Увидимся через шестьдесят лет

Было тихо. Непривычно тихо для такого огромного города как Сеул, пусть и с крыши тридцатиэтажного здания людской шум не был слышен так сильно. Свет вездесущих вывесок и реклам создавал яркий контраст с черным, облачным небом, на котором не было видно даже луны. Несильный ветер трепетал завязки на широкой черной рубашке стоявшего на краю юноши, и его, такие же светлые и выделяющиеся в темноте, как вывески внизу, волосы. Ветер проникал всюду, надувая широкие рукава, словно бы очерчивая стройную фигуру, лаская ее. Парень стоял молча, наблюдая за такими маленькими сейчас, свысока, людьми, что даже в столь поздний час продолжали прогуливаться по городу, решать свои дела, веселиться или плакать. Это была их ненасытная, неугомонная сущность, заставляющая все вокруг подчиняться ИХ желаниям и ИХ порядку. Животные так не живут. Они не создают проблемы природе в целом, и другим видам себе подобных в частности, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. В их жизни есть гармония: ночные животные не спят ночью, а дневные правят днем. Вот так просто. Люди так не умеют. - Господин, - тихий, хрипловатый голос человека позади почти утонул в окутавших парня думах, отчего губы последнего едва заметно скривились, хоть больше ничего и не выдавало факта неожиданности, - Сейчас не лучшее время, для того, чтобы… - Посмотри на них, Чонгук. – прервал его низкий, до неприличия глубокий тембр. Светловолосый парень не оборачивался на собеседника, по сути, вообще не двигался с места, но все равно создавалось ощущение некого толчка, заставившего Чонгука сделать пару шагов вперед и почти поравняться плечами со своим господином. На его лице не было, кажется, совсем никаких эмоций, но Чонгук знал его слишком давно, так что умел расшифровывать даже угол наклона головы в ту или иную сторону, и что конкретно он означает в данной ситуации. – Они все такие бесполезные, не находишь? Каждый считает, что именно он уникален и, безусловно, рано или поздно проявит себя в жизни, перевернет этот мир и станет супергероем. Каждый. А что в итоге? Парень позади глубоко выдохнул, пытаясь ненавязчиво заглянуть в лицо светловолосому, на что тот улыбнулся и опустил голову. - Довольно жалкое зрелище, м? Мнят себя повелителями всего сущего, но не могут разобраться даже с самими собой. Что говорить об их понятиях добра и зла… - Господин, Сокджин уже недалеко, вам стоит укрыться, - словно и не слышал его Чонгук, расслабленно глядя на землю под ногами. - Он не сможет поймать меня, - пожал плечами светловолосый, - Так что скажи мне, Чонгук, как люди могут быть так глупы и самонадеянны? Почему настолько лживы и высокомерны, хоть и называют это пороками? - Не все люди одинаковы, - качнул головой Чонгук, сдаваясь, ведь когда его господин задавал вопрос, он не отставал до тех пор пока не получит на него ответ, – Я ведь уже говорил Вам, что понятия добра и зла – лишь ориентиры, а не непреложный завет, поэтому кто-то следует по пути добра, а кто-то вопреки – склонятся к тьме. Голос парня звучал ровно и скучающе, словно он рассказывал ребенку очевидную истину. Правда, снисхождения или раздражения, что так присуще растолковывающим что-то детям людям, не было, это была скорее просто усталость повторять одно и тоже. - Но почему вы решили, что что-то хорошо, а что-то плохо? Почему осуждаете маньяков или убийц, если они несут вам освобождение? Почему решили, что богам это неугодно, а ваше смирение – именно то, что нужно? – светловолосый юноша откинул голову назад, заглядывая в небо и широко улыбаясь, - Что если все наоборот? Не думал об этом? - Все боги, созданные людьми – это всего лишь условность, чтобы мотивировать массы на действия, согласно ориентирам добра и зла, - все также ровно как и до этого ответил Чонгук, проходясь глазами от виска светловолосого, до линии скул и острого подбородка, вскоре опускаясь к длинной светлой