Пора возвращаться домой

- Взять только тот, в чьей груди бьется сердце. Ну, в том плане, который тебе нравится: романтическом. - Но ведь Чимин пытался и, между прочим, почему у него была перчатка под скафандром, а у меня – нет? Или, может у него поэтому и не вышло? – тараторил профессор, заставляя Пака задержаться еще немного. Юнги выпрямился: - Тс, Намджун, слишком много слов, к тому же не нужных. Я же говорю, нужна… - Мин задумался. – Вы, люди, называете это душой. Вот и тот, кто это делал… тоже думал, что есть такое понятие. -Но Чимин… - начал Джун, когда его резко перебил Мин, резкий голос которого разбудил Чонгука. - Твой обожаемый капитан, которого ты защищаешь, роется в твоих бумагах, ненавидит весь экипаж, включая тебя, просто потому что ты связал себя с Хосоком. Он – монстр, каких еще поискать, Намджун. – Чонгук кивал, подтверждая слова Юнги. – Ты сам знаешь, что люди, по мнению Адмирала, одни из самых агрессивных созданий, а он тому подтверждение. Мин поморщился, ему было чертовски неприятно от этого разговора: - У Чимина сердца нет. – закончил Мин, давая понять, что больше он про Пака говорить не хочет. – Но вот что интересно. Это комплекс артефактов. Где-то есть еще три пирамидки. - Но откуда они? – Джун делал пометки в своем дневнике, но отвлекся. – Юнги, твои пятна стали больше. Может, тебе вернуться домой? И Пак действительно заметил, как запястья и предплечья ученого были полностью черными. Юнги давно не выпускал пар, это могло быть опасно, но почему-то Пак впервые не испытал раздражения. Ему, напротив, стало…. интересно? - Мне стоит убить капитана, тогда моя жизнь станет в разы лучше. - Юнги действительно был зол. – Я не могу уехать, даже если захочу, и даже ты не сможешь снова прикрыть меня. Я не хочу лишиться работы из-за того, какой я. - Но, Юнги, в этом нет ничего плохого, я понимаю, что ты умеешь сдерживать ярость, но тебе ведь тяжело. Уезжай, вернешься, только если будет что-то срочное. - Заткнись уже! – прорычал старший. – Хватит, Намджун! Я, конечно, не зря проходил курсы самоконтроля, но ты меня бесишь. Так и хочется свернуть твою хрупкую шейку, человек. Теперь Чимин действительно понимал, почему Мин старается работать, а если честно, то и постоянно быть в одиночестве. Намджун же вовсе не боялся, видимо такие срывы у Юнги происходят постоянно. - Знаешь, Хосок всегда говорит… Дальше Пак слушать не стал: девчачьи сплетни ему были неинтересны, а вот профессор Мин, что был на грани срыва, стал очень даже интересен. Если все правильно подстроить, после вспышки ярости, которую Пак спровоцирует и устранит, как настоящий капитан, Юнги отстранят от экспедиции и на корабле будет на одного раздражающего так сильно Пака существа меньше. Что же, осталось только доставать Мина. А уж Чимин точно знал, что это будет несложно: нужно просто снова и снова указывать профессору на его вид, который недолюбливали практически все в этой галактике, и вмешиваться в межличностные отношения, особенно Хосока и Намджуна. Чимин довольно улыбнулся, а потом он и не заметил, как сон пришел к нему. Пока все мысли капитана были забиты планами, профессора снова вернулись к изучению артефакта. И хотя Юнги всеми правдами и неправдами выгонял Чонгука и Намджуна спать, последний все равно остался. -Нужно найти еще три точно таких же артефакта, Намджун. И тогда откроется какой-то портал… Вроде бы… - Юнги выпрямился, потирая шею. Все-таки он любил свою работу, несмотря ни на что. - Знаешь, Юнги, аномалий схожих с этой больше нет. – Джун задумался. – Значит ли это, что все 4 артефакта на этой планете, хм? - Это твоя специальность, - фыркнул Мин и стал выталкивать профессора из кабинета, им обоим следовало отдохнуть. – Подумаешь завтра, или Хосок что-то подскажет. Все. Мин не дал шанса Намджуну ответить и быстро ушел: меньше всего Юнги хотелось, чтобы младший увидел, как чернеет его кожа. Юнги стоило отдохнуть.

***

Каждому в этой галактике ребенку родители рассказывали одну очень старую сказку, и Чимин не был исключением. - Задолго до того, как человечество узнало обо всех этих прекрасных видах, - мама мягко гладила его по волосам. – я даже думаю, что человечество тогда и вовсе не существовало, жили в нашей галактике великие существа. Они были столь могущественны, что смогли обуздать черные дыры. Они превратили их энергию в порталы. Чимин с восторгом слушал раз за разом о великих существах, мечтая когда-то стать таким же. Конечно, он знал о странных строениях, находившихся на четырех самых близких к черной дыре планетах. О них все знали. Он знал также, что ученые все еще не выяснили происхождения этих огромных машин, а иначе их не назовешь: они были похожи на те огромные земные микроскопы, которые занимали целую комнату. И, конечно, всем давно было известно, что все эти четыре планеты полностью лишились жизни. - И вот они открыли новый, абсолютно неизведанный мир. Но он был столь опасен и полон тайн, что теперь портал навсегда закрыт, а многие расы полностью вымерли. Они были героями, которые спасли нашу с тобой галактику. Твой папа тоже герой, котенок, и ты им когда-то станешь. Так уж повелось, что практически сто процентов мужского населения земли становились военными. Так повелось, что люди считались особо опасными. Но Чимин знал, что хочет защищать лишь свою Землю, свою семью, свой дом.

***

Ким не спал: голову тревожили мысли, которые крутились вокруг артефакта, вокруг Юнги и вокруг Чимина. Профессор хихикал раньше, что между ними двумя какая-то особая связь, но теперь становилось скорее страшно, чем смешно. Юнги был зол, он был на грани нервного срыва, что грозило всему экипажу меньше, чем самому Мину: сдерживать гнев для туоринийцев было подобно пытке. Но если боль, Ким уверен, Юнги в повседневной жизни привык испытывать и умело справляется с гневом на нужном уровне, чтобы не причинить себе непоправимый вред, то теперь он опасался за жизнь старшего. Тот был слишком добрым, чтобы навредить кому-то другому, так что он, вероятно, лучше покончит с собой, чем нанесет урон Намджуну или Хо. Впрочем, к другим членам экипажа Юнги относился вполне добродушно, так что в опасности оставались только двое – Юнги и Чимин. Он так и просидит до самого утра, позволяя Хосоку себя обнимать, а после он снова вернется в лабораторию, чтобы безвылазно провести там еще сутки. Под вечер этого дня, когда почти все члены команды весело переговариваясь, устроились в общей комнате за ужином, крейсер тряхнуло, а по стенкам пронеслись неприятные вибрации. До ушей Чонгука донесся странный звук: - Что это? - Вой. – заключил Хосок. – Животный вой умирающего существа. - Но на планете совсем нет жизни… - все обернулись на Намджуна, когда тот в растерянности проговорил это, а корабль снова тряхнуло, а звуки того самого воя разбавил скрежет металла.