Дети ФЭС

Дверь с привычным лязгом закрылась. Дома было тихо. Кира, не включая света, поставила чехол с гитарой в коридоре, сняла берцы, устало прислонилась к закрытой входной двери и прикрыла глаза. Холод железной двери успокаивал. Пальцы и спина ныли, хотелось отрубиться прямо на месте, но жрать хотелось сильнее. Где-то в районе пола заблестели два янтарных глаза, и громкое «Мяу» разнеслось по коридору. Девушка слегка улыбнулась и опустившись на корточки, погладила большого Мейн-Куна за ухом. Черно-рыжая морда очередной раз мявкнула, и направилась на кухню, прямиком к своим мискам. — Обнаглел ты, Пашка, — Кира заметила лишь кончик хвоста, скрывшийся за стенкой, — Сильно обнаглел. Оторвавшись от прохладного металла, она зашла на небольшую кухню. Интерьер не отличался какими-то изысками — стол, стулья, сложенная табуретка, холодильник обклеенный фотографиями и магнитами из разных поездок и городов, плита, полки и столешница. Взяв пакет сухого корма с подоконника, Кира на глаз сыпанула корм в миску и одним движением вернула ее на законное место, после чего кот приступил к трапезе. Нефелимова открыла холодильник и сморщилась — если не считать энергетиков, хранившихся у нее в огромном количестве, еды не было от слова совсем. Горестно вздохнув, девушка достала пару банок живительного напитка, захватила сигареты с зажигалкой и направилась на балкон. Открыв ногой белую дверь, которая никогда не закрывалась до конца, она вышла и облокотилась на подоконник. Щёлкнула зажигалка, появился огонек. Привычный запах сигарет с ментолом разнёсся вокруг Киры. Настроение было не лучше, чем всю прошедшую неделю, но хотя бы убить никого не хотелось. В лицо прилетел теплый, едва ощущаемый ветерок. Конец апреля был довольно теплым, по сравнению с прошлым годом, когда на земле все ещё лежали сугробы, и хотелось замотаться в теплый плед даже при наличии отопления. Кира сделала очередную затяжку и посмотрела в чистое ночное небо, на котором сверкали мириады звезд. Момент был разрушен звонком мобильника, и на экране высветился номер и фотография Котова. В трубке слышалось непонятное мычание и просьбы приехать. Кира тяжело вздохнула, и пообещав приехать, бросила трубку. — Вот черт, — с досадой произнесла она и посмотрела на уже тлеющий фильтр сигареты, — Похоже, ночка обещает быть долгой… Выкинув сигарету в стеклянную банку, когда-то содержащую в себе соленые огурцы, Кира захватила две, так и нетронутые, банки Бёрна, закинула их в рюкзак, оделась и вышла из квартиры, закрыв дверь на ключ. Из-за двери послышалось мяуканье кота, недовольного своим одиночеством, которое было проигнорировано. Уже на подходе к парковке, где она оставила мотоцикл, Кира проверила наличие ключей от своего транспорта, права и удостоверение. Так, на всякий случай. Отцепив шлем от руля и надев его, она завела мотоцикл и рванула на шоссе Энтузиастов, направляясь в центр Москвы. Свет дорожных фонарей отражался в боковых зеркалах мотоцикла. Стараясь не превышать скорость, Нефелимова гнала по давно выученому маршруту, изредка обгоняя одиночных водителей, встречающихся впереди. Голова была мутной, хотелось спать - видимо, зря она не выпила энергетик. Благо, до Котова было рукой подать. Кира заметила нужный ей съезд и свернув на эстакаду, уже через несколько минут въехала в спальный район с огромным количеством многоэтажек. Припарковав мотоцикл у одной из таких бетонных коробок, она глянула время на телефоне: пол пятого утра. Да, режим снова пошел в одно место. Уже подходя к входной двери квартиры, девушка почувствовала знакомый ей запах — алкоголь. Похоже, все было крайне хреново: Костя пил только в крайне херовых ситуациях или по праздникам. Праздника сегодня вроде нет, значит, что-то случилось, и явно не самое радужное. Дверь резко открылась и на Киру вывалилось пьяное тело, что-то ноющее о несправедливости, которое она успела поймать. — Кира-а-а, — протянуло пьяное в стельку создание, — Ты приехала-а-а. Я скуча-ал. — Костя-Костя, — Кира посмотрела на глупо улыбающегося Котова, — Что же ты напился в стельку? — Меня Саша бросила-а… А мать в санаторий уехала еще на выходных… — Понятно с тобой все, алкоголик ты наш. Давай, Костя, подъем, — Кира поудобнее перехватила друга, — Сейчас, сейчас ляжешь, и поспишь, — она закинула его руку на плечо и, поддерживая мужчину за талию, зашла в уютную квартиру.

***

Котов проснулся с головной болью и желанием помереть прямо на месте. На часах, стоявших прямо на прикроватной тумбочке, было в районе десяти утра. Костя помнил какие-то отдельные фрагменты из его ночных приключений: звонок девушки, новость о расставании, а дальше была водка. Много водки. Очень много водки. И вроде еще один звонок… Вот только кому — Котов так и не смог вспомнить. И этот кто-то стал тем святым, на которого Костя был готов молиться — на тумбе так же стоял стакан с водой и блистер с анальгином. Он смог встать лишь через полчаса. В коридоре на стуле стоял знакомый шлем. Костя звонил Кире. Черт, черт, черт. Ладно, если бы это был Лисицын, Белозеров, или даже Майский, но не Нефелимова, черт возьми! На кухне было прибрано — видно, что постаралась девушка. Бутылки и осколки тарелок были убраны, на плите стояла сковородка с омлетом, а за столом, опершись на спинку дивана сидела Нефелимова с банкой энергетика. — На плите омлет, в турке кофе, — не оборачиваясь произнесла Кира, — Подогрей только, остыло небось. — Ты не спала, я так понимаю? — она отрицательно покачала головой, — Кошмары? — И да, и нет. Сегодня из-за тебя. — Теперь я чувствую себя виноватым, знаешь, — в помещении раздался дружный смех. — Сашка бросила? — Котов кивнул, — А мать уехала, поэтому ты решил напиться? — кивок, — Не боись, нотации я читать не буду, обойдешься. Не маленький вроде. — Ты вроде тоже не маленькая, а вторые сутки уже на ногах. — Не вторые сутки, а всего лишь тридцать семь с половиной часов! — Иди сюда, — Котов притянул Киру к себе и обнял, — Спасибо, мелкая, — Кира что-то пробормотала нечленораздельное. Усталость, не смотря на количество выпитых энергетиков, взяла свое — Кира уснула прямо в объятьях. Костя умильнулся ее спящему виду и отнес ее в комнату. Пусть поспит спокойно и без кошмаров хотя бы сегодня.