Wild Hunt / Дикая Охота

Origin of chases ¹

Погоня продолжалась шестую неделю. Погода неодобрительно хмурилась на охотника и его дичь, мелкий противный дождичек поливал обоих с завидной частотой — два раза в день. Дичь — привлекательный подросток хрупкого телосложения с чертовски соблазнительными губами — обращался в небольшого пятнистого оленя и убегал быстрее ветра, едва дождь стихал, а ветер приносил дымный запах костра. Охотник — крупный красноволосый мужчина в стальной броне, властный и очень вспыльчивый — мог принимать облик любого смертного существа, но эту жертву преследовал только в образе громадного чёрного хищника. Его видели птицы, что в испуге разлетались при приближении, но даже имей они язык, они не рассказали бы, кого увидели, не смогли бы описать. Когда он не преследовал оленя в чёрной личине четвероногого зверя, то бежал налегке, с огромным луком, из которого стрелял не обычными тонкими стрелами, а длинными горящими копьями. Они гонялись неустанно друг за другом по Синему лесу и Туманным горам, не отбегая слишком далеко от родового Замка хищного преследователя, но и не возвращаясь к его зубчатым стенам. Олень летел быстрее стрел и копий, порой опережая охотника на целый день пути. Охотник неутомимо бежал следом, то нагоняя, то отставая, но никогда не теряя след. С наступлением ночи, что заворачивала лес в беззвёздную кромешность тьмы, два непохожих противника одновременно делали привал. Они пытались полноценно отдохнуть от погони, сосредоточившись на темноте и тишине, но отдых к ним не шёл, а если изредка и приходил, то яркие сновидения дарили им друг друга, одному — причиняя непонятную боль, а другого — приводя в неописуемую ярость. Утром после очередного привала охотник собрался быстрее обычного, затушил костер, затоптал уголья и забросал место стоянки дерном. Схватил лук в зубы, превращаясь во зверя, и бросился в погоню, но не по лесной тропе и по оленьим следам, а резко в сторону, вплавь, через реку. Он бросился наперерез. В то же время олень, не почуяв, как обычно, приближение своего преследователя и роковой свист горящих копий, запаниковал. И вместо того, чтобы помчаться стрелой вперёд, — отправился назад в надежде прояснить заминку, а также запутать свои следы, пересечь реку и убежать прочь из Синего леса, ну или хотя бы затемно достичь его опушки. Они наткнулись друг на друга на речном берегу: хищник выпрыгивал из воды, олень же успел зайти в реку по колено, но, заметив охотника, тут же попятился обратно. Они покружили в опасном танце на скользких, покрытых илом камнях. Хищник — скалясь в злорадном предвкушении. Травоядный — панически закусывая губы и выставляя на противника небольшие хрустальные рога. Неожиданно оскал чёрного зверя пропал. Он прекратил кружить вокруг добычи, сбросил устрашающий косматый облик и сел на камни понурившись. И не было в лесу двуногих или четвероногих соглядатаев, чтобы удивиться тому, что происходило дальше. Олень не умчался с триумфом, пользуясь нежданно-негаданно выпавшим счастьем освобождения, а обернулся в хрупкого бледного подростка с печальными глазами, встряхнулся, избавляясь от капель воды на волосах, и подошёл к охотнику. — Что случилось? — он сел перед охотником, сложившим оружие на землю, а затем, не добившись никакого ответа, — сел и на самого охотника, устроился на его коленях, поближе к лицу, стремясь заглянуть в опущенные глаза. — Я устал. — Устал?! — Не так устал, как ты подумал. Не телом. Моя душа истомлена. Ни одну дичь я не загонял с таким запалом и страстью, ни у одной так не мечтал отведать нежного сочного мяса. Но ни одна и не водила меня так долго за нос. Не играла со мной… и с моими стрелами. Я не хочу, я больше не опьянён погоней. Особые силы, что гнали меня вперёд, — покинули меня. И искра, питающая мои огненные стрелы, медленно, но верно угасает. Я устал. Я возвращаюсь в Замок. — Нет. Ты не можешь бросить эту игру. Бросить меня на полпути. — Тогда… подари мне настоящий отдых? Чтобы не тело моё, а сам дух мой воспрянул. Дух охотничий. — Как?

