Моё милое чудовище

Луна уже медленно сдавалась, отступая перед наступающим царством солнца. Ее холодный серебристый свет постепенно тускнел, превращаясь в бледное призрачное сияние на фоне рассветного неба. Туман, что за ночь окутал землю легкой и загадочной вуалью, начал рассеиваться и таять под нежными, теплыми лучами восходящего солнца. Эти первые солнечные лучи пробивали серые облака тумана, словно кистью художника растягивая нежные оттенки розового и золотого по небесному полотну, придавая окружающему миру новую жизнь и надежду на новый день. Среди тихого шороха деревьев, нежно колышущихся под лёгким утренним ветром, и едва слышимого шуршания травы, раздавались лёгкие, быстрые шаги. Они были почти бесшумны, словно лёгкие касания перышек по земле, стремительные и осторожные одновременно. Эти шаги приближались к небольшому дому местной жительницы, которая ещё не покидала объятий сна. Внутри, в полумраке комнаты, всё было застыло в неподвижности, раздумывая о грядущем дне. И внезапно среди пробуждающейся тишины тишины появилось нечто незваное — что-то, что только что пересекло порог её дома, ещё не разбудив хозяйку. Горшок сорвался с подоконника и с треском рухнул на пол, разлетевшись на множество мелких острых осколков. Звонкий звук разбивающейся керамики эхом раздался по всей комнате, нарушив утреннюю тишину и покой. Тяжёлые осколки рассыпались по деревянному полу, отражая слабые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь шторы. Громкий неожиданный шум мгновенно разбудил хозяйку дома — она резко вскочила с кровати, сердце забилось быстрее от испуга и неожиданности. В комнате повисла короткая пауза, наполненная трепетом и напряжением. Резкий, пронзительный крик прорезал тихую утреннюю тишину, заполнив всё пространство звуком тревоги и внезапного ужаса. Когти, впившиеся в плоть женщины, казались острыми как лезвия, вызывая болезненные ощущения и страх, вызывая у жительницы ощущение, будто её кожа разрывается. Вся сцена наполнилась жутким ощущением угрозы и беспомощности, словно некто или что-то непонятное и чужеродное вторглось в её личное пространство, навсегда оставляя после себя след ужаса. Когда длинные, острые когти медленно вытянулись из раны, в которой они будто застряли, женщина окончательно лишилась сил. Её тело стало неподвижным, как будто вся энергия и жизнь вырывались из неё постепенно и безвозвратно. Она медленно рухнула на пол, словно унылая тень самой себя, не в состоянии ни двигаться, ни произнести ни слова. В её глазах мелькали страх и растерянность, но голос всё равно застрял в горле — очевидно, что смерть уже почти на пороге. Она ощущает приближение этого неизбежного конца, словно тень, нависающая, но всё ещё не дотрагивающаяся. Внутри царил безмолвный ужас и ожидание безысходности, словно смерть задержалась чуть-чуть, будто надеется, что всё ещё есть шанс что-то изменить, и никак не может решиться перейти границу. Из глубокой, густой тьмы, словно из самого мрака ночи, появилась фигура — убийца, демон. Его кожа имела необычный, почти нереальный розовый оттенок, оттенявшийся слабыми отблесками тусклого света. Волосы демоницы нежно, но странно переливались тем же розовым цветом, казалось, они живут собственной жизнью, слегка колышась без ветра. Её глаза были наполнены чёрнотой, словно гигантские бездонные омуты — в них не было ни капли света или надежды, только темный вакуум, поглощающий всё вокруг. Медленно, почти с трагической осознанностью, демон приблизилась к истекающей жизнью женщине. Каждый её шаг был тихим, но наполненным неумолимой решимостью. В глазах демоницы читался глубокий ужас — ужас от того, что ей приходится делать. Это не была бездумная жестокость или безжалостная злоба — напротив, в её взгляде отражалась тяжесть выбора и внутренний конфликт. Она понимала всю неизбежность происходящего, знала, что другого выхода просто нет. Судьба, как казалась, заставила её принять этот страшный путь, жертвуя своими собственными чувствами ради чего-то, что выходило за пределы её контроля. — Я верну Ёнг Дэ, — тихо произнесла та, медленно опускаясь на тело женщины. — Моя милая подруга не заслужила, что бы какие-то какие-то людишки убили её, — с каждым её словом казалось, что она ещё больше обезумила. — Я — Мина. Я спасу свою подругу, которую вы, букашки бесхребетные, убили! — неестественная улыбка появилась на лице Мины. Хохот разразился по всему домику. Казалось, что стены тряслись от этой сумасшедшей. Когда девушка успокоилась она посмотрела на бледное лицо женщины. — Не