slippery

Утро начинается не с кофе. Открыв глаза, Жилин первым делом увидел чёрное существо и смотрящие на него в полутьме яркие глаза-фары. Любой адекватный человек давно бы закричал и попытался скрыться от этого нечто, а потом бы позвонил в дурку и вызвал экзорциста от греха подальше, но только не Митя. Митя привык к таким частым сюрпризам почти в любое время суток. Протянув свою руку к чужой чёрной коже, Жилин провел пару раз туда-сюда и сладко зевнул, смаргивая сонную негу. Скользкое нечто довольно ластилось к руке, а потом улыбнулось хищной улыбкой, начиная медленно принимать человеческие очертания. Митя же поёрзал на кровати, обнаруживая отсутствие одеяла. Пропажа сползла и сбилась комом у ножек, оставляя милиционера покрываться мурашками. Чинить отопление этой зимой никто даже и не планировал, оставляя жителей дома один на один с холодной температурой. —Игорёшь, а не рановато ли ты пришел?  Игорь, но уже с человеческой головой, выпускает горячий пар изо рта и бегает своим безумным взглядом по телу Мити, даже не собираясь отвечать. Стрелки на циферблате медленно двигались в сторону двенадцати часов дня. Катамаранов приблизился к щеке полковника и провел по ней своим шершавым языком, медленно спускаясь к шее. Человеческие руки опустились по обе стороны от головы, оставляя мазутные отпечатки ладоней на светлых простынях, а нижняя часть тела так и осталась в виде единой склизкой кучи, восседающей на животе у Жилина. Митя наконец приподнимается и сам притягивает Игоря для поцелуя, балансируя на одном локте. Послушно шире открывает рот, впуская к себе чужой горячий язык, и улыбается совсем чуть-чуть, слыша довольное урчание. Игорь пытается целовать по-человечески. Правда старается. Вылизывает и покусывает, но с каждой секундой всё больше и больше теряет контроль, непростительно глубоко толкаясь языком прямо в глотку. Митя протестующе мычит и отстраняется, заодно слегка укусив за самый кончик, чтоб жизнь мёдом не казалась. Катамаранов обиженно пыхтит как паровоз, выпуская клубы дыма, и упрямо ёрзает, преобразовывая своё тело. В комнате сильнее распространяется запах смога и металла. Полковник охает, чувствуя, как его руки обвивают два черных щупальца. Они несильно сжимаются и обездвиживают, прижимая к кровати. Ещё парочка скользит под растянутую ночную майку, оглаживая часто вздымающуюся грудь. Пара секунд, и светлая ткань полностью пропитывается липкой слизью щупов, приходя в негодность, а потом и вовсе трещит по швам, улетая в сторону далеко и надолго. Митя смотрит строго и с явным недовольством к такому отношению к своей одежде, но у Игоря ни грамма совести и безумные черти в глазах. Слюна вперемешку с мазутом по-блядски стекает с раскрытого рта прямо на грудь Жилина, а потом размазывается ещё больше языком повсюду. Человеческие, но чертовски острые зубы все чаще захватывают кожу, оставляя красные следы. Жилину сносит крышу, когда он слышит шипящее "митямитямитямитя" в свою шею, иногда всё же заикающееся на первом слоге. Один щуп проскользнул под ткань трусов, пытаясь стянуть их как можно скорее. Черные руки всё-таки аккуратно сняли мешающий элемент одежды после громких заявлений о скорой потери всего скудного гардероба и порции отборного мата. Когда возбуждённый член наконец обхватывают аж три тонких щупальца, всё возмущение резко исчезает, уступая место в голове оглушающей пустоте. С трудом открыв глаза, Митя мутным взглядом глядит на Игоря с улыбкой. Теперь вся нижняя часть Катамаранова состояла из скользких тентаклей разных размеров и больше напоминала осьминога. Каждая из них завивалась, пульсировала и тянулась к Мите. —П-пожалуйста, голубчик, боже, — он и сам не знал, чего конкретно просит, но Игорь его вполне понял, усиливая хватку на руках. Один особо крупный щуп успокаивающе гладил спину, скользнув под поясницей и поднимая таз над кроватью. Только спустя минуту Жилин выгнулся и зашипел как старый телевизор, почувствовав проникновение. Небольшое щупальце входило туда-сюда, аккуратно скользя и с каждым разом проникая всё дальше и дальше. Бешеный взгляд Игоря скользил по всему разгоряченному телу, особо часто задерживаясь на истекающем смазкой члене. Он уже и сам начал рычать в унисон с особо громкими стонами Жилина, что метался по всей кровати как ошпаренный. Прошлое щупальце аккуратно вышло с хлюпающим звуком и заменилось на чуть более крупное, проникая до упора и замирая, извиваясь. Полковник дышит через раз, кусая и облизывая губы, пытаясь быть тише. Катамаранов запускает одну тентаклю в горячий рот совсем без спроса, аккуратно скользя, поглаживая язык и натягивая щёки. А Жилин лишь сильнее скулит, так остро чувствуя Игоря в себе, скользящего ритмично с двух сторон в нём. Весь красный, влажный от чужой слюны, чувствительный, отзывчивый на каждое движение. Выгибается до хруста в спине лишь бы почувствовать больше щупалец, больше скольжения и ласки. Он уже полностью пропах этим тяжелым запахом металла и мазута. Запахом Игоря. Катамаранов ускоряет щупальца, двигаясь глубже и резче внутри. Гладит бока и выпирающие рёбра, оставляя тонкие красные полосы от когтей и сразу зализывая. С диким удовольствием смотрит на потерявшего контроль Митю, скользящего ногами из стороны в сторону. Он то сгибал их в коленях и сжимался, неосознанно дальше проталкивая щуп, то выпрямлялся, натянутый, как струна. Такая картина в миллионы раз лучше десяти часов лалахея или скипидара. Последние точные толчки прямо по простате, и Митя кончает, почти прикусывая щупальце во рту. Перед глазами всё плывет, и он даже удивлен, что не потерял сознание от такого взрыва эмоций. Весь его живот был покрыт белесой паутинкой спермы, а в некоторых местах размазан отступающими тентаклями. Поднявшись на локтях, Митя тяжёлым взглядом смотрит на Игоря уже в человеческом обличии, и как он хитро улыбается, сидя между расставленных ног милицейского. Вечно чумазая рука тянется к Жилину, собирает пару капель и возвращается в рот. Катамаранов с чувством вылизывает каждый палец, явно наслаждаясь процессом. —Какой же ты всё-таки вкусный, полковник.