Best of me

Если бы у Чимина спросили, кого из группы он понимает меньше всего, перво-наперво Чимин подумал бы о Тэ. А затем немедленно отмёл бы эту мысль. Тэ казался странным только первое время. А потом Чимин самолично нашёл все его особенности, разложил их по порядку и любовно расставил на полке. А после просто гладил Тэхёна по голове и видел, как тот жмурился от удовольствия. Следующим на очереди по невыразимости был Хосок. Он часто выкидывал что-то странное и весёлое, но в следующий момент в общении с ним можно было легко натолкнуться на закрытую дверь, границу, лицо, полное едва ли не высокомерия. А иногда и вовсе навести на себя его гнев, едкий и уничижительный. Хосок умел облить грязью, не прибегая к грязным словам. Юнги, в свою очередь, казался загадочно мудрым, сухим и прагматичным. Его способность уничтожать человека несколькими словами восхищала. Вот на что Чимин хотел бы посмотреть, так это на то, как Юнги и Хосок столкнутся на словесном ринге. Но либо им хватало ума не начинать этот локальный апокалипсис, либо бой уже давно состоялся вне его поля зрения. Сам Юнги хоть и не сразу, но стал Чимину понятным. Однако это в ни коем случае не делало его простым. По отдельности Чонгука и Джина и рассматривать-то не хотелось. Чонгук, если и был в чём-то непонятен Чимину, так это почему даже со сна с помятой физиономией этот парень умудрялся выглядеть как с картинки?! А Джин, ну, это Джин. Загадочный и простой как тапок одновременно. Самый лучший в мире хён. Последнем в списке шёл их лидер — Намджун. Самый загадочный в их группе, вечно делающий вид, что держит хвост пистолетом, и вместе с тем бесконечно обо всём переживающий. Он, может, и умел выглядеть круто, но сильнейшим образом терялся, когда ступал на неизведанную землю случайных событий. Намджун с лёгкостью спасал всех от неловкой паузы в интервью, но иногда сам оказывался одной сплошной неловкой паузой на тренировке или ужине. Чимин помнил, как Намджун молча кивал, слушая решение сверху о смене курса в их песнях. Изнутри группы было куда заметнее, как позже раз за разом он делал бесплотные попытки смириться с этим, войти в общую колею. Но только мрачнел. Сам Чимин с Чонгуком и Тэ быстро приспосабливались. В конце концов для них это было не только что-то новое, но и то, через что можно было пройти только вместе. Хосок же, ходивший хмурым и неприветливым в первый вечер, наутро вновь расцвёл. Позже он сам говорил, что ему помог смириться поиск плюсов. На что Юнги спросил, нашёл ли тот хоть один плюс на самом деле. Хосок сделал вид, что не расслышал вопроса. Джин, похоже, преобразил все свои личные переживания в беспокойство о других, решив для себя всё очень быстро и безболезненно. А Намджун всё продолжал переживать. Ему к старым проблемам только подкинули новых. У Чимина, конечно, тоже был ворох собственных проблем. Например, где бы взять несколько часов на тренировку. И как бы во всём этом найти время на сон. А Намджун? Он напоминал готовую взорваться бомбу. Младшие, в том числе и Чимин, от него банально шарахались, а старшие считали, что не следует лезть. Перебесится. С того момента Намджун, казалось, дышал тем, чтобы помочь группе. Он будто терялся в потоке дел, всё реже лазил в телефон. Мучительная боль появлялась у него на лице, когда он видел личные сообщения. Намджун вёл себя так, как будто уж ему не нужна никакая защита. Но защищая остальных, он ужасно открывался сам. На фотосетах их с Чимином раз за разом ставили рядом. Каждый раз можно было почти услышать скрип зубов лидера, а его гримасы в перерывах было сложно не заметить. Чимину ужасно не хотелось думать о причинах того, почему их ставят вместе. Но нет-нет, да проскользнёт мысль, что рост здесь ни при чём. Просто его «слащавость оттеняет уродство Намджуна», как пишут в сети. В сети вообще много чего писали, про него в том числе. В какой-то момент, после того как Тэ пару раз заставал его в слезах от обиды и непонимания, Чимин просто перестал читать. А потом это как-то и вовсе отошло на второй план. Другие, непривычные образы, новый альбом и концерты, теперь куда более масштабные и требующие такой самоотдачи, словно в сутках сорок восемь часов. Чимин работал что было сил и украдкой думал — ненавидит ли его Намджун? Или, может, они