Не(приятное) соседство

      Сокджин искренне любил свою работу. Закрытый, холодно отстранённый в своей привычной жизни, когда в поле зрения появляется камера, он словно оживает. Потому что на камеру показывать эмоции привычней, чем тратить их впустую в обычной жизни. Какой смысл в эмоциях, если тебе не с кем их разделить. Так думает Сокджин. Так он понимает это. Поэтому он невероятно успешный актёр. Он много трудится и всегда находит время на съёмки и репетиции особенно трудных эмоциональных сцен.       Он трезво оценивает всё, что происходит вокруг него. Движется в своём темпе, не стремясь везде успеть. Он как ледокол посреди замёрзшего океана. Рассекает гордо пучину суетливых журналистов. Слишком трезв для этой жизни. Однако, это помогает ему. У него нет привязанностей. Он женат на работе. Чувствует своих поклонников и заранее знает, что от него ждут. К слову, он всегда оправдывает эти ожидания.       И впервые за долгое время в своём мертвенно спокойном мирке, он ощущает, как к горлу волнами подкатывает раздражение. Слишком людно в университете, слишком наигранно выглядят этюды студентов, слишком много лишних движений и эмоций. Почему он, человек, у которого для ручки на то, чтобы записать список покупок, имеется отдельное место в квартире, вынужден сейчас пребывать в этом хаосе из эмоций и летающих сценариев?       Мужчина позволил себе короткий выдох облегчения, когда обнаружил дверь в деканат. Ну, что ж. Самое страшное позади. В буквальном смысле.       Сокджин неопределённо хмыкнул себе под нос. Сейчас будет процедура представления преподавателям, что мало отличается от представления касту на съёмках очередной высокорейтинговой дорамы. Разве что здесь люди не будут сдерживаться от ненужных перешёптываний, и будут стыдливо прятать взгляд. Сокджин слишком хорошо знает эмоции людей и это заставляет его несколько разочаровываться. Ответственный подход к тому, чтобы добиться всего, что имеет сейчас, вынудил прочесть не одну старинную книгу по психологии из пыльной библиотеки.       Три коротких стука в дверь белыми костяшками. Не больше и не меньше. Идеально. Дверь резко распахнулась, заставив чуть недовольно поморщиться от сдерживаемого раздражения.       - О, Боже, вы уже здесь, - пробормотал полноватый мужчина, что, очевидно (для Сокджина уж точно), являлся ректором этого учебного хаос…заведения, - Так точно, минута в минуту, - пробормотал мужчина, поглядев поверх очков на заляпанные масляным пятном наручные часы, - Здравствуйте, господин Ким, - спохватился он, вытерев потные ладони о ткань мятых брюк и протянул ладонь застывшему в дверях мужчине.       - Добрый день, ректор Ван Давон, - сохраняя маску безразличия на прекрасном лице, мужчина, едва заметно дёрнув кадыком, пожал протянутую ладонь кончиками пальцев.       Пройдя мимо посторонившегося мужчины, Сокджин встал перед собравшимися людьми в обманчиво открытой позе, сцепив руки за спиной в плотный замок. Чёрный костюм сидел на нём идеально, хоть и не был жутко дорогим. Сокджину не нужно было закупаться дорогими шмотками, чтобы выглядеть великолепно.       - Итак, - прокашлялся ректор, едва шёпотки немного стихли, - уважаемые коллеги, почту за честь представить вам Ким Сокджина, который любезно согласился проводить практику для наших студентов.       - Добрый день, господа и дамы, - позволил себе вежливую улыбку кончиками губ мужчина и поклонился.       Ну что ж, всё как он и думал.       Едва цепкий взгляд мужчины выхватывал кого-либо из коллектива, то можно было заметить, как расползается румянец, а глаза сами прикрываются в смущении. Слишком привычно. Скользя взглядом плавно с одной фигуры на другую, мужчина не пытается запоминать их лица, пока не натыкается на преподавателя истории. Он слишком выделяется из общей массы. Слишком молод, слишком красив, чтобы быть историком для буйных актёров. Он не отводит взгляд, а смотрит прямо в глаза с лёгким вызовом, плескающимся на дне тёмно-карей радужки. И, возможно, Сокджин бредит, но лицо историка кажется ему слишком знакомым…

