Тепло.

Артемий заваривает чай, чёрный, потому что откуда в этой глуши взяться его любимому зелёному чаю с ананасом. Чай этот, пусть и не зелёный, зато хотя бы есть. Он еле откопал его на складе Иркиного магазинчика и уже почти полез за кошельком, чтобы расплатиться, но та лишь сунула ему в руки коробку, говоря что-то про «красивые глаза» и «за счёт заведения». С Иркой Артемию классно, с ней легко и приятно. Сошлись они, в общем-то, совершенно неожиданно. В здравом уме Артемий, конечно, ни за что бы не стал заводить отношения с замужней женщиной. Он ценит доверие больше, чем может показаться на первый взгляд. Да и вы Толяна видели? В городе он бы такого за километр обходил, но тут, конечно, не получится — за километр тут разве что лес. К тому же, сколько бы он не пытался избегать его, судьба то и дело сталкивает их лбами, и что с этим делать Артемий пока не понимает. Заварив чай, он снова опускается за обеденный стол, глазами бегая то на тропинку, видимую из окна, то на выглядывающий из соседней комнаты силуэт сидящего за ноутбуком Никиты. Смеркается. Давыдов что-то сосредоточенно печатает на клавиатуре, то и дело хватаясь за опустевшую чашку, стоящую рядом. Заметив это, Артемий поднимается с места, проходя к той самой чашке, а затем обращается к самому Никите. — Чай или кофе? Никита в каком-то смысле и правда у них главный. Он «лицо» их стартапа, тот, кто смог собрать их вместе и заставить поверить в общую идею. Никита всегда казался Артемию человеком действия, однако больше всего это проявилось именно здесь, в Жуках. Давыдову удавалось не только придумывать с каждым разом всё более сумасшедший план побега, но и с переменным (не)успехом (спасибо Маслову) воплощать их в жизнь. Этим он и нравился Артемию, своей отчаянной верой в то, что в этот раз всё точно получится. Самому Артемию подобного оптимизма порой очень не хватало. — Кофе. Спасибо, Тём. — произносит Давыдов, поднимая голову лишь на секунду, чтобы поймать взгляд Артемия и кивнуть, а затем снова утыкается в светящийся экран. Наверное, списывается с потенциальными клиентами. Артемий молча проходит на кухню, доставая из шкафчика банку с растворимым кофе. Всё-таки кое-как они успели тут обжиться: каждому выбрали по чашке с соответствующим рисунком (Никите с петухом, потому что коллективный разум определил, что петух наилучшим образом отражает его личность, Дэну с коровой, тут без комментариев, ну, а Артемию досталась чашка с цветочным узором, которую отныне называли «дизайнерской»). Заварив кофе, Артемий подходит обратно к зевающему Давыдову и ставит чашку туда же, откуда взял, а сам присаживается на диван рядом с другом. — Помочь? — спрашивает Артемий, украдкой закладывая в экран, но не особо всматриваясь в содержимое. — Да не, — отнекивается Никита. То ли переписка с потенциальными клиентами такая увлекательная, то ли он нарочно себя делами занимает, чтоб не думать о недавно бросившей его Аньке. — Немного осталось… — себе под нос бормочет он, в который раз зевая. Такой смешной. Артемий видит в нём себя в такие моменты, в городе он тоже любил засиживаться допоздна за работой, пытаясь избежать чувства вины, твердящего в спину, что день потрачен впустую. Никита красивый. Тёма давно это заметил, но чем больше времени они проводят вместе, тем чаще эти мысли пробегают в его голове, особенно теперь, когда волей обстоятельств им приходится делить жилплошадь. Никита рядом с ним сонно потирает глаза и зевает. — Никит, эй, Никита, может спать пойдёшь? Сейчас на ноут упадешь же, — слегка взволнованно спрашивает Артемий, хватая норовящего ткнуться носом в горизонтальную поверхность Никиту за плечо, на что тот лишь меняет направление движения, но не его характер, в этот раз падая в бок, на самого Артемия. — Ты только это… Сохранить не забудь… — сонно бормочет Никита, закрывая слипающиеся глаза и укладываясь головой на его плечо. Артемий аккуратно закрывает все вкладки, перед этим, естественно, всё сохраняя, а потом выключает сам компьютер. Хватит работы на сегодня. В полудрёме Давыдов утыкается носом ему в шею, прижимаясь своим боком к его в попытке устроиться поудобнее. Тепло. Стараясь особо не двигаться, Артемий исподтишка наблюдает за расслабленным Никитой. Он выглядит таким умиротворенным, таким милым. Тёме хочется пальцами пройтись по лицу или поцеловать его в щёку. Но вместо этого он лишь слегка поворачивает голову и оставляет лёгкий поцелуй на виске парня, на что тот лишь легонько вертит головой у него на плече, не просыпаясь. За окном совсем стемнело, а на душе приятно. Не так уж и плохо временами в этих богом забытых Жуках.