Этот парень мне пасует

— Этот парень пасует мне! — всегда говорит Хината. Он говорит, как есть, потому что Кагеяма действительно ему пасует, хоть и не всегда удачно. Им обоим не хватает опыта и слаженности. Да, чёрт возьми, они знакомыми-то стали не так давно. Но добавить Кагеяме нечего, ведь он действительно пасует Хинате. Их атака работает. Не каждый раз, не без огрехов, недаром они встречаются не только в зале, но и за его пределами, чтоб отработать. И всё равно мало, всегда мало! Можно больше, можно лучше. И известие о тренировочном лагере в Токио как нельзя кстати. Добираются они не без приключений, конечно, Кагеяма впервые чувствовал, что его укачало в машине. Саеко-сан водит, как самоубийца. Но он вытерпел, он стоит на площадке, он бросает мяч, против него такие сильные команды… Ощущения потрясающие. Кагеяму захватывает воодушевление, и Хината, явно его почувствовавший, хлопает его по плечу: — Ты просто бросай мне мяч. Он просит этого всегда. Бросай мяч! Бросай мне! Ещё! Хинате нужно больше и больше, ещё и ещё, он словно маленький жадный демон, которого нужно кормить вовремя, иначе он сожрёт кого-нибудь. У Хинаты горят глаза и он полыхает жаждой игры. Иногда он пугает своим настроем не только чужих, но и своих. Хината просто чудовище. Не то, чтоб Кагеяма очень этого боялся. Он слышал, как Некомата-сенсей на том матче назвал о́ни, демонами с канабо их обоих. Он слышал, как его собственные товарищи по команде окрестили его эгоистичным королём. Наконец, Кагеяма каждый день слышит, как Тсукишима придумывает ему новое прозвище — каждое новое острее предыдущего. Даже немного интересно, дойдёт ли он до откровенной нецензурщины. Хотя, пожалуй, Тсукишима выше этого. Во всех смыслах. Самое странное — Хината ему абсолютно доверяет. Кагеяма вообще впервые сталкивается с тем, что его пасы принимают настолько преданно — до закрытых глаз, даже с минимальным шансом, даже в позиции приманки. Хината прыгает за мячом на все сто процентов, потому что рано или поздно мяч достанется ему. — Мне! — слышит Кагеяма в каждый бросок с перспективой на атаку. И хочется пасануть именно Хинате. Но даже несмотря на это доверие, они всё равно повздорили. Сгрызлись друг с другом, как бродячие собаки, до криков, до распускания рук. Это уже не прежняя шутливая драка, это то же соперничество, что в самый первый раз, Кагеяма видит, что Хината ему в глотку вцепится, если не пасовать. Но Хината пока не способен победить, поэтому, и мяч он не получит. — Ты хотя бы раз пасовал так, как это нужно было Чиби-чану? Хотя бы задумывался? — обмолвился Ойкава при встрече. И Ойкава-сан, каким бы он не был противным задавакой, в волейбольных вопросах не ошибается. Он был абсолютно и со всех сторон прав. Задумывался. Но не подавал. И теперь, где-то внутри себя Кагеяма с тех пор был уверен, что он разобьётся в лепёшку, но будет бросать мяч так, как нужно Хинате. Ему нужно только немного времени, чтоб прийти к этому, чтоб верно настроиться. Чтоб не ошибаться. Он уже и так не может пасовать ему по-другому. Он хочет пасовать так, чтоб Хината атаковал. И он пасует, даже если пасы уходят в молоко. Полное доверие у них тоже на двоих, обоюдное. Кагеяма бросает и бросает, пасует и пасует, в пустоту пока, чтоб потом этот идеальный мяч принял Хината. Разумеется, тоже идеально. Их двоих больше не существует отдельно. Жаль, что только на каком-то эфемерном уровне. Они почти не разговаривают, но Кагеяма всё равно чувствует в этом потребность. Даже когда тренер говорит ему представлять нападающего, перед глазами только Хината. В общем, Кагеяма сам — то ещё чудовище. Волейбольное, разумеется, а раз в волейбол он играет с Хинатой, то и довольно хинатоцентричное. Немного задевает, когда Хината начинает доставать других. Когда его берёт в оборот Бокуто или Куроо. И особенно когда он заговаривает с Кенмой. Просит побросать ему, боги! Это он должен бросать Хинате! Кагеяма сразу как-то ощетинивается, задирается, словно Хината должен оставаться рядом с Кагеямой, хоть Кагеяма сам попросил его о раздельных тренировках. Это что-то невыносимое. Это мы — два чудовища. Это мы — два жадных демона, это мы — два странных волейбольных маньяка. Это наша связка, Бокуто-сан! Это наша быстрая, Кенма-кун! Не лезьте. И Кагеяма бросает мяч в нужный момент, под нужным углом, так, как нужно Хинате. — Ты потрясающий! — слышит Кагеяма, и эти слова заставляют всю его душу смутиться и трепетать. Потому что Хината тоже потрясающий. Хината садится прямо на траву и устало обнимает колени. Кагеяма немного неуклюже плюхается рядом. Икры гудят после дня тренировок. В желудке приятно-тяжело после пикника от тренеров. Солнце медленно уползает за горизонт, утонув в розовых облаках, словно апельсиновый кружок в густом йогурте. Где-то на фоне слышно, как Акааши размеренным тоном успокаивает Бокуто, который снова вспомнил про все свои косяки. — Бокуто-сан так серьезно расстраивается, когда не забивает!.. — протягивает Хината. — Хорошо, что ты так не расстраиваешься, — хмыкает Кагеяма. — Что бы мы делали с тобой в постоянной депрессии? — Эй! — Хината возмущённо пихает его кулаком в плечо, — Я забиваю! — Потому что я тебе пасую! Кагеяма и сам слышит, насколько самодовольно это звучит, но Хината только соглашается. — Конечно. Пасуй мне, и я буду побеждать! Пасуй! Бросай мне мяч! Ещё! Больше! Скорее! Я прыгну! Я ударю! Я останусь на площадке! Я буду играть дальше! Пасуй мне, пасуй! Хината слишком уж уверен в собственных силах, но Кагеяма не может ему возразить. — Да. Доверься и продолжай прыгать. Он не может ответить иначе. Хината склоняет голову, словно любопытная птица, смотрит из-под чёлки лукаво. Картина обманчиво невинная, потому что Кагеяма видит, что на дне зрачков у него тлеют угли, готовые разгореться во всепожирающее пламя. Энергичный Бокуто, наглый Куроо, самоуверенный Ойкава, непоколебимый Ушиджима, и кто угодно ещё — все, кто осмелится встать на пути, сгинут в этом пламени. Хината оставит после себя площадку — как поле боя — пустую, наполненную лишь стаей воронья. И Кагеяма поможет ему в этом, подчистит огрехи, исправит ошибки. Эта битва у них общая с ребятами из Карасуно, а они вдвоём — острие атаки. Блеск меча и прочная его сталь. Вот только для этого придётся стереть об мяч ладони до кровавых мозолей. Хината закрывает глаза, пряча своё яростное пламя. До поры до времени. — Как приедем, побросаешь мне? - спрашивает он. Последние лучи солнца путаются у него в волосах, и Кагеяма повторяет их путь рукой. Не грубо, как обычно, бережно, почти нежно, чтоб Хината потянулся за этим прикосновением так же, как тянется обычно за мячом с его подачи. — Если ты будешь вести себя как хорошая приманка. — Я отличная приманка! — Хината вскидывает голову и клацает зубами в опасной близости от руки Кагеямы. Незачем, Хината Шоё, ты уже вцепился, так, что не оторвать. — Самая лучшая, — подтверждает Кагеяма и добавляет чуть тише: — Мне хочется пасануть тебе даже тогда, когда не нужно этого делать. Хината расплывается в широкой улыбке, и это стоит всей сломанной гордости Кагеямы, всех мозолей на пальцах, всех ссадин от падений. Это стоит всех проигрышей, что у них были и всех пасов, что он бросит не Хинате. Лишь бы пасануть ему ещё. Лишь бы Кагеяма Тобио оставался на площадке. Оставался парнем, что пасует Хинате Шоё.