***

      Завтрак с Чимином проходил в полной тишине.       Это было так странно, но определённо не вызывало отторжения у Юнги. Ему нравилось сидеть вот так, чтобы вслушиваться только в навязчивое жужжание работающего холодильника и всматриваться в профиль своего вынужденного соседа, что, казалось, утонул в пучине собственных мыслей. Плавные сонные движение маленьких пальчиков, что подхватывали ловко блинчик, макая в густую сметану, затем пухлые губы обхватывали ароматное лакомство, чтобы закончить процедуру маленьким глотком ароматного травяного чая.       Солнце из окна подсвечивало и без того огненные пряди взъерошенных волос, делая Чимина ещё ярче и живее.       - У меня возникли некоторые проблемы, поэтому мне нужно на время уехать, - Пак тянет уголки алых губ в извиняющейся улыбке, - потом ещё в универ, - вспоминает он, - чёрт, прости, - уголки его губ опускаются, и Юнги ловит себя на мысли, что он очень долго не коммуницировал с другими людьми, потому что готов сказать всё, что угодно, лишь бы улыбка вернулась.       - Ничего, думаю, мы вполне можем решить всё, когда ты вернёшься, - он чихает, утирая рукавом старой пижамы свой ужасно сопливый нос.       - О, здорово, спасибо, - улыбка возвращается на лицо парня и он, спешно помыв всю посуду под слабые протесты Юнги, уносится в неизвестность огненным ураганом, не забыв захлопнуть входную дверь.       Мин перевёл дыхание и, положив голову на руки, готов был отключиться на кухонной столешнице, если бы не звонок. С громким стоном он принял входящий вызов:       - Мин Юнги, слушаю вас…       Беседа с очередным клиентом заставила парня немного взбодриться.       Юнги был довольно суровым архитектором, потому как подстраиваться под кого-то полностью, значило для него творить безвкусицу. А это меньшее чего он хотел бы для своего воспалённого сознания. Правила общения с ним в рабочее время были таковы: не нравится платить – уходи, не нравится прислушиваться к нему – уходи, не нравится манера общения – дверь всё ещё открыта.        Конечно, в начале пути у него были опасения, что с таким отношением он не вывезет и заказов будет мало. Но это было напрасно, ведь как только он выполнил свои первые десять заказов, твёрдо следуя собственным принципам, то заработал определённую аудиторию.       Конечно, не все клиенты были лапочками, зачастую находились и «знатоки», что, казалось, могли лишь спорить и отнимали время парня, растрачивая его впустую.       Мин получил некоторое удовольствие и приятную усталость. Заказчик, что звонил не далее как час назад, сначала как раз показался одним из таких «знатоков». Но, как оказалось на деле, он хотел лишь облегчить задачу, изучив не самую достоверную информацию в интернете. Тогда, путём небольших споров, было решено, что мужчина озвучит свои идеи, а уж Юнги хорошенько постарается осуществить их наилучшим образом.        Парень усмехнулся сидя в кресле, с прикрытыми веками. Он, должно быть, выглядел весьма комично, расхаживая по комнате в одеяле и, размахивая руками во время спора.       Впрочем, сейчас он вряд ли может думать о чём-либо, кроме здорового сна, и уж точно он не способен сейчас заниматься заказами. Юнги прикинул, сколько времени понадобиться Чимину на пары в универе и поставил будильник. Он же не хочет оттолкнуть нового знакомого так быстро, не так ли?       Наконец, когда все меры безопасности чужой психики, а именно: закрытая на замок дверь в комнату и три будильника, были предприняты, Юнги, наконец со спокойной совестью провалился в такое желанное царство Морфея, разглядывая какие-то смутные картинки из прошлого, не желающие отпускать…

