Гипотеза на троих

Библиотека проваливалась в послеобеденную спячку. Солнечный луч лениво тянулся по столу, в котором уткнулась Гермиона Грейнджер. Фолиант про «Непроходимые защиты» был столь же непроходим, как и её собственное настроение. Пока по бокам не заскрипели стулья. — Обнаружили зону тотального занудства, — заявил голос справа. Фред. —Критический уровень. Требует срочного вмешательства, — поддержал слева. Джордж. Она даже глаз не подняла. —Если вы ищете руководство по созданию вонючих бомб, оно в разделе «Для особо одаренных». Идите и не отсвечивайте. — О, мы нашли куда более интересный объект для изучения, — Фред облокотился на стол, перекрывая свет. Его рука легла на спинку её стула. —Источник. Нашего. Научного интереса, — Джордж закончил фразу, а его колено под столом настойчиво уперлось в её колено. Гермиона наконец оторвалась от книги. Две одинаковых рожи с хитрющими ухмылками. Рыжие, веснушчатые, глаза блестят, как у котов, нашедших сметану. —Какой ещё научный интерес? —Гипотеза, — Фред понизил голос до конспиративного шёпота, — что самый занудный мозг в Хогвартсе на самом деле просто заперт на замок. —И что для его вскрытия, — Джордж провел пальцем по корешку её книги, вызывая мурашки, — нужны не отмычки, а сразу два ключа. Одновременно. Тепло от их касаний разлилось по телу. Чушь. Идиотизм. —Вы оба — круглые идиоты. Я занята. —Видим, — парировал Фред. — Занята скукой. Мы предлагаем апгрейд. Например, выяснить, как два парня могут заставить одну умную девочку забыть, как её зовут. —Физически невозможно, — фыркнула она, но в голосе уже не было прежней стали. —О, мисс Всезнайка, — Джордж покачал головой с фальшивой скорбью. — Ты же веришь в чудеса. Дай шанс. Один вечер. Они смотрели на неё. Полная синхронность. Понимание с полуслова, с полувзгляда. В этой их наглой уверенности была сила, против которой её логика сдавалась без боя. —А если я откажусь? Лягушка в постели? Фейерверк в трусах? —Ничего, — пожал плечами Фред. — Уйдем. Но будет обидно. —Очень обидно, — кивнул Джордж. Тишина повисла, густая и липкая. Она слышала, как стучит её собственное сердце. Безумие. Но она так устала от формул, от одиночества, от этой вечной правильности. —Ладно, — выдохнула она. — Один вечер. Но если мне станет хоть капельку скучно... Они не дали договорить. Две пары рук — одна в царапинах и пятнах от зелий, другая со шрамом от старых проделок — легли ей на бёдра под столом. Твёрдо. Без разрешения. —Скучно не будет, — пообещал Джордж, его губы почти коснулись уха. —Без вариантов, — добавил Фред, и его дыхание обожгло щёку. Её комната в Гриффиндоре оказалась тесной для троих. Или, как раз, в самый раз. Воздух трещал от напряжения. — Что ж, — Фред расстегнул пару пуговиц на рубахе, не отрывая от неё взгляда. — Приступаем к практическим занятиям? —Гипотеза первая, — Джордж медленно вытащил шпильку из её волос, выпуская на волю каштановый водопад. — Самый умный мозг требует... полного погружения. С головой. Они не спешили. Это была не атака, а чёткая операция. Пока Фред целовал её шею, губы Джорджа обжигали плечо, а его руки скользили под её футболкой, заставляя кожу гореть. Они двигались в идеальном тандеме, как будто делали это всегда. Она терялась, не зная, на ком сфокусироваться, и это головокружительное чувство потери контроля сводило с ума. — Ребят... — её голос сорвался. — Это же... —Круто? — подсказал Фред, снимая очки и аккуратно откладывая их в сторону. —Адски горячо? — уточнил Джордж, его пальцы уже расстегивали пуговицу на её джинсах. Она только кивнула, захлёстываемая волной. Они уложили её на кровать, и мир сузился до двух пар глаз, до четырёх рук, которые исследовали, пробовали, требовали. Это был не просто секс. Это был опыт. Алхимия, в которой она была золотом, а они — двумя частями одного философского камня. Когда её накрыло, смывая все мысли, она поняла — их гипотеза была стопроцентно верна. Некоторые задачи решаются только