шее и виднеющейся в разрезе рубашки вздымающейся груди. - Ваша жизнь похожа на жизнь бабочки. Столько усилий и мнимых целей, столько мечтаний и грехов, а все только для того чтобы стать кем-то другим. Как гусеница, родившаяся и живущая, чтобы когда-то превратиться в бабочку. Почему тогда люди страшатся смерти, а гусеница не боится окружать себя коконом? - Почему Вы бежите от встречи с Хосоком? – задал встречный вопрос Чонгук, уже через секунду осекаясь и опуская глаза, ведь на лице светловолосого дернулся нерв, и он впервые за вечер направил свой взор на слугу позади. Чонгук соединил руки в замок и, почтительно склонив голову, отступил назад, но светловолосый лишь качнул головой и повернулся к собеседнику уже всем корпусом. Темноволосый широкоплечий парень, со светлой, даже бледной кожей и пурпурными, выделяющимися на контрасте губами, в белой, застегнутой на все пуговицы приталенной рубашке и классических широких брюках, поверх которых длинный, почти в пол, плащ черного, как и опущенные сейчас глаза, цвета, всем своим видом показывал смирение, но знал, что не обманет. Он и не пытался. Давно перестал даже пытаться притворяться. - Скажи мне, - парень сделал широкий шаг в сторону все еще пятящегося назад Чонгука, что вскоре наткнулся на холодную поверхность железной двери крыши, - Почему ты здесь? Чонгук на секунду замер, вскидывая на господина глаза и недоуменно глядя в их темноту, а затем снова опустил, негромко отвечая: - Потому что Вы, Господин, желаете этого. - Не так, - качнул головой тот, - Я ничего не желаю. Так почему? - Потому что Вы, Господин, желаете это, - упрямо повторил Чонгук, чувствуя, как легкий ветерок колыхнул полы его длинного черного плаща при приближении светловолосого. - Ты такой упрямый, Чонгук… - подойдя совсем вплотную, прошептал он, наклоняясь к уху брюнета и чуть ухмыляясь, - Тогда почему я желаю этого? Чонгук мог чувствовать дыхание последнего на своем ухе и его опустившийся вконец голос, звучащий уже больше утробно, нежели ясно, что, впрочем, не мешало понять смысл сказанных слов. Он дождался. - Потому что не можете получить, - пожал плечами Чонгук, поворачивая голову в сторону светловолосого и практически сталкиваясь с ним носами. Тот улыбнулся, на пару секунд останавливая взгляд на черных, без блика или отсвета, глазах своего слуги, а затем отстраняясь и теперь находясь уже в шаге от Чонгука. - Ты прав. – даже не попытался слукавить светловолосый, и качнул головой в знак согласия, - Знаешь, почему ты нравишься мне? Потому что ты такой же как и все. Совсем ничем не выделяющийся человек, такой же каких на земле миллиарды. Ты не Чон Чонгук, не двадцати двух летний парень, не студент, не артист, не сын или брат. Ты просто обычный человек. Чонгук на это лишь едва заметно склонил голову в знак согласия. - И вот я смотрю на тебя, самого обыкновенного и заурядного и не знаю, как подчинить. Почему я не могу? - Потому что я не конкретный человек. Не Чон Чонгук, не студент, не сын и не брат. Я просто обычный человек. – ответил ему брюнет, поднимая голову и заглядывая в шоколадные глаза напротив, - Поэтому Вы не можете меня подчинить. Я не личность, а оттого у вас нет рычагов давления. Это все равно, что приказывать камню. Ему нет дела до того, чего Вы желаете от него, как и до Вас в целом, он просто лежит на месте, пока кто-то живой не приложит к нему определенную силу и не подвинет на другое место. - Может, мне тоже стоит применить силу? – недобро улыбнулся светловолосый, снова подходя вплотную и обвивая запястья Чонгука своими руками, разводя их в стороны и грудью надавливая на грудь парня, что и так уже был прижат к стене. – Если ты сравниваешь себя с камнем, в этом есть смысл. - Сила не заставляет камень хотеть переместиться или не мотивирует его к этому перемещению, она просто двигает его. От этого в камне ничего не меняется. – голос Чонгука звучит ниже, чем прежде, в нем начинают