***

      Намджун был уверен с утра, что день сегодняшний прекрасен, потому что он ведь даже кружку не разбил миллион раз склеенную. Должен был он почуять подвох, должен был. Теперь он понял, что лучше уж мириться с собственной жуткой неуклюжестью, чем сидеть после полученных от Хо новостей в кабинете ректора и пялиться вызывающе в надменные глаза Ким Сокджина собственной персоной. И вот Намджун готов поклясться своей неряшливостью, что у мужчины в глазах однозначно мелькнуло узнавание. Хорошо, если так. Хотя нет, плохо. Лучше бы он его не помнил.       - Хэй, Намджун, ты живой или как? – кто-то машет у него перед лицом костлявыми ладонями в опасной близости от глаз и носа.       - Если твои шаловливые ручонки попадут мне в глаз, то я за себя не отвечаю, - мрачно сообщил он, переводя взгляд на мельтешащего парня.       - Живой, родненький, - Хо хлопнул в ладони, чтобы затем отбросить дурашливый тон, - серьёзно, Джун, не переживай, вряд ли вы вообще с ним ещё столкнётесь.       - Ты прав, - вдох-выдох, и Намджун вновь статный преподаватель истории, разбивающий сердца юных студенток (и, быть может, и студентов тоже).       - Боги, эта твоя жуткая трансформация в большого босса, когда-нибудь сведёт меня в могилу, - патетически восклицает Чон, хватаясь за сердце.       - Плохой из тебя актёр, Чон Хосок, - криво улыбается Намджун, но тем не менее.       - Чур меня от вашей актёрской двуличности, - бубнит он, а затем хлопает Кима по плечу, - бывай, Джун, до вечера.       Преподаватель машет вяло рукой вслед единственному (и, собственно, лучшему) другу и, разворачиваясь на пятках, отправляется в свой кабинет.       В самом деле, он вряд ли ещё раз увидит его. Университет нереально огромный. Чтобы столкнуться случайно с Сокджином придётся приложить немало усилий, но Намджун не хочет этого. Не хочет ведь, да?       Всё вернётся на круги своя, зачем ворошить прошлое. Сегодня вечером вновь нагрянет Хо, чтобы приготовить что-нибудь невероятно вкусное и завалится с Кимом на диван, помогая во время очередного фильма, разобрать ту кипу макулатуры, что неизменно преследует преподавателей.

***

       Хо разувается в прихожей, улавливая тихое пение из комнаты в их маленькой квартире. Он идёт на звук, закидывая куртку на вешалку.       - Хэй, привет, малой, - мягко улыбается Чон и треплет брата по волосам с особой осторожностью.       - Хён, ты снова испортил мне причёску и я не малой, сколько уже повторять, - он закатывает глаза в мнимом недовольстве, безуспешно пытаясь подавить навязчивую улыбку, что, кажется, исчезать с лица в ближайшее время не планировала.       - Ты поел, Гук-а? – кричит Хо откуда-то с кухни, вероятно, заглядывая в холодильник.       - Да, хён, я там тебе оставил, сегодня тренировки не было, поэтому мне не особо хотелось, - откликается младший, вновь погружаясь в учёбу.       - Зря, Чонгук-и, я могу себе что-нибудь приготовить, но всё равно спасибо, - громко говорит Хо, гремя тарелками, - ты звонил родителям?       - Да, они сказали, что приехать смогут только к Рождеству, - Чонгук закатывает глаза.       Он безумно любит своего старшего брата, но ему, в самом деле непонятно, почему Хо всегда кажется, что он не доедает? Хотя, будет глупо, не сказать о том, что от этой его заботы ему становится очень тепло и легко на душе.       - Хэй, усердный ученик, ты идёшь пить чай?       - Да, конечно.       Чонгук откладывает любимую толстую тетрадь и пухлый учебник по мат анализу, ступая босыми ногами на холодный пол из любимого тёплого кресла. Он заходит на кухню, прочёсывая пальцами чернильные пряди на затылке.       - О, фадись, - Хо, трясёт обожжённой рукой, прожевывая горячую лапшу.       - Осторожнее, хён, - смеётся Чонгук.       Огни гирлянды, спокойно свисающей со стены над окном, переливаются, успокаивая своим теплым светом.       Они всегда ужинали вместе. И, если так получалось, что кто-то из них успел сделать это раньше, чем другой, то всё равно непременно составлял компанию с чашечкой чая, который подарила им на прошлое Рождество мама.       - Что сегодня нового? – с интересом спросил Хо.       И Чонгук, счастливо улыбнувшись, рассказывал о своём дне во всех подробностях, заставляя брата то и дело взрываться смехом.       Всё просто, Чонгук рассказывал, потому что Хосоку было действительно интересно.

***

      Студенты сновали туда-сюда, не успокаиваясь ни на минуту. И было в этом какое-то очарование университетских будней.       Тэхён никогда не подозревал, что такое может случиться в настоящей жизни, а не в фильме. Но вот он, Чимин, сидит рядом с ним в буфете университета и с упоением рассказывает, как переехал в новую квартиру… В которой уже был жилец.       Невероятно. Тэхён трясет головой в неверии, от чего каштановые пряди, завитые немного на концах забавно покачиваются из стороны в сторону.       - Нет, ну ты представляешь! – Пак захлёбывается эмоциями, - я приезжаю, будучи уверенным, что звоню для вежливости к другу владельца, а мне открывает простывший парень в одеяле и посылает.       - Да, ну ты и влип, - усмехается Тэ, - что делать-то планируете?       - Честно говоря, поскольку владелец квартиры не отвечает, то я подумал, быть может мы могли бы ужиться вместе с тем парнем?       Кажется, Пак Чимин сошёл с ума.