Октавия, черт возьми, Малфой!

Многие утверждают, что дети — это воплощение невинности, а их поведение напоминает владение ангельскими качествами. Однако я знаю истину: для своих ровесников они способны устроить настоящий ад. Это не произошло мгновенно. Сначала первокурсники, как правило, были безобидными существами, поглощенными чем-то новым и неизведанным, игнорируя других студентов. Но с течением времени, по мере их взросления, начинается то, что можно увидеть в большинстве школ — буллинг. Печально знакомый сценарий повторяется, будь то магическая школа или обычное учебное заведение. У всех одинаковый план.

Шаг Первый — выбрать жертву

— Эй, смотри, куда прешь! — девочка в гриффиндорской мантии толкнула меня в плечо и мгновенно сделала вид, что виновата была я. Слишком умная? — Прешь здесь как раз-таки ты, гриффиндурка. А я иду. Она поправила мантию и вскинула подбородок, явно не собираясь направляться дальше по своим важным делам. Ну началось. — Язвить тебя папочка-пожиратель научил, Малфой? — Даже если и он? — я вопросительно подняла брови. — Ну? Девочка — вероятно, третьекурсница — такого ответа не ожидала. Открыла рот — закрыла — вновь открыла, не в состоянии сформулировать мысль.

Шаг второй — найти ее слабое место.

— Не разговаривай с ней, — подошёл явно ее однокурсник, хаффлпаффец, и заискивающе подмигнул. — Что можно взять с дочери пожирателя? Это было слишком. Я притормозила, сжимая кулаки. Медленно выдохнула. Прикрыла глаза, невольно вспоминая самые ужасные проклятья, которые мы изучали. Нельзя было поддаваться. Они только и ждали, что я взорвусь. Желали этого. — Ты хотел сказать, дочери грязнокровки? — поддакнула гриффиндорка. — Твоя семья — позор для всех аристократов, Малфой. Вдох… Выдох… Я оставалась спокойной, не собираясь позволить им вывести меня из равновесия. Просто развернусь и… К черту. Я с размаху ударила гриффиндорку. Девочка заверещала, словно я не кулаком в глаз била, а кипятком ее ошпарила; мальчик же визжал просто за компанию. Но мне было все равно.

Шаг третий — настроить всех против жертвы.

Также быстро, как ударила гриффиндорку, я схватила ее дружка за воротник и резко прижала к стене, приставив к горлу палочку. Я была всего на год старше, но несомненно сильнее третьекурсника, решившего выпендриваться. Это сыграло на руку. Ему. — Назови мое имя, — прошипела я, впиваясь кончиком палочки в его кадык. — Октавия… — Полное! — уже рыкнула я, приближаясь к испуганному лицу, наслаждаясь исходящим от него страхом. — Октавия Малфой! — вновь заверещал мальчик, заставляя обернуться тех, кто ещё не обернулся, и тут же зажмурился, готовясь к худшему. Худшее уже произошло, придурок. — Октавия, черт возьми, Малфой! — я клацнула зубами прямо над его носом, и резко отстранилась. — И никто, никто и никогда не смеет оскорблять мою семью. Понял? Он вряд ли слышал, что я сказала, но активно кивал на каждое слово. Жалкое зрелище. Я выдохнула, пытаясь совладать с бушевавшим внутри ураганом, забыть громкие слова — «дочь грязнокровки», «дочь пожирателя». Тяжело забыть, когда эти слова выжжены в твоём сердце. Тяжело забыть, когда из этих слов состоит твоя родословная. — Мисс Малфой! — сегодняшний день состоит из визга? Я спокойно развернулась, глядя прямо на директора. Говорят, Макгонагалл сразу на несколько лет постарела после войны. Но я всегда знала ее такой: осунувшейся, с кучей морщин по всему лицу, вечно хмурящуюся и трясущуюся от каждого шороха. Тем не менее, свой острый ум и обострённое чувство справедливости она не растеряла, как и ученики не утратили уважение к ней. — Профессор, — я упрямо поджала губы, оглядывая скопившуюся вокруг нас толпу, и поморщилась, осознавая: они все продумали.

Шаг четвёртый — принятие позиции жертвы.

