«Во время прошлой вылазки в заброшенную библиотеку нашла журнал, где есть инструкция, как сплести «браслет любви»... Ну и идиотское занятие, будто некуда тратить нитки... Странные были люди в прошлом.
пометка: обменять тушу зайца на нитки у Лорен возле оружейного в следующий понедельник».
Одинокая лампочка под потолком скучающе мигает, — покачивается, скаля блеклые зубы, но продолжает выхватывать силуэты, — из-за чего на стене прыгают чужие руки, которые часто замирают, возвращаются назад, переделывают, и негромко шипят, недовольно цокая языком.
Элли выворачивает руки чуть ли не наизнанку, пытаясь сделать последний узел на браслете, который показан на идиотской инструкции, где девочка помладше, призывно и фальшиво улыбается, насмехаясь через напечатанную страницу над Элли, показывает на руке красивый, — без выпирающих ниток, и яркий; у меня он лучше, а твой и щелкун не наденет, — браслет, который вообще не был похож на тот, что лежал на ладони Элли.
Она думает, что всё дело в нитках, — которые уже утратили тот цвет и яркость, становясь блеклой тенью неизвестного, для неё, мира, распадаясь в руках, не вызывая тех эмоций, которые были раньше, — а не в её пальцах.
В подвале дома Джоэла — холодновато, на улице выпадает первый снег, со рта девчонки идёт лёгкий белявый пар, а кончики ногтей начинают синеть, не давая возможности переделать украшение, вынуждая Элли замычать и уткнуться лбом прямо в ту фотографию девочки. Конечно, она могла бы сделать всё намного лучше, если бы сидела в большой и тёплой столовой, с многочисленными лампами, — из-за чего не пришлось бы жмуриться и припечатываться глазами к маленьким буквам, которые наполовину смылись, оставляя только долгий чёрный след в прошлый мир, куда ей путь закрыт, сжимая её запястье в мужских часах, выдёргивая с порога того мира, не давая даже мельком взглянуть, потому что она там лишняя, — но незнакомые глаза и рты, способные разнести личную информацию на весь городок, перекручивая её через мясорубку, вытаския только самые интересные, гнилые, и, надёжно спрятанные куски — не нужны; ей хватает Джоэла, который, словно охотничья собака, вынюхивает всё, что Элли пытается скрыть, — легко подшучивая и ненавязчиво интересуясь, что же в том журнале такого, и почему она постоянно пропадает в его подвале?
Будто она ему тут же выскажет, что плетёт с драгоценных ниток бессмысленную побрякушку, просто потому что там написано, что это — «браслет любви». Да он на месте умрёт или от смеха, или от ужаса;
и Элли не знает, что хуже.
Потому, мужчине достаются только перекошенные улыбки от нервов, большие глаза и сбегающая спина девчонки, с красными щеками. А ей вдогонку — только задумчивый взгляд и потирающая пустое запястье ладонь.
Элли даже чуть не срывается и не дарит браслет Дине, решая, что сделает потом ещё один, но передумывает, боясь представить, что накрутят другие, когда увидят, как она крепит на руке подруги побрякушку. Ей хватило представления на вечеринке с Сетом.
Но она совсем не думает о других, когда ловко и быстро цепит на крепком и загорелом запястье украшение, ничего не говоря, только буркнув что-то похожее на «оберег», и уходит-убегает подальше, пряча под длинным рукавом кофты точно такой же.
Но Джоэлу об этом знать — необязательно.