появляться нотки хрипа и слабо сдерживаемого возбуждения. - Есть много рычагов давления, кроме силы, кому как ни тебе знать это… - ответил светловолосый, кончиком носа касаясь чужого виска и ведя от него вниз, прямо до наглухо застегнутых пуговиц рубашки. - Но я не Чон Чонгук, так что тебе неизвестно, на какие нужно надавить. – Чонгук глубоко вздохнул, чувствуя легкий, едва ощутимые касания чужой холодной кожи о свою собственную, и прикрыл глаза, откидывая голову назад. Шестьдесят лет - срок не малый, а потому внутри у брюнета едва ли не клокочет от желания наконец прикоснуться. - Тогда мне стоит попробовать все, - снова улыбнулся светловолосый, губами касаясь чужой шеи и пробно прикусывая ее зубами, отчего Чонгук шумно выдохнул и распахнул глаза. Он знал, что будет дальше, ведь так было всегда. Каждый чертов раз вот уже почти тысячу лет происходит одно и тоже, словно по заранее продуманному сценарию, и, что самое удивительное, все равно, ни на грамм не меняется. Меняются сезоны, года, рушатся и возводятся здания, эпохи сменяют эпохи, а Тэхен все продолжает повторять одни и те же слова раз за разом. Снова и снова по какому-то бесконечному для него кругу. - Тебе это никогда не надоест, а? – теперь настала пора уже Чонгука ухмыляться, ведь Тэхен, как и сотни раз до этого, поднял голову и почти неуверенно коснулся губ Чонгука своими. В его глазах скользнуло узнавание, воспоминания медленно возвращались в сознание. Блондин даже начал слегка подрагивать и явно медлить, ведь с каждой секундой все больше понимал, кто перед ним сейчас находится, но все равно продолжал, покусывая и посасывая, даже не требуя, а скорее робко прося подчиниться, в чём Чонгук не смог по итогу отказать. Он приоткрыл губы, позволяя Тэхену проникнуть своим языком в его рот и жарко выдыхая, отчего руки светловолосого опали, и уже через секунду прижатым к стене оказался он. - Работает же, видишь? – на секунду отстранился Тэхен, жадно глотая воздух и снова припадая к влажным, покрасневшим губам Чонгука, что довольно сильно и настойчиво вдавливал его сейчас в стену, руками изучая изгибы чужого тела и получая на это рваные приглушенные вздохи. - Вижу, Тэхен, но не понимаю, почему ты постоянно делаешь это... – губы темноволосого опустились на шею парня, оставляя на своем пути яркие распухающие бутоны укусов и поцелуев. - Ты сам вынуждаешь меня... - сипло пробормотал Тэхен, елозя в чужих руках и распаляясь от этого еще больше, - Заставляешь верить, что я это ты, пока я не вспомню... Это тебе не надоедает, а? Темноволосый ухмыльнулся на это, продолжая ласкать чужую кожу шеи и подбородка, ощущая громко бьющееся сердце под своими руками и губами и недоумевая, как это может повторяться раз за разом, но продолжает так удивлять и заставлять наслаждаться моментом. Из раза в раз, из года в год. - Сокджин в пяти кварталах отсюда, - раздалось откуда-то слева, на что Тэхен предсказуемо вздрогнул в руках темноволосого, а сам Чонгук лениво повернул голову. Чимин стоял неподалеку, расслабленно откинувшись на стену за спиной. В левой руке, как и всегда, потрескивали языки пламени, а острый меч, с которым он никогда не расставался, находился по правую руку, прислоненный к стене. Белоснежные крылья в человеческом обличие были скрыты под свободной рубашкой, очень похожей на ту, что была надета на Тэхена. Главное различие было в цвете - насыщенном фиолетовом с яркой золотой окантовкой по краям. - Значит, нам уже пора, - отстраняясь от Тэхена, кивнул Чонгук. - В этом все равно нет смысла, - хмыкнул Тэхен, когда темноволосый уже развернулся спиной и собирался было снять плащ. - Не начинай снова… - устало выдохнул Чонгук, все-таки скидывая огромный кусок ткани со своих плеч. – Это все равно ничего не изменит… - Вот именно. Сколько еще это будет продолжаться? – качнул головой Тэхен в отчаяние. – Все всегда заканчивается одним… - Не в этот раз. – без каких-либо