* * *

Начало седьмой недели гона. В лесу наступало безоблачное, немного зябкое утро. Посреди лесной поляны высился круглый дубовый стол, а с двух краев стола, друг против друга — два пня, служивших стульями. В центре стола был разведён огонь в треугольной жаровне, а над жаровней, удерживаемая стальной решёткой, закипала глиняная турка, разнося по лесу новый неслыханный аромат. По бокам от жаровни видимо-невидимо выстроились блюдца с диковинными сахарными и фруктовыми сластями, бочонок с мёдом, корзина с орехами и дикими яблоками, а также фарфоровый кувшин с молоком из Замка. На пнях сидели охотник и его добыча. Ожидали, пока кофе закипит в турке, разливали и пили его из плоских чашек, и говорили о чём-то почти без слов, глядя друг другу в глаза. Один — из-под огненно-красных ресниц, другой — из-под угольно-чёрных. Кофе быстро остывал, смешивался с молоком и молочной пенкой. Невинный подросток ел сахарные сладости и громко смеялся. Властный мужчина жарил дикие яблоки, насадив их на огненные стрелы, как на небольшие вертела, поливал их мёдом и тихо улыбался. Когда последнее лакомство было съедено или капризно отодвинуто в сторону, мужчина встал из-за стола и снял стальную броню. Подросток кинулся ему на шею и опрокинул в сухую, почти вытоптанную траву. Охотник впивался в свою жертву горячим нетерпеливым ртом, всё сильнее прижимая к себе. Жертва вздрагивала, пугаясь этой силы, но не отнимая своё тело у охотника. Время шло незаметно, но слишком быстро. Окутанное оранжевой дымкой солнце подходило к зениту. Охотник стоял, прислонив нагую жертву к стволу высокого серебристого дерева на краю поляны. Они оба тяжело дышали, отстраняя друг от друга бледные, мокрые от пота лица. — Пора вновь бежать. Наше перемирие окончено, — шепнул подросток губами, покрасневшими от долгих поцелуев и оттого сделавшимися ещё более соблазнительными, шепнул, залился краской весь и натянул на себя серую тунику. Мужчина кивнул ему, в непроницаемом выражении тёмных пылающих глаз, и тоже прислонился к дереву. — Ты… ты будешь преследовать меня дальше? Повторный кивок. — Почему ты молчишь… — Задаюсь вопросом, что будет, когда настигну тебя. Однажды. — Всё, что хочешь. Ты же охотник. — Я не уверен. — Не уверен в том, что ты охотник? — Не уверен, что ты тоже будешь этого хотеть. — Но я же хотел сейчас? — Ты слишком большая загадка для меня, чтобы я знал, чего ты будешь хотеть в следующий момент. — Как и ты, охотник. — Я хочу только тебя. — Но трофеев в твоем Замке сотни, а не один. — Я хочу только тебя. — О, ты приготовил для моих хрустальных рогов и пятнистой шкуры особый постамент? — Я почти ненавижу тебя за эти жестокие слова. И потому хочу ещё сильнее. — Охотник… я буду ждать. И, может, ты скажешь мне иное. — Как и ты. Минуту спустя они оба летели через лес, хищник — наперегонки с ветром, а дичь — быстрее ветра. Огненные стрелы, сделанные из длинных копий, свистели над головой оленя, поджигая лес и подлесок. Солнце сияло во всем полуденном блеске, раздувая начинавшийся пожар больше, ярче. Кажется, оно сильнее всех радовалось и наслаждалось… наслаждалось продолжением этой Дикой Охоты.

28.03.2017