Спаси меня от токсика

       Тело пронзила лёгкая дрожь, когда Ди ощутил себя лежащим на огромном железном столе, какие обычно показывали в фильмах ужасов в моменты жёсткой расчленёнки. Торчащий от избыточной худобы позвоночник больно упирался в холодный металл, доставляя дискомфорт. Но, на удивление, подросток не испытывал страха. Скорее любопытное ожидание от того, что будет происходить дальше.        Плотно закрытые голубые глаза слегка подрагивали, выдавая отсутствие сна у своего хозяина. Открывать их не хотелось, даже несмотря на то, что в помещении, очевидно, никого больше не было. Хотелось провалиться обратно в сон, надеясь больше никогда не увидеть и не пережить те ужасы, которые повстречались ему за последние несколько месяцев. А главное — никогда не увидеть безумную ухмыляющуюся рожу Стива. Никогда больше не бояться этого огня в зелёных глазах, предвещающего самые ужасные вещи… Никогда больше не прятать синяки под одеждой и украшениями… Никогда больше не вздрагивать, получая очередную пощёчину… Никогда больше…        Послышался звук открывающейся тяжёлой двери. Судя по грохоту она была железной, из-за чего вошедшему потребовалось не мало сил, чтобы попасть внутрь. Стук каблуков… Значит, вошла женщина. Незнакомка прошла в дальний угол, бормоча что-то себе под нос. Ди мог бы поклястся, что почувствовал на себе её взгляд, когда стол, на котором он лежал, резко развернули таким образом, что голова подростка оказалась перед взором дамочки. Что-то неаккуратно упало на стол, и подросток услышал, как к его уху осторожно наклонились. В этот момент вернулось чувство страха. — Прежде, чем я сделаю то, что собиралась, — шёпот подействовал на тело, как заряд электрического тока. Что-то было не так… — Ты должен понять, мой дорогой друг. Я ни о чём не жалею…        Ди почувствовал, как в грудь вонзили что-то холодное и острое, причинив при этом неввносимую боль. Хотелось разжать глаза и закричать, но тело предательски не слушалось, а слова застряли где-то глубоко в горле. Огромный металлический предмет, казалось, не вошёл внутрь даже наполовину, но уже доставлял столько боли, сколько не испытывал ни один человек на земле. Немного отойдя от шока, подросток начал извиваться на месте, словно его только что положили на что-то горячее. Услышав довольное сопение, он понял, что своими действиями доставляет огромное удовольствие мучащей его девушке.        Неизвестный предмет протолкнули ещё глубже, при этом схватив обездвиженного металлиста за горло, перекрывая дыхание. К рваному сопротивлению добавились всхлипы от попыток вобрать кислород. В этот момент Ди даже подумал о том, что все те муки, которые ему приходилось переживать в отношениях со Стивом, по сравнению с этим — божья благодать. Воздуха уже явно не хватало, когда длинные пальцы садистки немного ослабили хватку, но лишь для того, чтобы освободить губам ухо блондина от волос. — Ты застрял со мной, выродок, — голос сменился на до боли знакомый грубый тембр Стива, отчего парень успел пожалеть о своих размышлениях.        По всему помещению раздался отвратительный садистский хохот, остающийся адским звоном в ушах подростка, тело которого, наконец-то, стало ему подвластно, и из него вырвался истошный крик боли и мольбы о помощи.