эмоций в голосе заявил Чонгук, покосившись на Чимина и чуть кривя губы, когда Тэхен попытался отступить. – Подойди ко мне, нам нужно уходить отсюда. - Он снова сделает это. Ты не изменишь этого. Я устал. - Ты забываешь все с новой жизнью. Ты не можешь устать, - снова качнул головой Чонгук, ухватывая Тэхена за руку и притягивая ближе, чтобы была возможность развязать завязки на свободной рубашке светловолосого. - Но сейчас я все помню. И я устал. – упрямо повторил Тэхен, не отталкивая руки брюнета, но и никак не помогая ему. - Тэхен… - губы Чонгука приоткрылись, он окончательно разделался с рубашкой и сейчас мягко откинул ее в сторону, не без восхищения наблюдая за тем, как черные как смоль крылья расправляются и нависают над ними обоими. – Не говори этого. В этот раз все получится. Светловолосый на это только невесело хмыкнул и склонил голову, из-под опущенных ресниц наблюдая за тем, как Чонгук, едва ли не задержав дыхание, с восхищением оглядывает всю его фигуру взглядом, в итоге, протягивая руку и касаясь отдающих синивой перьев и пропуская их через пальцы. - Между прочим, Хосок тоже на подходе, и вам стоит поторопиться… - со скучающим выражением на лице вмешался Чимин. - Почему они никогда не приходят вместе? Это было бы в разы удобнее... Джин мог бы и вовсе все свое небесное воинство прихватить, чтобы нас остановить... - на лице Чонгука заиграла усмешка, а руки оплели фигуру блондина, на что Чимин лишь едва заметно прикусил губу. Тэхен, в свою очередь, обнял брюнета в ответ, с силой прижимая к груди и чуть присаживаясь, чтобы оттолкнуться. От первого взмаха крыльями все вокруг обдало волной воздуха, доставшей даже до Чимина, но блондин и бровью не повел на это, с тяжелым сердцем наблюдая, как Тэхен взмывает выше, набирая скорость и вскоре скрываясь за соседним небоскребом. Еще несколько секунд вокруг стояла оглушающая тишина, а затем воздух над крышей разорвал ещё более громкий чем до этого звук крыльев, но уже не Тэхена. Хосок, одетый в свободный, развевающийся при полете белоснежные костюм, с огромным, в разы превосходящим обычные ангельские мечи, клинком, выглядел более чем сурово. Летел он быстрее Тэхена в разы, и безусловно не только потому что крыльев у него было шесть, но даже при такой скорости, успел кинуть на Чимина короткий, нечитаемый взгляд, прежде чем скрыться за той же крышей, куда пару секунд назад нырнул Тэхен. - Ну, вот и все. – только и успел сказать Чимин, прежде чем тишину ночи разорвал первый, будоражащий кровь вскрик. Чимину не нужно было быть там, чтобы знать – Хосок ранил Тэхена прямо сейчас. За этим вскриком последовал ещё один, уже далеко не болезненный, а скорее воинственный. Джин тоже нагнал их. Чимин сокрушено опустил голову. Если раньше и был шанс, что Чонгук и Тэхен смогут сбежать, то теперь он был утерян. Снова. Смотреть на схватку не было ни желания, ни необходимости, он уже видел это, и далеко не раз. Сейчас бескрылый Чонгук был скинут на ближайшую крышу, а Джин всеми силами сдерживал его от смерти, чтобы тот не смог перевоплотиться, пока Хосок не закончит начатое. Последующие звуки борьбы, вскрики боли, негодования и поражения Чимин предпочел не слушать, призывая как никогда оглушающую грозу, чтобы замести следы не только очередной драки, но и своего пребывания тут, так как слушать очередную нотацию от Джина не хотелось. Вскоре прогремел один из самых мощных раскатов грома, но даже он не заглушил громкий вскрик Чонгука, когда Тэхену, вероятно, был нанесен смертельный удар. Затем все стихло. Гроза начала успокаиваться, а вместе с ней и быстро бьющееся сердце Чимина поутихло. На этом все. Он снова ничем не помог Тэхену. Да и не смог бы. Оставаться здесь и дальше было бессмысленно, но улететь Чимин все же не смог, спустя пару минут тихо взмывая высоко в небо и с опаской оглядывая округу. Ни Джина, ни Хосока поблизости видно не было, лишь в паре кварталов на крыше