А может всё было бы иначе...

— Ты тоже Уизли? Вы, то есть. — Да. А кто ты? — Гермиона Грейнджер. Они вроде и одинаковые, но она бы ни за что их не перепутала. Он улыбался больше, чем его брат-близнец. А она только присоединилась к их факультету. Забавная девочка с пышными волосами и умным взглядом шоколадно-карих глаз. — Зачем ты так много читаешь? — удивился Фред, когда уже неделю наблюдал за первокурсницей. — Книги — мои лучшие друзья, — хмыкнула она, даже не оторвавшись. — А если я захочу быть твоим лучшим другом? — Ты? — Да. — Тогда нет. — Почему? — Ты же мальчишка. Зачем тебе это? — Я просто хочу. Что плохого в дружбе? Гермиона подняла глаза и улыбнулась: — Ничего. — Так можно я им буду? — Кем? — Лучшим другом. Девочка задумалась, после чего кивнула. С тех пор он проводил с ней много времени. Она была не против, потому что он не мешал ей, а порой даже готов был поддержать разговор на подобные темы. Только просил ни в коем случае не говорить никому из его друзей, чтобы не терять статуса самого главного шутника школы, и смеялся. И она хихикала на такую забавную с первого взгляда просьбу. — Почему ты со мной ходишь? — любопытно поинтересовалась Гермиона. — Потому что мне с тобой нравится. — Но я же младше тебя. — На что мне возраст? Ты милая и весёлая, с тобой хорошо — что ещё нужно? Лично мне этого хватает. — А вдруг, когда я вырасту, я стану другой и перестану тебе нравиться? — Нет, — отмахнулся Фред. — Обещаешь? — Конечно, обещаю. * * * Ей нравилось, что он улыбается по-настоящему, искренне. И хохотал всегда заразительно, будто и не учился уже на третьем курсе. Он вообще был другим и как-то даже отличался от одноклассников — ото всех, кроме брата-близнеца, конечно. Но и они не были одинаковыми. Гермиона убедилась в своей способности не путать Фреда с Джорджем, а Джорджа с Фредом, будто провела с ними всю жизнь. Она раньше полагала, что двойняшкам свойственно влюбляться в одного и того же человека, но потом осознала, что почти всегда ходит с Фредом, а с Джорджем пересекается только в гостиной Гриффиндора. Её иногда беспокоило, что у друга могут испортиться отношения с братом из-за неё, а он фыркал и говорил, что они с ним целую вечность вместе, а впереди ещё две. — Обними меня, — попросила она. — Зачем? — Просто так. Ну что тебе, жалко, что ли? — Нет, — хмыкнул он и притянул её к своей груди. — Надо же, никогда не замечал, что ты настолько крошечная. — Это ты слишком высокий! — возмутилась она и уткнулась лицом в складки его мантии, после чего, спустя несколько минут, всхлипнула. — Эй, ты чего? Ты же не плачешь? — взволнованно проговорил Уизли. — Не плачу. Мне просто тяжело. — Расскажи. — Все говорят, что я всё знаю. Все темы по всем предметам. И я не могу не поддерживать такое мнение о себе, хотя соответствовать ему непросто. А мне, может, и не всегда хочется, понимаешь? — Не понимаю, — он не смог сдержать смешка: малышка, а уже такая серьёзная. — Ты врёшь! Ну зачем ты врёшь? Тебе же понятно всё! — Знаешь что? Тебе нужно больше отдыхать. Нельзя так вестись на поводу у общественного мнения и настолько забивать голову учёбой и уроками. Он помогал ей в этом. Помогал отвлекаться, вырываться на свободу и дышать полной грудью. А она с радостью и лёгкостью поддавалась, так как без него была на подобное неспособна. Он-то мог, умел и часто практиковал, бывало, даже во время занятий, — но ей не говорил, потому что для Гермионы Грейнджер школа стояла на первом месте. В последний день — у неё первого, у него третьего курса — они сидели под деревом у озера — на их