ты одна умрешь, — улыбнулась демоница, показывая свои острые зубы. — Я тоже умру. Но в твоём теле будет жить моя Ёнг Дэ! — крикнула та и вспорола себе живот. — Милая Дэ, это ради тебя, — улыбнулась Мина и когтями провела от горла до живота. Кровь резко хлынула из внутренних органов. Демоница пыталась что-то сказать, но получался лишь хрип. Перед своей смертью она вновь воткнула длинные когти в тело женщины, но уже в то место где было сердце. Мина упала на мёртвое тело женщины. Два мёртвых тела. Кровь впитывалась в пол дома, которая лилась по трупам. Одна синяя, другая красная. С наступлением утра кровь засохла на одеждах. Казалось, что должно было произойти? Когда солнце пустила лучи в дом уже мёртвой женщины, то хозяйка закричала. Боль, поразившая всё тело, пронизывала её всю. Казалось, что тело меняется. С каждой секундой, женщина всё больше и больше корчилась от терзающей боли. Лицо горело, словно его подожгли. Все воспоминания женщины вмиг стёрлись, а на их место встали другие: рождение, учёба, первый полёт на крыльях, наставления старейшины и становление главой поселения. Всё это для женщины казалось таким знакомым. Боль отпустила. — Я…Жива, — произнесла уже не та хозяйка дома, которая была раньше. Она медленно опёрлась на руки и увидела мёртвое тело старой подруги. — Мина… Ты потеряла брата и подругу… Тебе было очень тяжело, — тихо говорила девушка, поглаживая сильно отросшие волосы подруги. — Тебе не стоило отдавать свою жизнь, — с грустью закончила та. Убрав тело демоницы, девушка встала и подошла к небольшому зеркальцу, стаявшее около кровати на тумбочке. Та взглянула на себя: глаза голубые, волосы чёрные, лишь кожа была бледной, а не синей. — Я Ёнг Дэ, — твёрдо произнесла девушка. Та постояла, рассматривая новую себя. В глазах была лишь капля чёрного цвета. Большая же часть была белой, что было очень непривычно. — Люди такие страшные, — произнесла Дэ и поморщилась. Она знала каждую тайную щель, каждую трещину и каждый предмет в этом доме, словно прожила здесь всю жизнь. Всё было словно на ладони: где спрятаны ключи, на каком стуле стоит старая книга, а за каких дверью скрываются скрытые уголки. Её разум словно слился с этим пространством, и ощущалось, что она уже не первый день здесь — так привычно и естественно она передвигалась между комнатами, без всякого сомнения в своих действиях. Руки Дэ, окунувшись в тёплую воду, спокойно смывали с кожи остатки крови. Вода серебрилась и лилась на пол, смывая кровавый налёт, оставшийся после недавних событий. Эту сцену она помнить отчётлив. А потом, под потоками воды, вдруг осознала: ничего не осталось — ни раны, ни повреждения, ни следы тех страшных ударов. Постепенно девушка вышла из дома, закрыв за собой дверь. Вдали она заметила скопление людей — шум и гул, донесшийся издалека. Толпа двигалась, что-то громко ругались и спорили, не разбираясь в деталях, — эмоции кипели, словно разразилась буря. Этот гул сразу же привлекли её внимание, и она замерла на мгновение, глядя на напряжённую сцену, которая казалась частью этого необъяснимого и опасного мира. Толпа стремительно рассеялась, словно растворяясь в лабиринте узких улочек и разноцветных прилавков. Крики и голоса постепенно стихали, уступая место более спокойной, но всё же живой атмосфере базара. Среди пестрых палаток с пряностями, свежими фруктами и причудливыми украшениями теперь пробегали единичные прохожие — мужчины и женщины, погружённые в свои мысли и дела. Они неспешно шли среди легкого хаоса рынка, останавливаясь у знакомых торговцев, перебирая яркие нитки бус, рассматривая блестящие подвески или прислушиваясь к уговорам продавцов. Разрезая воздух запахи свежей выпечки и пряных трав вплетались в общей гармонии звуков — звон колокольчиков, негромкое перешёптывание и призывы к покупке. Эти мелкие детали создавали жизнь, неподвластную суете многолюдной толпы, которая вот только что взорвалась эмоциями, а теперь просто перестраивалась и возвращалась к привычному ритму. Прохожие мелькали между рядами, их шаги были лёгкими, неяркими, но в каждом движении чувствовалась внутренняя цель — купить что-то важное или просто посмотреть, обменяться парой слов. Торговцы ловко размахивали руками, завлекая клиентов, их голоса звучали низко и уверенно, словно тая за ними немало историй и секретов. В такой обстановке кажется, что время замедляется, позволяя почувствовать жизнь в каждом её мельчайшем проявлении — тихом смехе ребенка, звоне монет, шепоте сделок, заключаемых на ходу. Лишь отдалённый эхо