Осколки

— Ты должен мне ящик Жигулёвского, — возвестил Сережа, бухаясь за парту рядом с Мотей следующим утром. Мотя оторвал от поверхности голову, с видимым трудом разлепил веки и недоверчиво сощурился: — Гонишь. — Тебе предоставить биоматериал в качестве доказательства? — приподнял одну бровь Сережа. — Спасибо, я как-нибудь воздержусь и поверю на слово, — Мотя аж весь скривился. Впрочем, любопытство пересилило, и он с интересом осмотрел Серёжу с ног до головы. — Что, реально оседлал нашего мачомэна? — Ну, оседлал — это сильно сказано, — Сережа не потрудился подавить смешок, — но ты всё равно проспорил. — Эх, плакали мои денюжки, — жалостливо протянул Мотя и тяжело вздохнул. — Как теперь выжить до конца месяца? «А не надо было спорить», — хотел ответить Сережа, но в этот момент на парту, прямо перед его носом, приземлился бумажный комок. Он обернулся, скользя взглядом до верху аудитории, и встретился им со Стасом. Стас улыбался широкой белозубой улыбкой и разве что не светился, как ёлочная гирлянда. Он хитро подмигнул Сереже и облизал пухлые девчачьи губы. Сережа прыснул со смеху. Мотя пристально следил за многозначительными переглядками и, стоило Сереже повернуться обратно, притиснулся к нему и спросил в самое ухо: — А у него елдак здоровый? — А тебе только это и надо знать, — подколол его Сережа и развел руки. — Ну, где-то так, а толщиной… Не знаю, примерно в пол моего запястья. Мотя явно впечатлился: — И как ты это самое?. — Нормально, — начал Сережа, но закончить ему снова не дали. В аудиторию, круто повернувшись на каблуках, ворвалась Жанночка и с порога же зачастила: — Дети, ой, дети, у нас сегодня столько работы! «Дети» — двадцатилетние лбы —многозначительно переглянулись. Работы, на самом деле, оказалось немного. Сережа справился за час и остаток пары проводил, вычерчивая на полях тетради загогулины. Загогулины почему-то упорно складывались в большие толстые члены. Но об этом Сережа предпочитал не задумываться. Он и так полночи провел без сна, взбудораженный новыми ощущениями. Конечно, он не в первый раз занимался сексом, и даже успел приобрести некоторый специфический опыт, но вот такое было… в новинку. Что именно он подразумевает под «таким», Сережа предпочитал не думать. На перерыве он выбрался в сквер около универа, расплатился за стаканчик кофе и упал на лавку. Волосы приятно ворошил теплый раннеапрельский ветер, припекало солнце, чирикали воробьи, парочки целовались по кустам. «Тишь да благодать», — лениво подумал Сережа и тут же переключился мыслями на дела насущные. Он собирался поехать домой, впервые за почти четыре месяца, даже билеты заранее взял, чтобы уж наверняка. Вчера вечером покидал каких-то вещей в чемодан, хотел набрать маме, предупредить, но решил, что поздно и лучше сделать сюрприз. А сейчас, чем неумолимее время приближалось к отъезду, тем больше Сережа сомневался. Он скучал по родителям, очень скучал по Никусе («Опять, наверное, заплачет от радости»), знал, что его очень ждут, и сам очень ждал. «А если он снова будет там?» — вспыхнуло в голове, и Серёжа почувствовал, как зашевелился внутри липкий комок страха. — «Если он опять сделает это?..» К горлу подкатила тошнота, Сережа откинулся на спинку, прикрыл глаза и постарался ровно дышать через нос, как его учили. Только панической атаки ему сейчас для полного счастья не хватало. В груди схватило ледяной рукой, зацарапало ребра. Он почувствовал, как под теплым пальто тело зашлось мелкой дрожью, как обжег чувствительную ладонь стаканчик, когда он судорожно вцепился в этот единственный остающийся в стремительно ускользающей реальности объект, как гулко отдавались в виски рваные удары сердца. Только не здесь, не у всех на глазах, только бы не узнали… — Я не помешаю? — мягкий барритон Стаса вырвал его из лап того огромного и страшного, что вот-вот готово было обрушиться сметающей все волной. «Христос-спаситель», — подумал Серёжа, открыл глаза, кивнул. Стас упал рядом, снова улыбнулся во все свои тридцать два (от улыбки потеплело где-то в районе солнечного сплетения), перекинул банку с колой в другую руку: — О чем задумалась, спящая красавица? — Как замучили принцы, — с ответной улыбкой сказал Сережа. — Ни минуты покоя ни дома, ни за тридевять земель! Он был рад Стасу, во всяком случае сейчас, когда лишний глоток беззаботности и любви к жизни был только кстати. — За такой принцессой можно и за тридевять земель, — поведя бровями, протянул Стас. — За такой-то завидной партией. Разве что она сама не хочет быть найденной. — Смотря кем найденной, — фыркнул Сережа. — А блондины в ее вкусе или мне лучше перекраситься в брюнета? Сережа захихикал: — Пепельный блонд сейчас в тренде, я слышал. — Вот видишь, тогда у меня все шансы, — произнел Стас и осторожно, словно бы цветка касался, положил свою ладонь поверх Сережиной. Сережа руку не убрал, даже не дернулся, и внутренне подивился сам себе. Вместо этого он сжал пальцы, царапнул Стаса ногтями. — А ты — котик, — серьезно заключил Стас, и они опять засмеялись. Серёжа почти физически ощущал, как Стас хочет поцеловать его прямо здесь, на виду у всех, на залитом солнцем, словно светом софитов, участке улицы. Он отлично осознавал, как тяжело все время скрываться, таиться, сдерживаться в страхе осуждения… Уж он-то знал. И, наверное, смог бы броситься в омут с головой, если бы Стас сделал, что хотел. Но Стас не сделал. Он просто смотрел, нежно и внимательно, и улыбался, как будто в него лампочку вкрутили. Потом задумался на минутку и сказал:  — Чуть не забыл. Слушай, у Яны сегодня намечаются культурные посиделки. Наша группа, вторая, кое-кто с КСИСа. — Культурные посидели — это водка после пива, а не пиво после водки? — усмехнулся Сережа. — Ага, и с лимончиком на стакане, — фыркнул Стас. Опять глянул этими своими голубыми глазищами: — Я тебя приглашаю. Придёшь? Сережа напрягся. Предложение было очень, очень заманчивым, и не потому, что он обожал вечеринки (напротив, большие скопления людей заставляли его нервничать), а потому что это был шанс. Сказать маме, что не сможет приехать, потому что зовут друзья, сдать билеты… «Нельзя всю жизнь бегать». — Наверное, нет, — Сережа заколебался. — У меня уже есть… Планы. — Оу, — Стас явно погрустнел. Вздохнул. — Ну ладно, тогда в другой раз. — Это что, — тихо спросил Сережа, — приглашение на свидание? — Ну, не совсем, — Стас немного повеселел. — Это демо-версия рандеву по ночному Минску. Сережа вдохнул. Выдохнул. — Тогда я опробую ее и решу, подключать ли основной пакет. «Трус, — пронеслось в голове, — ты опять бежишь». Сережа бы устыдился, если бы ему не хотелось смеяться от облегчения.