что обижен, другой — обидел, но не понимает, чем. Надо сходить и договориться вам между собой. — Да ну к чёрту тебя, Хосок. Ну он же сам напросился, чего ему от меня надо, — Юнги оборачивается к Хосоку и вопросительно смотрит, но в ответ встречает лишь осуждающий взгляд. — Лаадно, схожу, — Юнги тянет гласные, и отворачивается обратно к мониторам. Хосок поднимается и, дружески похлопав по плечу друга, выходит из студии.

***

Обычный вечер, ужин. Всё тихо и спокойно, кто-то из ребят перебрасывался фразами, тихие разговоры. Ничто не предвещало беды, а по радио не передавали ничего об урагане. Юнги тихонько поедал мясо, размышляя, как бы ему поскорее закончить и сдать все долги, что скопились за неделю. Взгляд неопределенно двигался по комнате, иногда задерживаясь на какой-нибудь посуде, или обращался к человеку, что спрашивал Юнги о чём-то, но в конце концов он решил остановиться на Тэхёне. Тэ быстро почувствовал, что кто-то на него смотрит, и боковым зрением увидел, что это Юнги. Внутри будто искорка отскочила от не до конца затушенного уголька, и Тэ быстро встал из-за стола, и, кинув «Спасибо» Джину за ужин, ушёл в свою комнату. Все взгляды, наполненные укоризной, были обращены на Юнги. Мин тяжело вздыхает и, положив палочки, встает и идёт вслед за Тэ. Стучать Юнги не приходится, — в дверном проёме оставалсь маленькая щелочка, откуда сочился свет от прикроватного светильника. Тэ лежал в обнимку с подушкой, поджав ноги под себя. Юнги молча подходит и усаживается на краешек кровати, положив руку на бедро Тэ. Тэхён не двигается, ждёт, что скажет сам Юнги. — Тигрёнок, ну ты же знаешь, что я чувствую себя некомфортно, когда… кхм, снизу, — Юнги смотрит в пол, а затем на Тэ в ожидании реакции. Тэхён будто оживился, и, откинув подушку к изголовью, подбирается к Юнги ближе, и говорит совсем рядом с ним, так тихо: — Я бы сделал всё, чтобы тебе понравилось, только разреши, — Тэхён горячо выдыхает на самое ухо Юнги, отчего мурашки пробегают по коже. Юнги нервно облизывает губы и слегка прикусывает нижнюю. — Можем попробовать.

***

Тэхён нежен, ласков, обходителен. Он аккуратно проходится длинными пальцами по мягкой прозрачной коже, касаясь рёбер и тазобедренных косточек. Губами исследует шею, иногда прикусывая за мочку и целуя за ушком. Внутри Юнги разливаются, кажется, моря лавы, согревая — нет, сжигая — его изнутри. Кончики пальцев леденеют; он ведёт плечами, а Тэхён оставляет очередной поцелуй. Юнги зарывается пальцами в волосы, несильно сжимает шею сзади, и царапает предплечья. Юнги упирается руками в холодную стену, выкрашенную в приятный бежевый цвет. Тэхён позади него, покрывает лёгкими успокаивающими поцелуями спину: выпирающие лопатки, каждый позвонок, что можно видеть через тонкую кожу. Синяки от рук Тэхёна виднеются ещё сильнее на округлых ягодицах Юнги. Длинные пальцы и широкие ладони, кажется, так идеально на них располагаются. Сегодня Тэхён наслаждается, — вряд ли ему в скором времени снова удастся уговорить Юнги на повтор. Этого злого и ворчливого, но такого сладкого и нежного, когда его прижимают к стенке, выкручивая соски и кусая шею… Они поменялись ролями, но эту уже нигде и никогда не повторить снова.