недавней ссоры напоминало, что за этой повседневностью всё ещё скрывается напряжение и непредсказуемость. Свист, резкий и пронзительный, вырвался из глубокого, затянутого полумраком переулка и мгновенно прервал внутреннюю суету в голове Дэ, отвлекая её от непривычного гомона базара. Этот звук, едва уловимый в общей гамме звуков улицы, словно взял её на прицел, заставив сердце ощутимо участиться. Она инстинктивно повернула голову в сторону, откуда исходил свист, и её взгляд встретил знакомые силуэты. В тени узкого прохода стояли трое парней — они казались ей удивительно знакомыми, словно они пересекались в её жизни раньше, хотя она и не могла сразу определить, где именно. Их позы были свободными, даже немного вызывающими, но в глазах светилась та искорка уверенности, которую она давно запомнила. Один из них, высокий и с короткой тёмной стрижкой, заметил, как она встретила их взгляды, и быстро поднял руку — сначала вялой волной, а затем энергично, словно подозвал её к себе. Он широко улыбнулся и крикнул что-то короткое, дружелюбное, но довольно громкое, чтобы перекричать шум вокруг. Его жест был открытым и уверенным, приглашая её подойти ближе, не оставляя сомнений в том, что он рад её видеть или, по крайней мере, хотел поговорить. Дэ на секунду замялась, её разум пробежался по памяти, вспоминая их лица и случайные встречи. Затем она сделала шаг вперёд, медленно приближаясь к переулку, готовая узнать, что же стоит за этим неожиданным знакомством. — Привет, красотка, — поздоровался один из них. — Я — Тэхён, а как зовут тебя, милая? — произнёс один из парней, словно мурча. Имя сразу же всплыло воспоминанием в голове. Встречи, прогулки, секс, секс, секс и…секс? Воспоминания владелицы тела, словно флешбеки, врезались в память девушки. — Дэ, — тихо произнесла девушка, разглядывая компанию. Тэхён… Чимин… Чонгук… — Приятно с тобой познакомиться, милашка, — произнёс Ким, и в его голосе звучала лёгкая игривость, будто он не просто здоровается, а пытается наладить тонкий контакт, разбавить напряжение. Его глаза чуть прищурились, улыбка играла на губах, добавляя словам тепла и уверенности. В этот момент он оторвался от своей трапезы: в руках у него была большая булка, с мясной начинкой, аппетитно сочная. Парень с упоением продолжал жевать, не скрывая удовольствия от еды. — Ты не голодна? — вновь спросил он, жестом приглашая её присоединиться к трапезе. Его вопрос был простым, но в нём чувствовалась забота и некая открытость — словно он предлагает не просто ради пищи, а ради общения, которое может стать более тёплым. — Немного, — тихо ответила Ёнг, чувствуя, как в животе действительно заурчало. В следующий момент перед ней оказалась самая большая булка из тех, что были на столе. Ким махнул рукой, словно меняя планы, и протянул ей её, чтобы показать: «Для тебя — только лучшее.» — Благодарю, — произнесла она, принимая угощение с благодарностью, на миг встречаясь с его взглядом. В этом обмене было что-то большее, чем просто еда: тонкий намёк на доброжелательность и попытку расположить к себе. — Для тебя не жалко, — с усмешкой прошептал Тэ. Его голос звучал чуть прохладнее, с оттенком лёгкой иронии. В воздухе повисла словно невидимая граница — между дружелюбием и осторожностью. Ёнг взяла булку в руки, ощутив тепло свежей выпечки. Она откусила небольшой кусочек, и насыщенный вкус мяса с пряными нотками сразу же отвлёк её от внутреннего напряжения. В её взгляде мелькнула благодарность, — она быстро поняла, что это не просто жест вежливости, а попытка наладить контакт. Тэ, слегка склонив голову набок, внимательно наблюдая за Дэ. Его ироничная улыбка не исчезла, но в глазах появилась лёгкая заинтересованность. Он понял: этот вечер может сложиться иначе, чем он ожидал. Когда последние кусочки булок были съедены, разговор между ними плавно перетекал из одной темы в другую. Время словно затянулось, и постепенно стало темнеть — наступал вечер, окрашивая небо в глубокие синие и сиреневые оттенки. Чонгук и Чимин, поспешили вернуться домой, так как жили они за в поселении, которое находилось рядом с городом. И чтобы не отхватить за поздний приход домой, они поторопились удалиться. Тэхён посмотрел на Дэ и предложил с лёгким блеском в глазах: — А что если ты сегодня проведёшь время с мной? Я тебя не отпущу так просто. Взгляд Дэ задержался на нём на мгновение. Сердце чуть забилось быстрее — неожиданное предложение казалось заманчивым, но и осторожность подсказывала быть бдительной. Тем не менее, внутри возникло тёплое чувство