Почему он?

Тяжёлый вздох, и Фред бессильно опустил голову на колени, не видя смысла продолжать борьбу со своей болью. Худые плечи вздрогнули и он сжал в кулак ткань штанов, из последних сил сдерживая слёзы. - Фред… - всхлипывая, воскликнула Джинни и потянулась его обнять. - Не надо… - прошептал он, отшатываясь от неё и резко вставая, - Мне… мне нужно побыть одному. И, не видя попыток его остановить со стороны друзей, Фред развернулся спиной к всё ещё целующимся влюблённым и, ускорив шаг, скрылся в петляющих коридорах Хогвартса. Несколько поворотов, пустые коридоры, две лестницы и Фред оказался в кромешной тьме – одном из забытых потайных проходов Хогвартса. Этот проход он нашёл в прошлом году случайно по карте Мородёров. И никому о нём не сказал. Даже Джорджу. А теперь именно этот проход помог ему укрыться от посторонних глаз. Спрятал его боль от любопытных носов и скрыл его страдания от вездесущих любопытных учеников. Он несколько раз глубоко вздохнул, а затем сполз на пол, не чувствуя в себе больше ничего. Раненая душа рвалась, просилась наружу. Она пыталась вылиться слезами, пыталась перерасти в крик, но Фред только до боли в пальцах сжимал ткань штанов. Костяшки его пальцев уже давно побелели, а руки неприятно покалывало, но его это не волновало. Даже здесь, в одиночестве, в непроглядной тьме, он боялся показать свою слабость. Свои мучения. За стеной сновали дети, весело что-то обсуждая, а он неподвижно сидел у холодной, гладкой стены и разрывался на части от боли. Его раненое сердце кровоточило и терзало его тело, но холодный пол немного отрезвлял его мозг, пока что позволяя ему держать свои эмоции под контролем. Началась ломота в теле и сильные порывы неестественно выгнули его тело, сводя мышцы и заставляя его жмуриться от боли, которая, однако, не перекрывала и даже не приближалась к его моральным страданиям. - Может быть она с ним счастлива?... – прошептал он и закрыл лицо руками, пуская несколько слезинок по своему лицу. В семье, где так много детей, невольно привыкаешь, что все безучастны к твоему горю. И Фред уже не помнил, когда он плакал в последний раз. Но сейчас, потихоньку давая волю слезам, он чувствовал, что это не помогает. Ни капельки не облегчает боль. Наоборот, боль превращалась в пытку. Не дающую ему дышать. Не дающую ему верить. Ни во что… -… Они такая хорошая пара… - проговорил какой-то громкий голосок за стеной. - Да! Гермиона и Драко! Ждём свадьбу! – ответил другой, низкий голос, а затем раздался смех. Фред метнулся было к выходу, чтобы увидеть, кто посмел поставить рядом с именем Мионы имя Драко, да ещё и упомянуть свадьбу, но ноги не удержали его и он растянулся по полу, бессильно вздрагивая. - Они идеально подходят друг другу, - присоединился третий голос и Фред, задохнувшись от удивления и слёз, узнал голос Рона. - Именно, - подключился четвёртый голос, - в их поцелуе так много страсти и любви. Они – шикарная пара. Фред впился в руку зубами, чтобы не закричать от того поглощающего чувства безраздельной любви, таившейся в нём больше четырёх лет, которое начинало сводить его с ума. Резь в груди на секунду лишила его способности видеть и Фред задёргался, ощущая, как разрывается его сердце. “Пожалуйста! – взмолился Фред, чувствую вкус крови и солёных слёз во рту, - прекратите! Я не могу больше!”