***

— Побросаешь мне? Кагеяма молча поднимает руки с мячом. Конечно он побросает. Он делает это шесть лет, и он всё еще не устал. Не устал от этого захватывающего ощущения, когда его пас настолько быстр и точен, что его пальцы и пальцы Хинаты на мяче отделяют лишь доли секунды. Это отложенное во времени прикосновение. Как непрямой поцелуй, но пальцами. За всё время их знакомства он касался Хинаты тысячи раз — пинками, хлопками, дружескими полуобъятиями, изредка даже кулаками, но именно этот момент, когда их пальцы отделены лишь мигом, когда мяч в воздухе, всегда казался Кагеяме чем-то очень личным. При любой их встрече, особенно теперь, когда спортивная карьера раскидала их по разным странам, Кагеяма никогда не отказывается «побросать». Вот и теперь он делает быстрый пас, чтоб Хината спустя миг провел атаку. Она потрясающая, хоть и нет зрителей, чтоб прокричали восторженно. Только Кагеяма здесь, только он видит, насколько Хината продвинулся с момента их первой встречи. Он чувствует гордость, когда видит, как Шоё летит. Хината в потрясной форме, его мышцы движутся, словно отлаженный механизм, заточенный побеждать. Кагеяме хочется потрогать его за плечо, провести рукой по всему телу, чтоб проверить, так ли этот механизм точен, как кажется, нет ли в нём сбоев. Сбой есть. Всего один. Когда Кагеяма всё же касается его бедра, призывно торчащего из-под задранной футболки. Хината вздрагивает, но тут же подаётся навстречу, под такие знакомые, хоть и недостаточно, руки. — Ты чокнутый, Бакагеяма! — выдыхает он. — Для тебя это новость? — Я знал это со школы, что ты чокнутый волейбольный придурок. — От волейбольного придурка слышу! — беззлобно огрызается Кагеяма, продолжая изучение. Он зашёл далеко, его пальцы уже у Хинаты под футболкой, на рёбрах, и Кагеяма чувствует, как он дышит. Раз-два, вдох-выдох, хочу-побеждать, хочу-ещё, больше-дальше, сильнее-жарче. Кагеяма сейчас вряд ли удержится от проверки того, что ощущается острее — это странное отложенное прикосновение-поцелуй пальцев или настоящий поцелуй. Что ж. Для таких волейбольных маньяков разницы немного. Победный ли это бросок? Определённо. Кагеяма Тобио действительно тот парень, что пасует Хинате Шоё.