доверия, возможно, отрезвляющее после долгого дня. — Хорошо, — тихо ответила она, не отрицая возможности провести этот вечер вместе с ними. Некоторые торговцы уже начали настойчиво собирать свой товар, который они за день так и не успели распродать. Их движения были медленными, немного уставшими, с легким ощущением незавершенности. Они аккуратно складывали оставшиеся коробки, мешки и корзины, чтобы подготовить всё к окончательному отъезду или уборке. В основном, это были продукты — свежие овощи и фрукты, выращенные в местных огородах. Разложенные по корзинам и ящикам, они ещё сохраняли на себе капли росы и влажность утра, словно свежие побеги, готовые к перевозке. Некоторые продавцы аккуратно сложили на корзины виноград, который поблескивал в солнечных лучах, как драгоценные камни, а другие укрывали свою продукцию мягкими тканями, чтобы защитить её от пыли и ветра. Несмотря на то, что большинство торговых точек уже пустели, в воздухе всё ещё витала лёгкая суета — ощущение, что этот день оставил после себя некую незавершённость. Некоторые продавцы переговариваются между собой, обсуждая, кто и что из товара вынес за сегодня, и кто ещё успеет закончить по уборке. Чувствовалась тёплая атмосфера домашней заботы, когда каждый старается подготовить всё на совесть, чтобы вернуться сюда снова или передать место следующему дню. Облачка пыли поднимаются от шагов, запах свежих продуктов смешивается с оттенками позднего лета и уставших, но довольных людей. Всё вокруг казалось чуть более спокойным, чем в разгар дня, — момент перехода от суеты к спокойствию, когда торговцы уже собираются закрывать лавки, оставляя рынок в тихом ожидании следующего утра. Тэхён и Дэ спокойно шли мимо человеческой суеты, их шаги были размеренными и скоординированными, словно они движутся по привычному маршруту через смолкающий рынок. Вокруг них мелькали лица уходивших торговцев и обычных прохожих. Ким, казалось, шел словно по подразумевающей себя дорожке, внимательно всматриваясь в окружающих, хотя его лицо было спокойным и сосредоточенным. Но вдруг, его взгляд резко остановился, как будто он увидел что-то очень важное или знакомое — словно внутри его головы сработал внутренний импульс. Неожиданно он остановился посреди прохода, чуть наклонившись вперёд, и замер, словно в оцепенении. — Дэ, не спрашивай, что случилось. Просто бежим, — его голос прозвучал чётко и решительно, без малейшей тени колебания. В каждом слове слышалась усталость и тревога одновременно, как будто он пытался скрыть нечто важное, не позволяя задавать лишние вопросы. Его глаза блестели напряжённым огнём, отражая внезапно возникшую серьёзность момента. Не дожидаясь ответа, он резко схватил Дэ за руку, его хватка была крепкой и уверенной, не давая ей шанса на сомнение или сопротивление. В этот миг между ними проскочила искра понимающего молчания — незримая нить, связывающая их в сию секунду. Затем он рванул вперёд, словно отступать было нельзя, словно за ними уже кто-то гонится. Его шаги стали быстрыми и решительными, полной решимости избежать возможной опасности. Пульс в висках ускорился, воздух внезапно стал плотнее, а город вокруг, кажется, замедлил свой ритм, уступая место напряжённому бегству. Дэ едва успела сообразить, что происходит: внезапное движение, напряжённое решительное выражение лица Тэ, его хватка за руку — всё произошло в один миг. Внутри закрутилась смесь удивления и тревоги, но доверие к нему взяло верх. Инстинктивно она почувствовала, что нужно следовать за ним, не задавая вопросов. Она почувствовала, как его рука крепко, но спокойно ведёт её сквозь запутанную толпу людей, перегруженную шумом, пряными ароматами и гамом торговых объявлений. Плечи её немного полегчали, когда она поняла, что он знает, куда идёт, — её ноги автоматически пошли за его движениями, будто по наитию. Внезапно, Ким резко свернул в сторону, и эта перемена направления стала причиной того, что Ёнг чуть не потеряла равновесия. Оторвавшись от хора человеческих голосов и суеты улицы, они оказались в тихом, почти уединённом месте. Перед ними открылся вход в небольшой отель — старое, немного потрёпанное здание с потускневшей вывеской и деревянными ставнями. Тэ быстро повёл девушку через прихожую и поднялся по лестнице, пропуская по ступеньке, на второй этаж. Там он остановился, аккуратно запер дверь комнаты. Внутри было тихо. Он повернулся к Дэ, успокаивая тяжёлое дыхание. — Если перейти к сути, — начал Ким, его голос был тихим, но полным напряжения и ответственности, — я младший сын