ещё более высокого чем до этого здания виднелись две неподвижные фигуры, к которым Чимин и двинулся. - Выражаясь языком людей, "хоть убей, но я не понимаю, зачем ты это делаешь". - покачал головой он, приземляясь, отчего его светлые волосы разметались в разные стороны, создавая некий беспорядок на голове, который, к слову, шел парню ничуть не меньше, чем предыдущая прическа. - Целых шестьдесят лет быть слугой, а все ради этих жалких пары минут… Чонгук, сгорбленный и сломленный, весь в крови и синяках, сидел на коленях перед бездыханным телом Тэхена и бездумно перебирал уже холодеющие пальцы демона. Появлению Чимина он был не удивлен, а на вопрос лишь пожал плечами, потому что архангел задаёт его уже не в первый и, вероятно, не в последний раз. - И главное - зачем ты уподобился людям? Ты ненавидел их на небесах, не забыл? Так почему сейчас вдруг так проникся? Начал чувствовать и любить? Это ведь идёт в пакете с болью, тоской, депрессией и прочими людскими "чувствами", - скривился блондин, пытаясь подражать проникновенному голосу Чонгука где-то на тридцать четвертый год очередной службы, - А значит, видеть его... - Чимин кинул взгляд на бездыханное тело, лежащее всего в паре метров от его ног, - ...смерть тебе, как минимум, неприятно. Так и зачем все это? Чонгук во время мозгового штурма блондина так и не сдвинулся с места, продолжая глазами изучать лицо окровавленного Тэхена, остатки крыльев которого лежали вокруг мертвого тела. Его губы немного приоткрылись, дыхание стало почти неуловимым, он даже моргать перестал, полностью растворяясь в созерцание бездыханного тела, хоть знал каждую чёрточку и родинку, как свою собственную. - Почему ты молчишь? Ты со мной видишься раз в шестьдесят лет, но все равно молчишь. Это становится некрасиво. Парень притворно надул губы и скрестил руки на груди, на манер людей. Чонгук же, повернув голову, только беззлобно рассмеялся над позой блондина, а уже через секунду его смех подхватил и сам Чимин, который даже согнулся пополам от накатившего приступа. - Не могу не улыбаться тебе в ответ, - вытирая рукавом широкополой рубашки проступившие слезы, заявил Чимин, но улыбка медленно начала сползать с его лица, когда глаза Чонгука вернулись к трупу у ног, а тонкие пальцы почти невесомо дотронулись до выбившейся из общей массы прядки волос, мягко заправляя ее за ухо. Не сказать, что эта картина чем-то отличалась от обычной, любого другого раза до этого, но Чимин все никак не мог смириться с тем, что Чонгук даже мёртвому Тэхену отдает все свое предпочтение и внимание. Он буквально следит за ним все то время, что Тэхен жив, а когда тот снова умирает, продолжает с упоением вглядываться и в его труп, пока тот окончательно не потеряет отголоски узнаваемости. Это одновременно и пугает и восхищает. - Может, уже пора отступить? - тихо, почти шепотом спросил Чимин, усаживаясь с другой стороны от тела Тэхена и пытаясь заглянуть Чонгуку в лицо. - Я не хочу отступать... - качнул головой брюнет, сплетая свои пальцы с холодными Тэхеновыми и мягко улыбаясь. - Он так и будет умирать, Хосок не позволит ему перевоплотиться в демона, как когда-то... Чонгук, пора отступить. Ваша встреча в саду и привела к его падению, быть может, если вы не увидитесь в его следующей жизни, он сможет прожить ее лучше? Правильнее? - Только не говори, что веришь в ту чушь, что затирает Джин, я прошу тебя, - сморщился Чонгук, поднимая на блондина глаза, - Кому как ни тебе знать, что в этом мире все не делится на чёрное и белое? Правильно прожить жизнь... Что ты подразумеваешь под этим? Угодить Отцу? Так никто из нас не знает, чего конкретно он желает, и я - живой тому пример... Чонгук замолчал на какое-то время, возвращая глаза на замочек из их с Тэхеном рук. Чимин тоже не решился отвечать сразу, выжидая, когда дыхание брюнета выровняется, а затем глухо произнес: - Он твое проклятье. - Он - мое освобождение. - Почему