любимом месте. — Фред? — М? — А, нет. Ничего. — Тогда я спрошу, хорошо? У тебя есть парень? — Нет, я ещё маленькая. — Ясно. — А у тебя? У тебя есть девушка? — Нет. — Но почему? — Потому что ты ещё маленькая, — тепло улыбнулся Уизли. * * * Ей уже шестнадцать, а ему скоро восемнадцать. Она только сдала экзамены СОВ, а он уже открыл собственное дело. У неё в мечтах помочь Гарри Поттеру с выполнением великой миссии, а у него — обзавестись собственной семьёй. Но тогда Гермиона Грейнджер была недостаточно взрослой для того, чтобы встречаться, а теперь — чтобы выйти замуж. Фред сидел под деревом в обычном магловском парке, вертел в руках ромашку и ждал подругу. Глупо, наверное, было вот так прогуливаться в разгар битвы между сторонами, но он всегда был немного сумасшедшим, а она решила поддаться его тяге к приключениям. Она вернулась со сладкой ватой. — Что это? — удивился он. Она объяснила, легла на траву, положив голову ему на колени. Он запустил пальцы в её пышные волосы, но всё-таки не удержался и спросил: — Как это: вата и съедобная? Она сделана из той же ваты, что и облака, только розовой, да? — Уизли,— рассмеялась Гермиона. — Облака состоят из воды. — Неправда, — буркнул он. — Ты этого не докажешь. — Когда-нибудь мы с тобой возьмём метлу и взлетим высоко-высоко, и ты увидишь, что я была права, — шепнула она, проведя ладошкой по его щеке. Фред оторвал кусочек от лакомства и недоверчиво взглянул на него, после чего положил в рот. — Вкусно? — Вполне, — хмыкнул он. — А теперь ты, — она пыталась увернуться, но он взял её за подбородок и заставил съесть. — И почему я влюбилась в такого наглого парня? — вздохнула она, садясь к нему на колени лицом к нему. — Потому что он влюбился в тебя с самого первого взгляда, — лучезарно улыбнулся Уизли, взял её лицо в ладони и мягко поцеловал. * * * — Фред, прошу! — Уходи. — Пожалуйста, разреши мне войти, — в ответ молчание, и Гермиона толкнула дверь в его комнату. Он сидел на подоконнике. — Что? — Ты не должен сердиться, ведь сегодня свадьба твоего старшего брата. — Не могу поверить, что ты отказала мне в помолвке! А как же чувства и всё, что было между нами? Не любишь больше? — Глупый, люблю, конечно! Но я правда не могу. — Ещё маленькая? — вздохнул Уизли, смягчившись. — Да. Он подошёл и обнял её, крепко прижимая к себе и шепча слово «прости». Он сжимал её слишком сильно, но, услышав жалобные протесты, отпустил, а она улыбнулась: — Хочешь мандаринку? — А? В её руках оказался сочный оранжевый фрукт, который она судорожно и цепко сжимала тонкими пальчиками. — Зачем? — Не скажу. — Герм… — Ну хорошо! Я думала, что ты будешь по-прежнему злиться, и тогда, совсем отчаявшись, предложила бы тебе это. — Думаешь, сработало бы? — в серо-голубых глазах зажглись весёлые огоньки. — Ну да, — замялась она. — Ты рыжий, и он вроде как тоже. — То есть, я похож на мандаринку? — рассмеялся он. Гермиона надулась, но разве можно рядом с ним вести себя подобным образом? С ним нельзя было обижаться или расстраиваться, только смеяться и радоваться жизни. После церемонии Уизли стоял с бокалом шампанского, прислонившись к подпирающему шатёр столбу. Грейнджер подошла сзади и обняла его со спины. — Вернёмся к разговору? — осторожно спросил он, накрывая её руки своей ладонью. — Как угодно. — Ты любишь меня? — Да, Фред. Не сомневайся. За последние три часа ничего не изменилось. — Больше всех на свете? — улыбнулся он. — Ведь, помнишь, ты пообещала, что я стану твоим лучшим другом. — Мне было одиннадцать! — А разве что-то изменилось с тех пор? — Нет. Ничего. - The End