правителя. Всё это время я должен был быть на уроках, следовать своим обязанностям, но всё сложилось иначе. Бежим мы от моего брата. Он — очень опасный человек, и я знаю, что он может нас найти, он может быть зол… — голос его вдруг подкорректировался, стал чуть тревожнее. — Но я надеюсь, ты поймёшь, почему я так поступаю. Он сделал паузу, словно пытаясь выбрать правильные слова, и в это мгновение его руки — всё ещё обвившие девушку — стали чуть более сильными, чуть более напряжёнными, как будто сама жизнь на кону. Его обветренные губы резко оказались на губах девушки. Девушка, ошарашенная и потрясённая его признанием, всё ещё пыталась отстраниться, избавиться от его крепкой, почти властной хватки. Её тело напряглось, руки метались — она как будто искала способ выбраться, вырваться из этого сильного зажима. Пусть она и понимала, что чувства и ситуация требуют такого поведения, — это было трудно воспринять. Её глаза широко распахнулись, в них читалась смесь шока, недоверия и страха. Внезапно и стремительно распахнулась дверь. В проём вошла величественная фигура — высокий, строгий мужчина в богатой одеже, с ярко выраженными чертами лица и холодным взглядом. Его движения были уверенными и властными. Он быстро подобрался к Тэхёну и схватил его за ухо, намеренно, чтобы прервали то, что происходило. Его пальцы были сильными, с чуть заметным сжатием — именно так он хотел отцепить альфонса от Дэ. — Братец, отпусти. Ай! — воскликнул младший, хватаясь рукой за ухо, которое теперь краснело от боли, словно в прошлые разы. — Я тебе всё объясню, правда-правда! — со страхом в голосе он складывал ладони в молитвенном жесте, умоляя брата, чтобы тот отпустил его. — Только отпусти ухо. А-а-ай! Больно же! — Перед отцом будешь отчитываться, а не передо мной, дурак малолетний, — строго и сурово сказал старший брат. Его голос прозвучал как приговор, его лицо было холодным и бесстрастным. — Стража! — он одним движением отпустил ухо Тэхёна. Когда Дэ взглянула прямо перед собой и заметила перед собой мужчину, её сердце словно забилось чуть быстрее. В этот момент её сознание на мгновение вырвалось в прошлое, и она увидела перед глазами тот образ двадцатилетнего парня, который когда-то стоял у неё на пути. Он был молодым, тревожным — будто на грани паники и отчаяния. Его лицо было бледным, с просвечивающимися по нему каплями пота, а в глазах — страх и растерянность, что делала его похожим скорее на пленника, чем на опасного противника. Этот парень тогда боялся убить, боялся причинить боль. В руках он держал самодельный нож — грубо вырезанный, с выступающими неровностями и зазубринами, словно сделанный в спешке и без мастерства. Его пальцы дрожали, будто каждое движение могло привести к катастрофе. Он не умел управляться с этим оружием, его руки тряслись так сильно, что нож едва держался в его хватке. Он не был злым или имел жажду смерти, он был испуганным мальчиком, вынужденным столкнуться с самой страшной и трудной ситуацией в своей жизни — и в его глазах читалась непонимание и отчаяние. Теперь, когда Дэ снова увидела перед собой этого мужчину, она поняла, как сильно он изменился со временем. Перед ней стоял зрелый, холодный человек. Его лицо — воплощение власти, решимости и безжалостности. Он был высоким и сильным, способным одним только взглядом уничтожить любого врага или препятствие. В его глазах сквозила такая жесткость и проницательность. В его позе — уверенность, словно он научился управлять своей силой и страхом и теперь мог обрушить все это на врага мгновенно и без сожаления. Эта трансформация поражала. Тогда — он был слабым, напуганным и неумелым мальчиком. Сейчас же перед ней стоял мужчина, который мог одним взглядом убить — без единого движения, без слов. Он овладел своей внутренней силой и страхом, превратив их в оружие, которым он мог управлять с холодной точностью. И, глядя на него, она ясно чувствовала всю разницу между тем, кто был тогда, и кем стал сейчас. Резкая серьезность, резко сжимающая черты лица мужчины, словно внезапно рассеялась, и на его губах заиграла теплая, почти мягкая улыбка. Эта улыбка была искренней и немного озорной, и благодаря ей легко можно было разглядеть легкие ямочки на его щеках, которые придавали ему человеческий и дружелюбный вид, смягчая строгий облик, который он демонстрировал только что. Он некоторое мгновение задержал на Дэ свой взгляд — в нем играла доброжелательность и легкая тревожность за произошедшее. Затем мужчина спокойно, с заметной искренностью и уважением в голосе, произнес: — Извините за такую ситуацию. Если вдруг подобное повторится — обращайтесь к страже. Они всегда готовы помочь. Его тон был ровным, спокойным, но в нем слышалась тень ответственности и заботы, как будто он действительно искренне переживал за безопасность Дэ и хотел предотвратить любые неприятности в будущем. Закончив говорить, мужчина слегка кивнул, сдержанно улыбнулся в прощание и уверенно развернулся, чтобы покинуть комнату. Его шаги были спокойными и размеренными, постепенно затихая по коридору, оставляя после себя ощущение порядка и надежды. Дэ осталась одна в комнате, погружённая в свои мысли и воспоминания. Тишина вокруг казалась давящей, словно стены замкнулись на ней, заставляя сердце биться быстрее. В голове крутились образы и слова, эмоции переполняли её — словно внутри разгоралась буря, которую нельзя было сдерживать. Внезапно она резко вскочила с места, словно внутри её что-то натолкнуло на это решение. Сердце колотилось, дыхание участилось — и она стремительно выбежала из отеля, оставляя позади мрачные стены и тяжелую атмосферу. На улицах она оглядывалась, напряжённо всматриваясь в толпу, в надежде увидеть знакомое лицо — мужчину, которого в её памяти хранилось особенно ярко: Ким Намджуна. Он тогда с пониманием и теплотой отнёсся к ней семь лет назад, когда всем казалось. Она обходила взглядами улицы, каждый угол и проход — но Кима нигде не было. Его не оказалось рядом. Сердце внезапно сжалось от разочарования и одиночества, заставляя её сознательно притормаживать. Знать, что он рядом, казалось бы, было единственным якорем стабильности в этот сумбурный момент. Понимая, что искать дальше — нет смысла, Дэ приняла твердое решение пойти в свою родную деревню, туда, где она родилась и где, возможно, сможет найти защиту и поддержку. Но её планы рухнули уже на подходе к границе города. Огромные грубые фигуры стражей преградили путь. Один из них, высокий и строгий, повернулся к ней и без особого сочувствия произнёс: — Приказ. Никого не впускать и не выпускать. Голос был холодным и неумолимым, словно стена, возведённая между ней и свободой. Ёнг Дэ посмотрела на них, растерянная и беспомощная. Она не знала, куда ей теперь идти, к кому обратиться, куда податься в этом городе, закрытом для неё. Внутри нарастала тревога, смешанная с безысходностью — она оказалась словно в ловушке, где двери в прошлое и будущее были надёжно заперты. Гуляя по пустынным ночным улицам, в окружении тишины и тусклого света фонарей, Дэ случайно забрела к небольшому домику, который сразу привлёк её внимание. Стены этого здания были украшены необычными рисунками — узорами, переплетавшимися между собой, словно древние руны или ремесленные орнаменты, отражающие чью-то душу и историю. Эти краски и линии придавали постройке некую загадочность и живость, словно сам дом рассказывал свои тайны прохожим. Внутри домика мерцал мягкий свет, который пробивался через небольшие окна, делая его оазисом тепла и уюта среди холодной ночи. Легкий золотистый отблеск говорил о том, что либо кто-то забыл потушить свечу, либо кто-то всё ещё бодрствует внутри, задумчиво проводя часы в этом уютном уголке. Любопытство взяло верх над осторожностью, и Дэ осторожно подошла к домику. Двери оказались приоткрыты, почти приветливо распахнуты в ночь. Неспешно толкнув одну из них, она заглянула внутрь. В полумраке комнаты, освещённой мягким, колеблющимся светом свечи, сидел мужчина. Его силуэт был сосредоточен и спокоен; он читал книгу, держа её в руках почти будто священный свиток. Свет пламени играл на страницах, отбрасывая тёплые блики на его лицо и на древние узоры стен вокруг. Вокруг стояла атмосфера умиротворённости и уединённости — момент, когда время словно остановилось. Дэ замерла, наблюдая за этой тихой сценой, и в этот момент дом казался ей не просто домом, а местом, где замедляется ход жизни, где можно найти частицу покоя. Хозяин дома почувствовал, как огонь свечи внезапно колыхнулся — мягкое пламя слегка затрепетало, будто от лёгкого дуновения воздуха. Его взгляд, устремлённый на страницы книги, постепенно поднялся вверх и встретился с неожиданным взором незнакомки, стоящей в дверях. На мгновение в его глазах промелькнула лёгкая улыбка удивления, которая тут же расцвела в тёплое, приветливое выражение. Он будто ожил от встречи, его лицо смягчилось, а в глазах заблестела доброта и интерес. Быстрым, но плавным движением он аккуратно закрыл книгу, положив между страниц аккуратно подобранную закладку — словно завершая маленькую церемонию, прерывая