. Но противные голоса не останавливались. - За завтраком она, кстати, села за стол Слизерина, - гнусаво проговорил новый голос, и послышались удивлённые возгласы. Фред оторвался от своей руки, игнорируя отметины, оставшиеся на ней и кровь, активно сочащуюся из оставшихся ран, и перевернулся на спину, обхватывая себя руками. Температура тела начала подниматься, а по голове его как будто огрели чем-то тяжёлым. Он несколько раз тихо всхлипнул, а затем метнулся в сторону, словно сумасшедший. И он действительно был на грани сумасшествия. Грань между реальность и его внутренними ощущениями испарилась и он потерялся в лабиринтах страданий собственной души… - Скольким парням она разбила сердце, появившись сегодня с Драко… - задумчиво произнёс первый, женский голос. - Да… я видел, что Седрик был вне себя от ярости, - сказал Рон, проходя в нескольких сантиметров от стены, за которой рвал себя на кусочки его брат. - А твой брат? Фред, кажется? Он тоже был расстроен, - сказал второй голос. Фред проглотил очередную порцию слёз и задёргался ещё сильнее, не в силах больше слушать эти противные голоса. Они, сами того не подозревая, резали его сердце, ранили его душу и разбивали вдребезги его надежды. Каждое новое слово словно пуля влетало в тело парня, доставляя ещё больше страданий. А слова собственного брата ранили ещё сильнее. - Фред? Он её никогда не интересовал, - отвечал Рон, улыбаясь. - Заткнись… - прошептал Фред, поднимая голову и из последних сил сверля стену полными слёз глазами. - Он ей никогда не был интересен. Что в нём такого? – не унимался младший Уизли. - Это… не так… - давился слезами Фред, ища в кармане палочку. - Он для неё – пустое место. Она никогда не выбрала бы его! - Нет… нет... – застонал Фред, хватаясь за голову. - Кому он нужен, когда есть Драко Малфой! – заключил свой монолог Рон и, слушая смех своей новой кампании, он не услышал, как за спиной, уткнувшись лицом в рукав рубашки, кричал Фред. Он кричал, потому что и сам считал так же, как и Рон. Потому что он и сам знал, что это правда. И потому, что эти слова, которые он сам боялся произнести, произнёс никто иной, как его собственный брат. Этот тихий, сдавленный крик совсем доконал Фреда. Он больше не мог это терпеть. Больше не мог существовать, потому что жизнью это уже нельзя было назвать. Он приподнялся на коленях и, захлёбываясь слезами, развернул палочку на себя и последний раз вспомнил лицо Гермионы. Она улыбалась, но не ему, а Драко. Она смеялась, но не с ним, а с Драко. И целовала она не его… а Драко… - Сектумсемпра… - прошептал Фред дрожащими губами заклинание, которым как-то похвастался Гарри и которое было очень символично, ведь испробовал его Гарри тоже на Драко. Тело Фреда задрожало, а затем он рухнул на пол, чувствуя, как на его теле появляются многочисленные раны. Алая кровь хлынула на пол. На секунду Фред испугался смерти и боли. Но это была лишь маленькая секунда сомнений. А затем, вспомнив страстно целующихся Драко и Гермиону, он тихо застонал, чувствуя, как последние силы медленно покидает его тело. - Я любил тебя, Гермиона… - прошептал он и потерял сознание то ли от боли, то ли от переизбытка эмоций. Голоса за стеной уже давно исчезли, а Фред всё так же лежал на полу. Холод иногда пробирался под его рубашку, но его это не волновало. Так же его не волновали его щёки, которые разъедала соль, оставленная дорожками бесконечно бегущих слёз. И он так же игнорировал боль, которую причиняли его телу огромные раны. Эта боль была просто ничтожна по сравнению с той, которую он испытывал от разбитого сердца. Но раны медленно приближали его к смерти, а разбитое сердце тихо стучало в его груди… Время для него перестало существовать. Так же как и жизнь. Он терпеливо лежал, объятый холодом и тьмой, надеясь лишь на скорый приход конца, который один мог заглушить его страдания. Потерявшись в реальности, Фред не обратил внимания на звуки, которые приближались к нему. Быстрые шаги нескольких пар ног казались ему мирным постукиванием маятника, отсчитывающего время, которое ему осталось страдать. Он не узнал такие знакомые, обеспокоенные