системой из двух уравнений. И это открытие перевешивало все прочитанные книги. Кровать прогнулась под их общим весом, пружины яростно взвизгнули. Воздух стал густым, как дешёвый одеколон после дискотеки, и пах теперь кожей, потом и чем-то опасным — как от их сумок с «запрещёнкой». Фред оказался сверху, упираясь руками в подушки по бокам её головы. —Гипотеза номер два, — бросил он, и его губы нашли её без церемоний. Поцелуй был не нежным, а наглым и требовательным, точно такой, какой она всегда представляла. Вкус корицы, драже из «Уизли-уизер» и просто… они. Его руки, грубые и быстрые, стянули с неё футболку через голову. Она ахнула от внезапной прохлады. Но замерла только на секунду. Потому что в тот же миг Джордж, сидевший сбоку, припал губами к её плечу, а его рука, широкая и тёплая, легла плашмя на её живот, заставив все мышцы напрячься. —Тише ты, — прошипел он ей в ухо, но в его голосе слышался смех. — Фильч-всё-таки на посту. Хотя… пусть завидует. Она фыркнула, но звук тут же превратился в стон, когда Фред сменил угол поцелуя, а пальцы Джорджа ловко щёлкнули застёжкой её бра. Свобода. И тут же — шок от прикосновения. Четыре ладони. Фред работал настойчиво, почти грубовато, его пальцы с мозолями оставляли на коже следы. Джордж — более изощрённо, выискивая самые чувствительные места, будто проводил диверсию. — Ну что, Грейнджер, — Фред оторвался, его дыхание сбилось. Глаза темнее, чем обычно. — Где твоя логика сейчас? —В отключке, — выдохнула она, сама удивляясь своей дерзости. — Доказывай, что она там и не нужна. Джордж ответил за брата. Он взял её руку и намеренно приложил её ладонь к своей груди, к бешено колотящемуся сердцу под тонкой майкой. —Вот доказательство номер раз. Мы не шутим. —А это — номер два, — голос Фреда прозвучал снизу. Он уже сполз, его зубы ловко расстёгивали пуговицу на её джинсах. Молния разошлась с громким, неприличным звуком в тишине комнаты. Её охватило сразу всё: горячий рот Джорджа на её губах, его рука, задирающая её майку, настойчивые прикосновения Фреда там, внизу, где всё уже пульсировало в такт этому безумию. Она перестала думать. Просто чувствовала. Как они двигаются вокруг неё, как меняются местами, будто у них на этот случай есть тайный план. Когда Фред, уже полностью обнажённый, скользнул между её ног, его палец уверенно нашёл её клитор, уже набухший и влажный, Джордж приподнял её голову. —Смотри на меня, — приказал он тихо, но так, что не послушаться было невозможно. — Хочу видеть, как у тебя в глазах гаснут все эти умные мысли. Она смотрела в его глаза, одинаковые с Фредовыми и такие разные сейчас — тёмные, полные сосредоточенного желания. А внизу Фред входил в неё медленно, с нарочитой неспешностью, давая почувствовать каждый миллиметр. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в предплечье Джорджа. — Теория… — начала она, но голос сорвался. —Практика, — поправил её Фред сзади, его руки обхватили её бёдра, начиная задавать ритм. — Всё остальное — лажа. Джордж наклонился и поймал её сосок губами, заставив выгнуться дугой. Теперь она была посередине. Фред толкал её навстречу Джорджу, а Джордж встречал её поцелуями, прикусывая губу, шею, плечо. Это было невыносимо и божественно. Она потеряла счёт времени, пространству, не понимала, где чьи руки, чьи губы. Только волны жара, накатывающие одна за другой, и два голоса, то ругающиеся, то подбадривающие друг друга похабными шуточками, то стонущие прямо у неё в ушах. Когда оргазм нахлынул, это был не просветлённый взлёт, а падение в тёмную, тёплую бездну. Громкое, без стыда, с рыком Фреда в такт и сдавленным стоном Джорджа, которого она притянула к себе в последнем судорожном порыве. Они рухнули на кровать втроём, в беспорядочной куче конечностей. Пахло сексом, потом и полной победой. Тишину нарушал только тяжёлый гул крови в ушах и их прерывистое дыхание. Первым заговорил Фред, шлёпнув её легко по бедру. —Ну? Итоговый отчёт, мисс Грейнджер? Она