чтение, но с нежной заботой относясь к своему занятию. — Проходите, на улице холодно, я как раз печку затопил, сейчас согреемся, — тёплым и спокойным голосом произнёс мужчина, жестом приглашая Дэ войти глубже в дом и сесть рядом с ним у небольшого столика, стоявшего около печи. Его слова звучали искренне и располагающе, словно он действительно рад был видеть кого-то в своём уединённом доме. — Я вас раньше здесь не видел, — добавил он, мило улыбаясь, и на мгновение его взгляд пробежался по Дэ, оценивая её с интересом и лёгкой добротой. — Меня зовут Чон Хосок. Я библиотекарь, — тихо, но уверенно произнёс он, словно гордясь своей профессией. Дэ, постепенно привыкшая к слабому свету комнаты, обвела взглядом окружающее пространство. Она заметила высокие деревянные полки, заставленные множеством книг различного формата. Обложки, переплёты, пожелтевшие страницы — всё говорило о богатстве знаний, хранящемся здесь. Ощущение тепла от печки и тихий потрескивающий звук горящих дров создавали особую атмосферу — уютную и безопасную, словно здесь, среди этих книг и теплого света, можно было забыть о холодной ночи и внешнем мире. — Дэ, — произнесла девушка спокойно и уверенно, едва заметно улыбнувшись. Её голос был мягким. — Меня так зовут, — ответила та, встречая взгляд, и улыбка на её губах стала чуть шире, словно имя было для неё частью самой сути. Хосок задумчиво приподнял бровь, словно впитывая звук и смысл этого простого, но необычного имени. — «Великая», — тихо проговорил он, будто переводя и одновременно восхищаясь значением. — А фамилия? — Ёнг, — спокойно и гордо ответила девушка. — «Великое цветение», — улыбнулся Хосок, словно внезапно перед ним раскрывалась поэзия её имени. — Звучит очень красиво, почти как имя из легенды, — произнёс он с искренним восхищением в голосе. В комнате стало как-то теплее, и тихий треск дров в печи словно подчёркивал значимость этого маленького, но важного обмена словами. В этот момент имена стали не просто словами — они открывали крошечное окно в мир каждого из них, помогали понять друг друга чуть глубже. Дэ посмотрела на Хосока с интересом и лёгкой настороженностью. Она редко встречала людей, готовых так внимательно слушать и ценить каждое слово. Её собственное имя, казалось, впервые обрело для неё новое значение — через его восприятие оно звучало иначе, глубже. — У тебя красивая библиотека, — робко сказала она, пытаясь перевести взгляд с полок на мужчину. — Спасибо, — ответил Хосок, улыбаясь. — Эти книги — моя жизнь. В них хранится мудрость многих поколений. Может, я смогу показать тебе что-то интересное? Дэ почувствовала, как внутри поднимается тепло — не только от печи, но и от неожиданной доброты, исходящей от этого незнакомца. Она кивнула, и мужчина аккуратно поднялся со своего места, направляясь к одной из полок. Он снял с неё старую книгу в потёртом переплёте, аккуратно держа её, словно хрупкий цветок. — Здесь много историй, которые могут открыть глаза на мир, — тихо произнёс Хосок, развернув книгу и приглашая Дэ заглянуть. В тусклом свете свечи страницы казались оживающими. Дэ, глядя на Хосока и слушая его тихий, но уверенный голос, ощутила, как в душе у неё поднимается странное чувство — лёгкое замешательство и сомнение. Во время битвы, ей казалось, что все люди жестоки и хотят кого-то убить. Хосок же был совсем иным — его доброта казалась необычайно искренней, почти непривычной, и это сбивало Дэ с толку. Она внутренне боролась с этим смешанным чувством: с одной стороны — желание довериться и узнать больше, с другой — стена недоверия, выросшая из прошлого опыта. — Ты… всегда такой добрый? — осмелилась спросить она, чуть нахмурившись, всё ещё наблюдая за мужчинами, который аккуратно рассматривал страницы книги. Хосок поднял взгляд, улыбнулся ещё шире и чуть наклонил голову, словно понимая её сомнение. — Это не всегда просто, — признался он мягко. — Но я верю, что доброта — это то, что помогает нам сохранить человечность, даже когда мир вокруг кажется холодным. Его слова проникли глубоко в сердце Дэ. В тот момент ей показалось, будто этот дом и этот человек — своего рода остров среди бушующего моря непонимания и одиночества. Дэ опустила взгляд, словно боясь, что искренность её слов может изменить что-то в этом тихом уголке. Голос её прозвучал тихо и неуверенно, в нём скользило смятение и желание найти опору. — Мне сложно верить, что люди могут быть такими, как ты сейчас, — произнесла она, стараясь уловить в глазах Хосока хоть малейший намёк на обман или насмешку. Её