Звезды

Питер любил смотреть на небо. Любил, когда ярко - алый закат озаряет горизонт, когда нежно — белые облака проносятся по голубому озеру над головой, когда солнце садится, оставляя за собой лишь призрачную дымку, и наконец — темное фиолетовое ночное небо, усыпанное яркими звездами. Проблема только в том, что Питер до сих пор не встретил свою любовь, а значит весь его мир состоял из оттенков черного и белого. Он не раз слышал от людей, которые уже различают цвета, насколько красив и ярок этот мир. Он обожал читать книги — как научные, так и фантастические — в которых описывался мир во всей красе — такой, какой он есть на самом деле. Самым сильным желанием для Питера всегда было найти свою любовь — и не только за тем, чтобы увидеть цвета. Чтобы почувствовать себя любимым. Любовь — то, что хотел почувствовать маленький мальчик Питер, спасающий планету от злодеев и помогающий людям выбраться из трудных ситуаций. Казалось бы — когда живешь в башне миллиардера Тони Старка, когда тебя окружает целая команда добрых мстителей, всегда готовых протянуть руку помощи, когда дома ждет тетушка, которая жить без тебя не может — тебе ли жаловаться на недостаток любви? Но Питер имел в виду не это. Он хотел почувствовать, что значит целовать человека, которого любишь, что значит просыпаться с кем-то в обнимку, что значит тонуть в чьих-то глазах — он хотел понять, что значит любить. И Питер думал, что это непременно случится — не в семнадцать, так в двадцать, — пока не узнал, что есть люди, чей мир навсегда останется черно-белым. Он почему то сразу понял, что он и есть такой человек — это было странно, но для него — совершенно ясно. Из милого, доброго и улыбчивого подростка Питер Паркер превратился в замкнутого и необщительного человека, думавшего только о учебе и звездах. Звезды — поистине страсть мальчика. Хоть он и не понимал, чем они по цвету отличаются от яблока, хоть и не знал, что значит фиолетовое ночное небо — он обожал их, и находил в этом свою отдушину. Но прошел год, и Питер понял, что так продолжаться не может. Если он всегда будет сидеть в своей комнате, если погрязнет в унынии — его жизнь будет прожита зря, а этого Паркер совсем не хотел. И, к счастью Мстителей, друзей и тети Мэй он снова стал дружелюбным Питером Паркером и Человеком Пауком под прикрытием. Снова стал спасать людей и делать добрые дела, снова стал улыбаться Неду и корпеть над домашкой по математике. Но кое-что в Питере все же изменилось. Он не мог точно сказать что, но чувствовал это. Наверное, он смирился. Смирился, что в его жизни не будет соулмейта и ярких красок, и не тешил себя надеждами. А потом случилось то, чего он не ждал. Питер влюбился. И не в кого-нибудь, а в Локи Лафейсона — бога, который хотел захватить землю пару лет назад. Мда. Все началось с того, что мстители за неделю до переезда Локи в башню стали это обсуждать. После победы над Таносом, когда Асгард был разрушен, братьям некуда было пойти — и мстители предложили им свою башню в качестве временного жилья. Конечно, сначала, как только они узнали, что Локи жив — они были против. Но потом вспомнили, какую роль он играл в спасении не только земли, но и всех 9 миров, так что в конце концов согласились. А Питер… С Питером происходило что-то странное. При каждом упоминании Локи в нем начинала происходить буря — сердце билось чаще, а зрачки расширялись. И это был вовсе не страх — что-то другое, не известное Паркеру. Он решил спросить об этом у мистера Стрэнджа — конечно, про Локи ничего не говорил, только про ощущения, которые он чувствует, когда кто-то произносит имя. Питер был в шоке от услышанного. Это был соулмейт. Только у соулмейтов возникает такое, непередаваемое никакими словами чувство, когда они находятся вместе или кто-то упоминает его имя. Только у соулмейтов. Это не укладывалось в мозгу Питера. Нет, нет — Локи не может быть его соулмейтом, это невозможно! Сначала он отрицал любую такую мысль — может, это просто ошибка, а ощущения — банальный страх перед переездом трикстера в башню. А потом он понял что это не так. Смысл сопротивляться, смысл врать себе? Но все же Питеру было грустно. Лучше бы никакого соулмейта, чем Локи, лучше бы никакого… Но делать было нечего, поэтому Питер просто ждал. Дни пролетали слишком, слишком быстро, и с каждым новым Питеру становилось все страшнее. А все же, что-то было еще. Что-то, помимо страха и отчаянья — маленький лучик надежды на взаимность. Ведь во всех книгах написано, что соулмейты обязательно любят друг друга… Но Питер каждый раз снова и снова убивал в себе эту надежду — нет, с Локи это произойти не могло. И вот настал тот день. Локи приехал в башню мстителей. Весь день Питер провел в комнате как на иголках. Если он выйдет, то вся команда увидит, кто его соулмейт. Нет, надо было подождать. Питер надеялся что Локи не будет спать ночью — хотя это и мало вероятно — чтобы поговорить с ним. Держать все в себе — бессмысленно. Им так или иначе придется пересекаться, и лучше рассказать обо всем сразу, чем потом опозориться перед командой, вызвав кучу неприятностей. Убьет так убьет. Нет, Питер умирать вовсе не хотел — он рассчитывал на то, что Лафейсон лишь посмеется над ним, но нужно было учитывать все. Все, и в это все входила и маленькая надежда. И вот наступила ночь. На Нью Йорк напала темная дымка — в самый раз. Питер осторожно вышел из комнаты. В коридоре никого не было. Питер не знал, что делать. Не знал, в какой комнате жил Локи, где он может находиться сейчас. Все это вдруг показалось ему глупым, он решил пойти на кухню, чтобы немного прочистить горло и выпить что нибудь. И посмотреть на небо. Небо, усыпанное миллионами, миллиардами звезд. Оно всегда успокаивало Паркера. Но все случилось совсем не так как он планировал — Локи сидел на кухне, читая что-то в темноте. Питер был в ужасе. Он не знал что делать, просто стоял на пороге и тупо смотрел на бога. Не мог отвести взгляд. Локи первый почувствовал чье-то присутствие, поднял голову… Все вокруг как будто взорвалось. Их обоих ослепили краски — слава богу они находились в темной гостиной ночью, а не днем на улице. Питер был… в шоке. Он еще не видел многообразия красок, но некоторые — уже. И самая первая, самая прекрасная краска — фиолетовая. Цвет ночного неба, на которое уставился Питер во все глаза. Он забыл обо всем, даже о том, что Локи, от которого в сердце Питера полыхала любовь, сидел неподалеку. Вдруг Паркер почувствовал, что кто-то мягко касается его подбородка. Он вздрогнул и поднял глаза, полные страха, но не увидел разгневанного или насмехающегося Локи над собой. Вместо этого перед ним стоял Локи, который влюбленными глазами смотрел на мальчишку. Он аккуратно наклонился дабы не спугнуть, и мягко поцеловал Питера в губы. Это было так странно и так приятно, и Питеру было наплевать на все — он целовал Локи, он был безмерно счастлив, и он любил. Когда Локи наконец отстранился, то улыбнулся Питеру своей самой прекрасной улыбкой. — Красиво, правда? — Локи обернулся к окну. Звезды блестели в сумерках. Питер ловил глазами все — улицы, дома, все цвета — ему еще так много нужно было узнать и почувствовать. Но самое главное, что он уже знал — он нашел своего соулмейта, свою единственную любовь, и он может прямо сейчас целовать его на фоне ослепительных звезд.