Глянец и циннии

Глянец яркий до невозможного, радужный, ты смотришь с него, улыбаясь. Уголки губ к скулам приклеены, будто и не улыбка – оскал серпа лунного. В глазах сине-небесных тени тревожные, в волосах солнце вечно резвится, играясь. И не знает никто, что с твоею трахеею, говорят, чтоб страдать, задыхаясь, ты слишком юная. Что за серостью прячешь, теней ты заложница, в синем небе блестящих, точно у куклы, глаз? Если б игрушкой была, то только марионеткою, нитями паучьими, лозами самообмана опутана, а теперь еще и болезнью цветочною. Он все улыбается, в который день тебе снясь. Заедаешь боль души и легких таблеткою, кашлем заходишься – кроваво-солнечными этюдами. Желтые циннии шалят в подреберье порочно, плачешь в подушку, любви неравной до горького смеха стыдясь. Обозвал он тебя как-то стервой редкою, ты в ответ подняла гордо голову, заявив: "Я убью тебя!" Цинния – слоисто-пушистый цветок меланхолии, от нее тебя лечат родители, в колокольчик мерзкий звеня. Чудный возраст – жить семнадцатилетнею, когда просто до пепла сжечь даже пар негорючей ртути. Цинния – циник, а циник – ты… Какая ирония! Циник – линия жизни четкая. Ты мечтателем никогда не была. Будь смела, испей мглу предрассветную, ей залей цветы в груди желтые и беги, беги далеко, до распутья. Там, за границей прежней тебе дозволенного, дверью в рай ты откроешь объятья его для себя. И счастливый финал увенчает историю эту вечную. Ты вздохнешь свободно, без цветов, полной грудью.