голоса, которые быстро двигались по коридору. И он не отреагировал, когда в его маленькое потайное убежище ворвалось три человека. - Фред! О, Мерлин! – вскрикнула Джинни и бросилась к нему, хватая дрожащую руку брата и нервным движением щупая слабый пульс. Следом за ней на колени опустился Джордж и в свете, который едва отбрасывал огонёк на кончике палочки Гарри, блеснули слёзы. Одними дрожащими губами Гарри прошептал контр заклинание и раны на безжизненно лежащем теле начали затягиваться. Фред застонал и слегка переменил положение, чтобы никто не видел слёз, вновь покатившихся по его лицу. - Фред, мы так испугались, - причитала Джинни, вздрагивая от звука своего голоса, эхом разносящегося по потайному коридору, - ты не появился на завтраке и обеде и пропустил все уроки. Фред лишь беспомощно смотрел на сестру, не понимая, как что-то ещё может волновать её, ведь всё это не имеет смысла. - Гермиона спрашивала про тебя… - тихо прошептал Джордж, который не мог утаить правду от брата, но больше всего не хотел, чтобы тот её услышал. При упоминании любимого имени Фред слегка вздрогнул и по его лицу пробежала тень осознания. Но сразу после этого он вновь провалился в пелену безразличия. - Какая ей разница? Я ей не интересен. Я для неё пустой звук, - ответил он, пытаясь приподняться и скривившись от боли. Ребята переглянулись. - Пожалуйста… - взмолился Фред, ложась обратно на пол, - дайте мне умереть... - Никогда, - ответил Джордж, беря холодную руку брата, - я не позволю тебе умереть. Ты мне слишком дорог. Гарри и Джинни, растроганные и напуганные, опустились на пол, и Гарри нежно обнял вздрагивающую девушку, убирая в карман карту Мородёров. - Дж… Джордж… - слегка подвинувшись к брату, прошептал Фред. Джордж залился слезами. Его брат. Его частичка сейчас лежала в крови. На холодном полу. И Джордж не знал, что ему делать. И всё, что он мог делать, это сжимать руку брата и тихо плакать, от жалости и сострадания. - Ты не знаешь, как я страдал… - выдавил Фред, слегка переменяя положение и чувствуя, как силы медленно возвращаются к нему. - Да… не знаю… но я больше не позволю тебе страдать одному! – уверенно ответил Джордж и сгрёб слабого брата в объятия. Фред уткнулся в тёплое плечо брата и задрожал. Как он мог думать о смерти? Как он мог не подумать о Джордже? - Прости меня… - зашептал Фред, обнимая брата в ответ, - прости меня… - Ты напугал меня, Фред… - ответил Джордж, всхлипывая и прижимая брата к себе сильнее, - я больше тебя никуда не отпущу. Фред слегка улыбнулся, тронутый такой заботой брата, забывая о своём разбитом сердце. Но это приятное мгновение забытья быстро прошло и улыбка сошла с его губ. - Пошла она к чёрту! – воскликнул Джордж. Чувствуя. Как и в его душе загорается обида на Гермиону. - Джордж… - попыталась было одёрнуть его Джинни, но тот не унимался. И по мере того, как лицо Джорджа рассветало, охваченное злостью на Гермиону, чуть не доведшую его любимого брата до суицида, лицо Фреда тускнело. - Она обещала… что не влюбиться в него… - тихо произнёс Фред, поднимаясь наконец на ноги. - Она такая же, как и все, - критично отозвался Джордж, тоже вставая и поддерживая пошатнувшегося брата. - Нет… она другая… - ответил Фред, но осёкся, засомневавшись в том, что он говорил. Они вышли на свет. - О, Мерлин! Фред, ты весь в крови, - обеспокоенно произнёс Гарри, рассматривая когда-то белую рубашку, полностью пропитавшуюся кровью. - Сейчас мы тебя переоденем, - заботливо улыбаясь, произнёс Джордж, поудобнее перехватывая брата, который всё ещё не мог уверенно стоять на ногах. И они, прячась от учеников и профессоров, отправились в сторону башни Гриффиндора, где во время ужина никого не должно было быть…