***

       Резко распахнув голубые глаза, Ди осознал, что находится не на металлическом столе, а в мягкой тёплой постели квартиры, которую он видел первый раз в своей жизни. 《Это просто был сон》 — осознание этого немного успокаивало, заставляя сердце замедлить темп, а дыхание выровняться. Ему больше ничего не угрожало. Он в безопасности.        Аккуратно сев в кровати, подросток схватился рукой за голову, осознавая, что вчера его не хило так приложили затылком в бетон. Руки всё ещё пробивала мелкая дрожь, выдававшая появившийся нервный тик, а где-то глубоко внутри всё ещё сидело чувство страха. Парню казалось, что вот-вот распахнётся дверь, и Стив найдёт его, чтобы закончить то, что не удалось у него вчера. Если, конечно, парень не пролежал в отключке больше, чем один день.        Немного приведя в порядок мысли, Ди осознал, что спал в одних только джинсах: футболка и рубашка пропали в неизвестном направлении, оставив покалеченное тело владельца полностью открытым. Судорожно ища нужные элементы одежды поблизости, блондин как можно скорее распустил волосы, надеясь прикрыть ими хотя бы малую часть повреждений прежде, чем хозяин квартиры зайдёт проверить его. Накрывшись одеялом, словно гусеница, собирающаяся переводиться в бабочку, он внимательно изучил окружающую его обстановку: квартира была небольшая, но достаточно уютная, если учесть тот факт, что хозяин, судя по всему, жил один и убираться особо не любил, о чём свидетельствовал небольшой мусор, судя по всему, находившийся на своём месте со вчерашнего дня. Кровать была мягкой, а белое постельное бельё, пожалуй, было единственным светлым пятном этого маленького мира. С правой стороны оказалось что-то на подобии кухни, при взгляде на которую неожиданно проснулся голод. — Как самочувствие? — в дверях показалась сгорбленная фигура Чеса, облачённого в несменяемую рубашку с майкой, джинсы и бандану. Волосы, как обычно, не имели даже намёка на то, что к ним когда-нибудь притрагивалась расчёска, а в руке лежала пачка неизвестных таблеток. Увидев знакомое лицо, Ди выдохнул, почувствовав лёгкое облегчение от того, что его спас кто-то знакомый. Но в то же время он прекрасно понимал, что сейчас придётся объясняться не только перед старым другом отца, но и перед ним самим, так как, выяснив обстоятельства, музыкант сто процентов вернёт его домой, где его отсутствие, скорее всего, уже вызвало подозрения. — Пей, — Чес протянул подростку две капсулы, захватив ещё и стакан с водой, — Полегчает.        Ди аккуратно принял из рук шатена стакан, стараясь прикрыть ужасные синяки на запястьях. Обратив внимание на руку, в которой находилась упаковка от капсул, подросток внутренне улыбнулся: «Финибут». С этим препаратом он был знаком не по наслышке: когда-то он купил две или даже три упаковки таких капсул, пожелав свести счёты с жизнью. Однако оказалось, что проглотить разом десять таблеток не так легко, как проглотить одну или две. Блондин просто физически не смог. — Твоя одежда в стирке, — Чес аккуратно присел на край кровати, принимая обратно стакан, — Вчерашний твой друг был… не очень аккуратен. — Отец знает об этом, — голубые глаза слегка дёргались от стресса и беспокойства. — Я сказал ему, что ты помогаешь мне с программой, — мужчина развернулся в сторону подростка, — Но я хотел бы знать, что на самом деле произошло? — Это мой очень хороший знакомый. Мы немного…— голос дрогнул, пытаясь сообщить о лжи своего хозяина, — Повздорили. — Хорошие знакомые? — подростку не поверили, тонко намекая на бордовую метку на шее, — Из-за чего же повздорили? — Это мелочи… — Из-за мелочей люди сознание не теряют, — карие глаза мужчины в упор уставились на сына мпталлистов, — И засос не остаются.        Воцарилось молчание. Ди судорожно пытался прикрыть шею от внимательного собеседника, в то время как тот терпеливо выжидал от него откровения. 《Лучше бы я тогда умер》 — осознав неизбежность этого разговора, блондин ждал наводящих вопросов, потому как сам он не собирался ничего рассказывать. — Я сделаю кофе, — Чес неожиданно встал со своего места, словно потерял всякий интерес к подростку, — Ты должен понимать, Ди, я не могу помочь тебе, если не знаю правды.        