с трудом открыла глаза. Джордж лежал на спине рядом, ухмыляясь в потолок. —Отчёт… — её голос был хриплым. — Гипотеза… доказана. Эмпирически. На все сто. Джордж повернул голову к ней. —Только на сто? Брат, нас недооценивают. —Тогда нужны повторные эксперименты, — Фред потянулся к ней, его рука легла на её живот. — Для статистической значимости. Много-много раз. Гермиона закрыла глаза. Её самый прочный замок — интеллект, контроль, правила — был взломан двумя рыжими варварами с помощью грубой силы и наглости. И чёрт возьми, ей это понравилось. Она улыбнулась в полумраке. —Ладно. Но следующая серия эксперитов — по моим правилам. В ответ раздался их синхронный,довольный смех. А это звучало как начало чего-то нового. Очень, очень интересного. Они лежали, сплетясь, дыша на один ритм. Первым пошевелился Джордж. Он приподнялся на локте, его взгляд скользнул от её запекшихся губ к глазам Фреда, и в воздухе щёлкнуло какое-то невидимое согласие. — Повторная проверка данных, — прошептал Джордж, и его большой палец грубовато провёл по её нижней губе. — Начинаем с калибровки инструментов. Он наклонился, и его поцелуй был уже другим. Не захватывающим, а… исследующим. Медленным, глубоким, с оттенком ленивой уверенности, будто проверял, всё ли ещё она сладкая на вкус после первого раунда. Его язык провёл по её нёбу, и она вздрогнула, её пальцы вцепились в его рыжие волосы. Фред не остался в стороне. Он пристроился с другой стороны, и пока Джордж поглощал её губы, Фред начал свою атаку на шею и ключицу. Его поцелуи были резче, отрывистее, с лёгкими прикусываниями, оставляющими следы. Он нашёл особо чувствительное место под ухом, и Гермиона невольно выгнулась, отрываясь на секунду от губ Джорджа, чтобы стоннуть. — Эй, без очереди, — проворчал Джордж, но не сердито, а с вызовом. —Не держи монополию, — парировал Фред, не отрываясь от её кожи. Гермиона, опьянённая этим двойным вниманием, сама повела игру. Она отвернулась от Джорджа и поймала губы Фреда. Поцеловала его первой — жадно, с намёком на ту дерзость, которую они в ней разбудили. Фред ответил с готовностью, его рука зарылась в её волосах, притягивая ближе. Джордж замер на мгновение, наблюдая, как его брат целует девушку, которая минуту назад целовала его. И в его взгляде не было ревности, только азарт, как будто он видел часть самого себя в этом действии. Затем он наклонился и начал целовать её плечо, плавно переходя к груди, пока её рот был занят Фредом. Это было головокружительно. Разделять поцелуи между ними, чувствовать, как их рты и языки преследуют разные, но дополняющие друг друга цели. Один — глубоко и влажно в её губах, другой — жарко и целенаправленно на её коже. Она металась между ними, теряя дыхание, её сознание сузилось до простейших сигналов: губы Фреда — твёрдые, требовательные. Губы Джорджа — умелые, соблазняющие. Смесь их дыханий, запахов, одинаковых и таких разных. — Ладно, хватит, — наконец вырвалось у неё, когда ей понадобился воздух. Она откинулась на подушку, губы запекшиеся, опухшие, грудь высоко вздымалась. — Вы… вы сбиваете калибровку. Совсем. Близнецы переглянулись над ней. Ухмылки были идентичными. —Нет, — поправил Фред, его палец снова коснулся её рта. — Мы её настраиваем. Под нас. —И, кажется, почти добились идеальных показателей, — добавил Джордж, его взгляд скользнул вниз, по её телу. Они снова склонились над ней, но теперь уже не для глубоких поцелуев, а для лёгких, почти нежных прикосновений губами — к уголкам рта, к векам, к вискам. Это была странная, неожиданная нежность после бури, и от неё у Гермионы что-то ёкнуло внутри, глубже, чем просто физиология. — Значит, — прошептала она в пространство между двумя рыжими головами, — эксперимент продолжается? В ответ они синхронно рассмеялись,и их смех, вибрирующий у неё на коже, был самым честным ответом. Продолжение было лишь вопросом времени. И дыхания. И желания снова потеряться в этом хаосе из двух одинаковых улыбок.