Мать

      С точки зрения всех этих книжек, написанных «опытными психологами и педиатрами» Шепард была просто отвратительной матерью. Она не сюсюкалась со своим ребенком, не целовала больное место, если дочка поранилась и никогда не называла ее каким-либо ласковым словом. Но Анья всегда говорила матери, что она — самая лучшая. И плевать, что значительную часть жизнь ее не было рядом, Шепард была где угодно, но не у кровати болеющей Аньи, не в кабинете директора ее школы. Девочка принимала это как должное. Естественно, она же должна гордиться, ведь ее мать — Коммандер Шепард — человек с большой буквы, гордость Альянса и всего человечества. От этой напыщенности хотелось блевать, а с возрастом титул матери все меньше и меньше вызывал восторг.       Шепард «была» отвратительной матерью, потому что попросту не умела и не понимала, как быть нормальной. Она таскала девочку в слинге и кормила ее грудью почти до 2-х лет. Кормила бы и дальше, если бы не Торфан. Анье хотелось выть от досады, потому что ей не нужны были вещи или подарки, присланные матерью в огромных и тяжелых коробках. Ей нужна была она сама. Хотя бы раз в неделю. Хотя бы на час. Чтобы она обняла ее, потрепала по кудрявой голове и поцеловала в лоб. Чтобы просто была рядом.       Анья завидовала. Завидовала своим одноклассникам, чьи родители забирали их со школы, завидовала интернет-друзьям, которые постоянно писали как мама вернулась с работы и испекла блинчиков или как отец после длительной командировки привез огромный подарок. Но девочке не нужны были ни подарки, ни блинчики. Она получала письма. Письма… которые она так сильно любила и ненавидела, письма, которые перечитывала и после лелеяла придуманный образ идеальной матери в своей голове. А Анье завидовали все остальные, ведь ее мать — Коммандер Шепард. Вот это честь.       А еще девочку долгие годы съедало любопытство — кто же является ее отцом? Шепард избегала этой темы и всячески ее переводила, но Анья была настойчива и сегодня решила попытать удачу в последний раз. — Мам, расскажи мне об моем отце.       Шепард от неожиданности скомкала в руке пару листов каких-то бумаг. Слова девочки ввели ее в ступор и заставили невольно притихнуть. Алан не знала, что ей ответить. Тема родительства всегда была для нее больной, а когда женщина сама стала матерью, то до последнего надеялась, что Анья не спросит еще раз. Очень зря.       В каюте воцарилась тишина и слышались работающий в аквариуме фильтр, а также скрип от колеса хомяка, он как всегда вовремя решает побегать в нем.

О т е ц

Четыре буквы, а значение огромное

— Мам?       У Алан ком в горле и странная улыбка на губах. Она помнила того человека, да чего таить — иногда даже вспоминала. Хорошее было время. — Мы вместе служили. Правда относились к разным частям.       Анья затихла, даже отвлекаясь от датапада. Разговоры с матерью были для нее словно кислород, особенно после стольких лет жизни без нее. Девочка жадно слушала чуть грубоватый, но в тоже время по-матерински нежный голос Шепард и не стеснялась просить еще. Любых слов. Хоть каких-то.       Алан и не понимала, как сильно дочь ее любит. Всегда любила и никогда не злилась. Хотя… нет. Бывали моменты. Бывало, когда «все» родители приезжали на мероприятия. «Все», кроме Шепард. Бывало, Анье не хватало тепла и ласки — ей все это заменяли подушка или книжка, иногда объятия педагога. Хоть и это все уже давно позади, но Анье до сих пор казалось, что вот опять, мама уедет и будет присылать сообщения или вещи, иногда просто сухие письма, без единого слова, сплошным текстом, написанные наспех и в официальном стиле. Так Алан писала, когда у нее не было времени выходить на связь. В такие моменты Анья откровенно завидовала детям, чьи родители звонили каждый день. Шепард — раз в неделю, и то не всегда. Анья все понимала.       Повзрослеть пришлось рано. Даже слишком рано. Девочке тогда исполнилось едва восемь, когда она узнала, что ее мать, Коммандер Шепард, Герой Цитадели, погибла. В космосе. Вместе со своей «Норманди» и доброй половиной экипажа. Просто словно растворилась, будто бы ее никогда и не существовало. А эти сочувствующие взгляды и странные перешептывания… Анья до сих пор не может спать спокойно, часто просыпаясь ночью и не веря, что вот она, мама рядом, живая и теплая, она «рядом». — Анья… — Шепард аккуратно садится рядом и обнимает девочку, ероша ее кудрявые рыжие волосы, прям как у самой Алан. Анья смеётся и прячет лицо где-то в груди матери.

Она рядом. Она дышит. Она живая.

— Он был… и есть, он… ммм, наши пути просто разошлись. Я уверена, что с ним все в порядке и он живёт полной жизнью.       Девочка замечает, как мать не спешит называть его имя, а ещё не смотреть в глаза. Она всё понимает. И сдается. — Это уже неважно.       Алан смеётся. — Ты думаешь? — Да. — отвечает Анья, прижимаясь к женщине щекой. — У тебя совершенно другие заботы. Сейчас же война. Ты не должна думать о таких вещах.       Шепард удивлённо смотрит на дочь, не находя слов, чтобы ответить. Ответ дочери обескуражил, от него засосало где-то под ложечкой. Неприятно. Как-то даже больно. Шепард клялась себе, что станет лучше, потому что Анья заслуживает лучшего. Быть может вообще другой матери, более чуткой, внимательной и вообще домоседки. Шепард думала, что потеряла свою дочь. Или теряет. — Я… Анья… Нет, это важно. Ты не могла спросить просто так. — Я вынашивала этот вопрос в себе несколько лет, мам, и так хотела задать его тебе лично. А когда сделала это, поняла, что легче мне от ответа не станет.       Ставит перед фактом. Дочь своей матери. Говорит правду, даже не смотря на то, что она не сладка. — Так почему же ты?.. — Как его звали?       Алан часто моргает, затем отводит взгляд, видимо собираясь с мыслями. Младшая Шепард молчит, отвернувшись от женщины и теребя край своей юбки. Столько всего хотелось спросить, узнать, почувствовать.

«Как ты выжила? Почему бросила меня? Зачем я тебе?»

«Ты любишь меня? Почему я росла без отца?»

«Ты не оставишь меня, мама?»

Но в ответ лишь тишина.

      Впрочем, как и всегда. Только сейчас Алан не соскочить с разговора. Ее дочь рядом, буквально под боком, сидит спиной к ней и кажется вот-вот заплачет. Это не разговор по видео-связи или омни-инструменту воспитательницы. Здесь не соврать. И Шепард понимает это. — Итан. — Что? — Его звали Итан, Анья. Вряд ли тебе что-то даст это. Даже с моими полномочиями информацию о нем найти достаточно сложно. Возможно, он дослужился до какого-то высокого звания и работает сейчас по контракту или вовсе бегает по хрен-знает-каким сверхсекретным миссиям.       Шепард откидывается на мягкие подушки, закинув правую руку за голову. Хотелось закурить. Где-то в животе неприятно тянет, а кончики пальцев покалывает. Она нервничает. Почему-то Алан казалось, что этот разговор пройдет не так гладко. — Мне этого и не нужно, мам.       Алан переводит взгляд на лицо своей дочери — Анья слабо улыбается, а ее карие глаза искрятся от радости. Девочка на коленках ползет к матери и ложится рядом, положив голову сначала на плечо, затем вновь на грудь — видимо слушая сердцебиение. Шепард улыбается, про себя отмечая, что она не заслуживает такой дочери.