Довольно улыбаясь, мужчина услышал, как спасённый им подросток заёрзал на месте, что означало сомнения в правильности своей лжи. Шатен не спал всю ночь, слыша как подросток то и дело кричит или плачет во сне. Причиной бессонницы также стала череда нескончаемых вопросов: что, если бы вчера он не забыл бумажник в магазине? что, если бы решил сходить за ним завтра? что, если бы не заглянул в тот злополучный переулок? что, если бы…        За спиной послышались тихие шаги, отдающие тихим звуком приземляющихся стоп. Ди аккуратно сел за стол, оставив одеяло на кровати, но всё ещё пытаясь скрыть 《подарки》от 《знакомого》. — Это Стив, — подросток наконец-то собрался с духом, — мой парень. — Твой кто? — Чес поставил на стол две кружки, приземлились рядом и делая вид, что ни капли не удивлён. — Парень... бывший парень. Мы встречались почти полгода, — снова вернулась дрожь в руках, а скулы выступили сильнее от появившегося напряжения. — Видимо, он придерживался взглядов 《бьёт — значит, любит》— собеседник пытался скрыть за маской иронии своё беспокойство. — Частично, — блондин на секунду расслабился, — На самом деле, эти отношения нужно было закончить давно... Но я... я не мог...не имел права. — В каком смысле? — заметив дрожь в голосе подростка, Чес заметно напрягся, даже подавшись всем телом вперёд, — Ты же не хочешь сказать, что..?        Ди медленно кивнул, не в силах произнести это в слух. К горлу тут же подступил ком, а глаза судорожно начали слезиться. Закрыв лицо дрожащими ладонями, он попытался успокоиться.        Изнасилование... Чес не мог, нет, не хотел верить в то, что это могло произойти с Ди. С этим холодным, рассудительным и трезво мыслящим подростком, который, казалось, даже спит с открытыми глазами. Это тонкое дистрофичное тело, которое реально сдувало порывами сильного ветра, подверглось бог знает каким извращениям, которые потом переросли в постоянное насилие. Что уж там говорить об убитой психике, которой вовремя не оказали помощь, и подростку пришлось самостоятельно проходить через это, не имея рядом человека, который мог бы ему помочь, поддержать или, чёрт возьми, просто обнять и сказать, что всё будет хорошо. — Почему ты не сказал? — немного отойдя от шока, Чес решил продолжить. — Он пригрозил рассказать отцу, — Ди начал дрожать сильнее, захлёбываясь в собственных слезах, — Знаешь ли, не так я представлял себе каминг-аут.        Мужчина всё ещё был потрясён таким раскладом событий. Он готов был услышать что угодно: что подросток должен денег, связался с криминалом или, на худой конец, начал употреблять наркотики. Но только не это. Сложно было даже объяснить, что пугало больше: тот факт, что над блондином надругались или то, что после этого тот ещё долгое время видел лицо этого ублюдка, прекрасно понимая, что не в силах избавиться от него. В любом случае, оба варианта были абсолютно отвратительны и поражали своей жестокостью.        Чес поднялся со своего места и на ватных ногах подошёл к подростку, всё ещё пытавшемуся прикрыться. — Дай посмотреть, — мужчина протянул руку к распущенным волосам металлиста, желая их убрать. — Чес, прошу, не надо, — тот дёрнулся, стараясь не допустить прикосновения, — Там нет ничего серьёзного. — Ди...— шатен повернул голову подростка так, чтобы их глаза встретились, — что я говорил о помощи? Осознав своё положение, тот всё же медленно кивнул, собрав волосы в высокий хвост, открывая другу семьи больший обзор. Положив руки на колени, блондин закрыл глаза, стараясь не вспоминать о том, как был получен каждый синяк или кровоподтёк.        Чес аккуратно провёл кончиками пальцев по шее сидящего Ди, отчего последний нервно сглотнул, показывая выработанный за длительное время рефлекс. На шее были видны линии пальцев, много раз касающихся тонкой кожи, перекрывая кислород. Рядом с одной из таких линий красовался огромный бордовый засос, появившийся вчера вечером. Шатен поморщился, представив картину обстоятельств, при которых появилась метка.        