слова дрожали на грани, и в них звучала не столько обвинение, сколько тихая просьба о понимании. Она подняла глаза и встретилась с его взглядом, пытаясь обнаружить в нем честность и надёжность. — Ты сумеешь сохранить мой секрет? — добавила Дэ почти шёпотом, словно этот вопрос был испытанием, возникающим на тончайшей грани доверия. В её голосе звучала вся глубина переживаний — страх быть преданной, надежда на защиту и одновременно неуверенность, достойна ли она того, чтобы кто-то хранил её тайны. Хосок посмотрел на Дэ с тихой уверенностью и лёгкой улыбкой, которая словно снимала напряжение в воздухе. — Всё, что здесь когда-либо обсуждалось, — сказал он медленно, подчёркивая каждое слово, — никуда дальше этих стен не уходило. Всегда оставалось только здесь, — его палец мягко постучал по голове, словно указывая на тайны и воспоминания, хранящиеся в памяти. Затем он опустил руку и нежно положил ладонь на грудь, возле сердца. — Иногда здесь, — произнёс он чуть тише, с теплотой и искренностью. Голос его зазвучал глубоким и уверенным, как будто он обещал не просто сохранить секрет, но и понять его на самом глубоком уровне. В этот момент атмосфера вокруг словно наполнилась невидимой связью — невесомым узлом доверия, который так трудно развязать одним только словом. — Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как всё случилось… — тихо начала девушка, её голос был полон тяжести и воспоминаний. — Демон напал на людей из этого города… На тех, кто жил здесь. Именно это произошло тогда. — её взгляд скользнул по Хосоку, и она заметила, как его лицо напряглось, серьезно слушая. — Это была я, — добавила она мягко, почти шепчущим голосом, ощущая тяжесть слова. Она сделала паузу, собирая мысли и ощущения. — Сейчас я, конечно, выгляжу совершенно иначе. Моя кожа — другого цвета, не такая, как тогда. Глаза тоже были не такие, сейчас они белее — словно свет изнутри, — она потрогала свою голову, представляя, что на ней есть рога. — Рога… — повторила она тихо, словно произнося что-то очень важное. — А ещё были крылья… — её рука развернулась, почёсывая воображаемый изгиб. — Но сейчас их нет. Нету. Всё исчезло. — её голос стал чуть мягче, более тяжелым. — Моё тело не принадлежит мне. Оно чужое, — Ёнг остановилась, набирая воздух в лёгкие. — Тогда я напала — не просто так, ради забавы или чего-то ещё. Я защищала свой народ. Мою деревню нашли люди. Тогда я была их вождем, их защитницей, их оружием. — её глаза потускнели, наполняясь грустью. — Я боролась до последнего, чтобы уберечь свою землю, своих людей. И, к сожалению, в итоге меня убили. И всё закончилось. Теперь — всё иначе. Меня воскресили. Чон вдохнул глубокий воздух, его взгляд стал более мягким и задумчивым, когда он произнес: — Намджун про тебя рассказывал. — Он сделал паузу, словно пытаясь собраться с мыслями, и вдруг резко выдохнул, будто освобождая себя от тяжести сказанных слов. Его глаза смягчились, и в них отражалась искренняя забота. — Если это была именно ты тогда, — продолжил он тихо, почти шепотом, — ему до сих пор очень жаль. Очень. В его голосе слышалась искренняя печаль и сожаление. Он словно переживал за этого человека, за ту часть прошлого, которая была болезненной и сложной. Взгляд Ёнг задержался на танцующемся огне в печки. Пламя играло разноцветными искрами, отбрасывая на стены мерцающие тени, словно оживляя воспоминания. — Я его сегодня видела… — тихо произнесла она, голос был спокойным, но в нём звучала лёгкая ностальгия. Она слегка вздохнула, не отводя взгляда от огня, словно пытаясь уловить нить времени, что связывает прошлое с настоящим. — Намджун стал таким взрослым. — Её слова повисли в воздухе, обретая особое значение. Это был не просто комментарий о взрослении — в них чувствовался тот тихий восторг и одновременно тревога, что испытывает человек, наблюдая, как кто-то, кем ты когда-то гордилась или за кем следила, меняется, делая шаги в новый, неизведанный мир. — Но он меня, видимо, не узнал, — с грустью произнесла девушка и широко зевнула. Хосок внимательно посмотрел на неё — в её усталых глазах читалась тяжесть прошедшего дня, а плечи тихо опускались под гнётом невысказанных переживаний. Его голос изменился — стал мягче, осторожнее. — Ты устала, — тихо сказал он, словно отец, который видит, что его ребёнок нуждается в заботе и покое. — Пошли, я тебе постелю. В его словах звучала не столько команда, сколько тёплое приглашение, забота, которая рождалась из глубокого беспокойства и желания помочь. Хосок потушил свечу. Пришло время сна.