пеплом

каждый раз. каждый раз, когда Не Хуайсан с трепетом перебирает тонкой работы веера, в голову приходит одна и та же картина. вновь и вновь пальцы пробегают по дорогой бумаге, проверяя. ни один не побледнел, устав от яркого дневного света ー Хуайсан не слишком любил покидать полумрак сердца Цинхэ. ни один не опалил края от жгуче неприязненных взглядов, столь частых, что замечать их ー всё равно что пытаться голыми руками поймать искры пламени ー ни смысла, ни желания. ни один не покрылся пятнами ー а ведь казалось, что яд сплéтен и прель пересудов способны отпечататься даже на таком тонком, но осязаемом материале. в отблесках светильника изломы вееров напоминают о рваных тенях родового некрополя, а рукоятки ー о давно забытом ощущении своей сабли в руках и незабвенном виде чужих пальцев, яростно смыкающихся над алчущим крови железом то в попытках защитить самое дорогое: самого Хуайсана, клан и идеалы; то в последнем безумии искажения ци. и если к своему оружию нынешний глава ордена Не предпочёл бы не прикасаться и вовсе, то второе воспоминание ー всё, что у него осталось от старшего брата.

ー

та сцена, которую он вспоминал, оглядывая изящные веера, ー произошла словно за несколько тягучих мгновений до того, как душа Не Минцзюэ окончательно растворилась в жажде уничтожить человека, таившего под отлитой из золота учтивостью самые подлые намерения и самые чёрные обиды. тогда Минцзюэ без толку пытался обучить Хуайсана обращаться с саблей, но, не выдержав сопротивления последнего, в гневе приказал сжечь всё, чем тот так дорожил ー в том числе коллекцию вееров. пламя стремительно поглощало сначала расписанную (часто самим Хуайсаном) тушью и позолотой бумагу, а потом, тихо и зловеще урча, ー более крепкие чернёные рукояти. подобно брату оно словно напоминало: ты ー не тонкий лист, просто не имеешь права им быть. ты - один из Не, выпусти из рук некрепкую кисть, возьмись за холодную сталь и неси её достойно, не уступай страхам. (даже через охватившую жестокость и боль Не Минцзюэ пытался защитить брата, сделать его сильнее ー жаль лишь, что тогда Хуайсан по глупости этого не понял, а объяснить было уже невозможно) пепел разлетелся, утраченную красоту теперь не соберёшь ー и дело не только в веерах.

ー

Хуайсан улыбается. на одном из вееров, расписанных в полубреду сразу после принятия им титула, начертана фраза из стихотворения об убийце *. Хуайсан разжигает пламя прямо на тёмных плитах комнаты. пепел осыпается из его рук. это всё ー в память о брате. больше никто и ничто не смеет напомнить ему о том, кто он есть и почему всё ещё жив.