Коснувшись золотистых волос, Чес услышал звук, напоминающий хруст соломы. Этот урод додумался поджигать шевелюру Ди. Откинув их на левое плечо подростка, мужчина увидел две тёмные ямки прямо на шее там, где от излишней худобы выпирали позвонки. — Синий Winston месяц назад, — шёпотом прокомментировал хозяин ужаса, — и Marlbolo неделю назад. Мне, правда, не было больно. Об него тушили сигареты. Использовали, как пепельницу... Словно он ничего не чувствует. И, как бы не пытался он уверить в обратном, ему было больно. Просто этого нельзя было показать.        Спина, украшенная кучей синяков самых разных размеров, нервно подрагивала при любом прикосновении к ней. Удивительно, как за такой длительный срок подростку до сих пор не сломали позвоночник, которому, по сути, доставалось больше всего. Теперь было ясно, почему Ди так переживал отсутствие по близости футболки. Зрелище было действительно пугающим.        Обойдя подростка, Чес, наконец, срсредоточил своё внимание на лице. Засохшая кровь из переломанного носа тянулись вплоть до верхней губы; на скуле остался огромный синяк, который не скроет ни одна косметика. Раздробленная внутри нижняя губа вся измазана кровью и слегка припухла, отчего вид у пострадавшего стал пугающе-несчастным. Глаза плотно закрыты в попытке не встретиться взглядом с изучающим его мужчиной. По щеке медленно катилась одинокая слеза, которую Чес убрал указательным пальцем. На запястья он старался не смотреть. Ещё ночью, когда он принёс его домой, его искренне удивила прочность костей столь хрупкого по своему телосложению человека, потому как от такой крепкой хватки рука просто должна была сломаться. Но на ней лишь остался синяк.        Раздался дверной звонок, отчего Ди резко распахнул глаза и с ужасом посмотрел на Чеса, который всем своим видом изображал искреннее сожаление. Отвлекшись от изучения повреждений, он вышел из-за стола и пошёл к входной двери. — Кто это? — стараясь не поддаваться панике, блондин вцепиося в край стула. — Надеюсь, ты меня простишь, — Чес медленно начал выворачивать замки, отпирая дверь, — Но эти люди хотят тебе помочь.        За распахнутой дверью стояла милая женщина лет тридцати, одетая в полицейскую форму и держащая в руках папку с какими-то документами. За её спиной, придерживая оранжевый чемоданчик, стоял мужчина, судя по форме, являющийся санитаром скорой помощи. Ди в страхе слез со стула, пытаясь скрыться в глубине квартиры, чтобы эта история поскорее закончилась. — Доброе утро, — женщина переступила порог, — полицию вы вызывали? Донесение о причинении вреда здоровью несовершеннолетнему? — Он убьёт меня, — услышав подтверждение своим догадкам, подросток осел на пол, схватившись за волосы с такой силой, будто хотел их вырвать, — Найдёт и убьёт. — Ди, — заметив, что блондин на грани истерики, Чес сел рядом с ним, — никто никого не найдёт. Я вызвал полицию, чтоб тебе помогли. — Мы защитим тебя, только если ты позволишь нам это сделать, — прокурор присела на корточки, стараясь наладить с потерпевшим зрительный контакт, — Скажи, пожалуйста, как тебя зовут? — Прошу вас, не говорите ему, что это я, — прижимаясь поближе к Чесу, Ди чувствовал, как истерика охватывает его всего, — он обещал убить меня за это...он знает, где я...он... Чес аккуратно обнял подростка, кивнув прокурору, а женщина, поняв, что психика ребёнка сейчас просто не позволит ему что-либо сказать, дала знак санитару о немедленной госпитализации. Придерживая мальчика за плечо, Чес пытался уверить его в том, что никто не позволит Стиву даже близко подойти к нему, не говоря уже о том, чтобы нанести какие-либо новые увечья.        Уже в больнице, передав Ди в надёжные руки специалистов, снимающих побои под присмотром подъехавшего полицейского психолога, мужчина давал показания вызванной женщине прокурору, осознавая, что крупно влип в две трудновыполняемые задачи: объяснение Глэму и всей семье металлистов ориентации их старшего сына и преступления, совершённого против него, и суды, на которых он будет добиваться наивысшей степени наказания для этого урода. Ну, а если, по какой-то причине, этого сделать не получится, Чес лично с ним разберётся. По своим методам.