— Вы угрожали студенту Хаффлпаффа палочкой? — Да, — ответила я спокойно, сохраняя гордую осанку. Она видела все происходящее, и не было смысла уклоняться. Я решила уйти с поднятой головой. — Вы применяли физическую силу в отношении студентки из Гриффиндора? — звучание ее голоса приобрело металлический оттенок. Это было дурным знаком. — Да. Девочка в красной мантии с такого же цвета гематомой под глазом шмыгнула носом, прячась за спиной профессора. — Пятьдесят очков со Слизерина, — Макгонагалл укорительно покачала головой, — письмо вашим родителям, а также, — осмотрела мою мантию, стараясь найти в одежде недостатки, — наказание. Его вам назначит наш лесник. И, к удивлению всех, я вновь кивнула. — Профессор, вам не показалось, что Малфой в последнее время совершенно отбилась от рук, — хаффлпаффец, недавно убежавший, как дрожащая собака, высунулся из толпы и проскулил что-то невнятное. Я бы и это проигнорировала, если бы не заметила пристально следящего за мной Джеймса. И его чертовы карие глаза окончательно вывели меня из себя. Когда наши взгляды пересеклись, я не отвернулась, а стойко продолжила смотреть на него. Он тоже не спешил уводить глаза, словно выжидая, оценивая, критикуя… — Твоего мнения никто не спрашивал, вшивая псина, — произнесла я это так спонтанно, что не сразу поняла, кому сказанные слова принадлежат. А когда поняла — с моего факультета сняли ещё тридцать очков, на глазах у всех, делая Октавию Малфой врагом кубка номер один. Но я ни о чем не жалею, потому что в глазах Джеймса промелькнули искры, ставшие моей личной дозой.

***

В тот же вечер в спальне девочек столбом стоял дым. Пока не пришла староста и не применила нужное заклинание, даже не было понятно, откуда тот исходил. — Ты совсем с катушек полетела? — Стелла Забини оттолкнула меня в сторону и закашлялась. — Хочешь нас всех убить? Я стояла неподвижно, глядя на тлеющую в камине мантию. Казалось, что именно в ней заключалось все то, что терзало изнутри, то, что я так отчаянно скрывала и не выпускала наружу. Мой маленький личный бунт. — Никогда больше не надену форму, понятно? — спустя некоторое время я, развернувшись, вышла из комнаты.

***

Жизнь превратилась в ад после того события. Каждый видел во мне если не врага номер один, то точно последователя пожирателей. Единственный плюс, который я ощутила — новое знакомство, и, впоследствии, крепкая дружба. Я и раньше слышала о брате Поттера — Альбусе, мой брат часто был с ним в паре на занятиях, они оба хорошо учились и помогали друг другу с домашней работой. Потому что Альбус Северус Поттер попал на Слизерин. Он был таким же изгоем среди слизеринцев, как и среди гриффиндорцев; чужим среди своих, своим среди чужих… Не знаю, как его угораздило получить наказание от Макгонагалл, но в Запретный лес мы отправились вместе. Для зелий нам нужен был волос единорога, но мы с Поттером-младшим умудрились раздобыть целый пучок. Не помню, что конкретно сделали с единорогом, но Рубеус Хагрид поклялся никогда больше не брать нас с собой. Альбус, к моему удивлению, оказался полной противоположностью Джеймса. Он не был громким, жаждущим внимания, кричащим о своём благородстве… он не был павлином, и не выставлял свой зад напоказ. Мы довольно быстро стали друзьями. Белые вороны объединились, и хоть Скорпиус первое время очень агрессивно относился к нашей дружбе, даже он со временем смирился. С тех пор мы везде были вместе. Лекции, занятия, перерывы, обеды… Я доверяла ему все свои мысли, как и он мне — свои. Первая детская любовь, плохой поступок, прикрытие — мы могли найти в друг друге то, чего не хватало в остальных, и быстро стали лучшими друзьями. Снейп, как и наши родители, были слегка в шоке. Однако даже семья свыклась с мыслью, что Поттер и Малфой — «не разлей вода». Альбус действительно был самым лучшим другом во всем мире, но… Я убила его.