ты говоришь так? - почти с болью в голосе произнес Чимин, прикусывая губу. - Потому что его существование - единственное, что до сих пор связывает меня с Отцом. Тэхен должен был пасть и стать человеком, но не подчинился. Увидел в змие не грех и порок, как все, а что-то большее, что-то истинное, то, что Отец изначально заложил в меня... - Вы оба пали из-за этого, не забывай... - качнул головой Чимин. Он не мог отрицать справедливости слов брюнета, более того, и сам уже давно пришел к подобному выводу, но все же не мог понять, почему именно любимого сына Отец обрёк на этот бесконечный круг страданий. - Не пали, а лишь сделали то, что Он изначально планировал. Кто-то должен был, почему не мы? - безмятежно ответил Чонгук, поглаживая мягкие светлые волосы Тэхена, пропуская их сквозь пальцы и улыбаясь этому. - Ты страдаешь, как люди! - едва ли не выплюнул Чимин, душевное равновесие которого заметно пошатнулось. - Я чувствую. - Это отвратительно! - воскликнул Чимин. - Это прекрасно... - с улыбкой на губах, ответил Чонгук. - Что в этом прекрасного? - не унимался Чимин, а когда Чонгук ему не ответил, отчаянно воскликнул, - Посмотри на меня! Чонгук шумно выдохнул, в последний раз окидывая фигуру Тэхена взгляд и поднимаясь на ноги. Его темные глаза столкнулись со светлыми Чиминовыми. - Почему именно ты? - Я ведь был любимым сыном, помнишь? - чуть склонил голову вбок Чонгук, медленно направляясь в краю крыши, - Это цена Его любви. - Если обрекать кого-то на вечные страдания - это любовь, то я рад, что всего лишь архангел! - несдержанно воскликнул Чимин, едва ли не со слезами на глазах наблюдая за Чонгуком. Тот подошёл к самому краю крыши, на доли секунды останавливаясь и вглядываясь в темноту внизу, а затем разворачиваясь к Чимину лицом и криво улыбаясь. - Ты не обычный архангел, Чимин, и нравится тебе это или нет, но Отец даровал тебе не только мудрость, поэтому ты и помогаешь мне каждый раз... - Я не... - хотел было возразить блондин, но Чонгук лишь качнул головой на его возражения. - Я рад был повидаться, увидимся через шестьдесят лет... Чимин за тысячу лет должен был привыкнуть к этому, но так и не смог хоть раз сдержать шумный выдох, когда тело Чонгука, оттолкнувшись от поверхности, на секунду зависало в воздухе, а затем совсем неслышно падало вниз, растворяясь в ночной темноте. Не привык и к тому, что Тэхен в такие моменты начинал часто дышать, задыхаться в воздухе, словно тонущий человек, размахивать конечностями и биться в конвульсиях. Зато привык к тому, что его тело, словно безвольное, подхватывало демона тогда и несло к ближайшему водоёму, после чего уже и тело Тэхена тонуло в темноте под громкий всплеск воды... Чимин знал, что как только блондин утонет, его душа снова начнет возрождаться, а потому дьявольская сущность Чонгука будет активна только пока Тэхен не родится в новом, столь же прекрасном и невинном теле. Знал и что после этого Чонгук, его слуги, а также все архангелы начнут гонку за ним, а также то, что именно Чонгук найдет Тэхена первым. А потом проследуют года службы, после которых тот, наконец, все вспомнит и сегодняшняя ночь повториться... Именно тогда Чимин увидит их обоих вновь... Изменит ли он что-нибудь тогда? Конечно нет. Он и сам это прекрасно знает, но маленький огонек надежды горит в его душе, согреваемый пламенем в левой руке. Чонгук прав, Отец одарил его не только мудростью. Именно поэтому он не равнодушен к судьбам Чонгука и Тэхена. Именно поэтому пользуется своей возможностью спуститься на землю лишь раз в шестьдесят лет. И именно поэтому попытается вновь. В конце концов, истинный Чонгук и истинный Тэхен встречаются друг с другом всего лишь за несколько минут до смерти последнего, и, так уж сложилось, что Чимин всегда присутствует при этом. Так что он втроём снова встретятся вместе, чтобы ещё раз поговорить об этом. Все, что нужно, лишь подождать какие-то шестьдесят лет...