все доставляют ему кучу проблем, и он ненавидит их всех? Сам Чимин не знал, что ему делать. Он был словно обычный человек среди гениев. Не угнаться. Они выше, лучше, где-то на совершенно другом уровне. А он внизу. Все его попытки казались крохотными, милыми, ни на что не претендующими. Как если бы у всех вокруг были крылья, а он родился бескрылым. А потом случился тот вечер. Намджун тогда неожиданно подловил его, схватил за ворот и агрессивно высказал всё, что думал. Их лидер всегда сдерживался, но то, что он недоговаривал, часто светилось у него на лбу крупными буквами. Так что Чимину стало тогда по-настоящему страшно. Весь тот день Намджун странно пялился в телефон. Раньше в телефоне он зависал абсолютно всегда, проверяя расписание, погоду, сообщения от стафа и пресловутые комментарии в сети. Но сегодня он выглядел как-то по-особенному расстроенным. Удручённым. Разбитым. А после окончания тренировки вовсе закрылся в своей комнате. Поздним вечером, когда все уже разбрелись по своим комнатам, он высунул нос наружу. Войдя в кухню, Намджун, видимо, заметил Чимина и остановился на пороге. Тот стоял около мойки и беспечно потягивал сок из трубочки, приглаживая влажные от душа волосы. Чимин тоскливо представлял, как будет мыть эту гору посуды. Сегодня была его очередь. Лишь немного погодя он заметил, что в кухне уже не один. Намджун тогда надвинулся на него. Лицо его было тёмным и злым. Вот только сказал он нечто совершенно противоположное — что Чимин замечательно танцует, отлично смотрится в кадре и ужасно важен для команды и фанатов. Чтобы он продолжал, никого не слушал, слал на хер всех, кто оскорблял его, и вообще делал, что нравится и выглядел, как ему нравится. И всё это на одном дыхании с горящими глазами. Вообще с таким лицом обычно морду бьют, хотел тогда сказать ему Чимин. Но в горле отчего-то ужасно пересохло. А ещё чертовски хотелось отвернуться. Но он просто не мог. Так и продолжал пялиться, пока лидер не выдохся. Отстранившись, Намджун отошёл к холодильнику, забрал из него бутылку с водой и поспешил покинуть кухню. Что это было, Чимин не понял от слова «совсем». Но был безотчётно благодарен Намджуну. Этот монолог дал ему сил двигаться дальше. С тех пор Чимин начал присматривать за Намджуном. Бросать искоса взгляд на телефон, подслушивать разговоры за дверью. Нехорошо, конечно, да. Но другие методы попросту не работали. Так он, наконец, выяснил, что происходило с их лидером. Мало было текущих проблем, так Намджун ещё и испытывал ужасное давление со стороны своей старой тусовки. Его травили не просто люди из сети — это были собственные бывшие товарищи. Достаточно было увидеть краем глаза в сообщениях «глиномес» и «заднеприводный», и всё становилось понятно. Эти темы витали в воздухе вокруг всей команды. Сложно нравиться всем, а с учётом их текущего имиджа и возрастающей популярности к этому примешивалась ещё и зависть. Намджун разругался практически со всеми. И не только он. Юнги относился к текущей ситуации с философской точки зрения. Когда Хосок неожиданно при всех поднял эту тему, тот высказался первым. Эти двое вообще оказались поразительно единодушны в своём мнении — люди, которые находят время травить других, просто мусор, а обращать внимание на мусор — последнее дело. После этого разговора их лидер немного повеселел. Видно было, что он ещё много думал, но уже чаще проводил время с группой, крутился вокруг Джина, неожиданно выпрашивая приготовить что-то вкусное, а ещё прекратил игнорировать младших. Тэхён по этому поводу вовсе расплакался — остальные этого не видели, но Чимин теперь коршуном следил за передвижениями Намджуна и стал невольным свидетелем этого. Уже позже он спросил Тэ, отчего тот расплакался.  — Я в последнее время всё думал, что недостаточно хорош для Намджуна, для группы, для них всех, — признался Тэхён. Как это было похоже на самого́ Чимина… Впрочем, терапию для Тэхёна провести было несложно — устроить посиделки в комнате Джина. Чонгук, агрегатор комплиментов Арми, на самом деле не сильно отставал от других младших по части проблем с самооценкой, но за ним вечно смотрел Джин. «Пора делиться вниманием хёна», — сказал ему Чимин. Чётко так сказал, безапелляционно, и неважно, что он самый низкий в их компании. Чимин не был уверен, что его послушают. Но Чонгук согласился. Тэхён и Джин нашли много общего. А Чонгук, наконец, понял, что он не один младший в этой большой семье, и изредка можно не только наслаждаться заботой, но и заботиться самому. Чуть позже Юнги с абсолютно лисьим выражением лица изрёк, что у них в группе растёт новая курица-наседка, и посоветовал поговорить об этом с Хосоком. Чимин, конечно, знал, что тот тоже отслеживал настроения в группе, но это казалось само собой разумеющимся. Хосок был знаменит ещё до их дебюта и хорошо знал, как работать в команде. Так, по кусочкам, прислушиваясь к словам других, Чимин собрал смысл того, о чём Намджун говорил тогда. Он, Чимин, воплощал всё то, чего от него требовали одни, и в чём обвиняли другие. Их лидер словно вечная страшная подружка рядом с красоткой на общем фото. Хотели ли они или нет, ими пользовались, ставя рядом, играя на контрастах. Намджуну писали, что он стал похож на таких вот, как Чимин. Что они сладкая парочка голубков. И вообще кувыркаются друг с другом всей группой, а что по первому же зову директора Big Hit становятся в ряд и подставляют свой зад. В Намджуне, должно быть, мешался целый котёл чувств — злость на Чимина, зависть к нему же, а ещё чувство, что этот младший здесь и вовсе ни при чём. И если всё было действительно так, то выговаривая сквозь зубы те слова на кухне, он просто хотел перестать злиться на себя или хотя бы на самого́ Чимина. Намджун был словно один против всех. Но ребята напомнили ему, что это не так. Свою большую ношу они делили на всех. С тех пор их лидер больше появлялся в общих комнатах, стал чаще общаться с Арми и носить милые и удобные вещи, а свой гнев перенаправил на защиту остальных мемберов. Намджун был потрясающим. Ужасно хотелось сделать что-то для него. Случай представился неожиданно. И Чимин не упустил его, разбив нос одному из бывших коллег рэперов Намджуна. Вышло это случайно. Ну, почти. За кулисы обычно не пускали кого попало. Тот парень, скорее всего, прошёл с кем-то из групп, которые выступали до них. Чимин не собирался подслушивать, но так получилось — плохая привычка уже привязалась. Разговор был гадким. Одно дело читать такое о себе, а другое — слышать от знакомого, а может и друга. Ему хватило десяти секунд разговора, чтобы понять — этот фонтан красноречия требовалось заткнуть. Чимин резко толкнул дверь. Жаль, говоривший с Намджуном парень успел отскочить. Поначалу он попросту вытаращился на вошедшего. А затем, явно узнав Чимина, разразился невероятным потоком ругательств в его сторону. В том зловонном монологе Чимин нашёл подтверждение всем своим мыслям и догадкам. Волна неподдельной уверенности захлестнула его. Чимин сжал кулак и отправил его на сближение с лицом мудака. Заслышав грохот упавшего на пол тела, в дверях с недоумевающими улыбками выросли Хосок и Тэ. Намджун тем временем уже встал на полпути между Чимином и своим уже явно бывшим приятелем. Обменявшись с лидером взглядом, Хосок быстро схватил и потащил Чимина из комнаты. Тэхён же шёл впереди, спокойный и словно расчищающий им путь. На счастье, их гримёрка была свободна от лишних ушей. Юнги, скучающе заседающий на крутящемся стуле, сначала глянул в лицо Чимину, а затем на его руку, мигом сообразил, что к чему, и послал Тэ за льдом. На рассказ о том, что случилось, Юнги высоко задрал брови.  — Не могу сказать, что я ожидал от тебя чего-то такого, Чимин, — сказал он. — Но хорошо, что это сделал ты, а не кто-то из нас. Хосок задумчиво кивнул.  — А ты прав — ставлю на то, что Намджуну удастся замять это дело.  — Чимин здесь самый потерпевший. Даже с учётом удара по лицу фанаты будут на его стороне, — поделился своим мнением Тэ.  — Самый потерпевший? — не понял Чимин.  — Ты вообще в сеть заходишь? — хмыкнул Хосок  — А вы об этом? — Чимин отмахнулся свободной рукой — к другой был примотан пакет со льдом. — Собака лает, а караван идёт. Да, на него выливались тонны дерьма, но по сравнению с тем, что терпел Намджун, Чимину казалось это сущей ерундой. Остальные смотрели на него круглыми глазами. Наконец Хосок отмер и легко пнул Юнги в колено:  — Ты на него плохо влияешь.  — А по-моему, я хорошо на него влияю, — довольно протянул тот. Тэхён погладил Чимина по голове, и это, пожалуй, было самым странным, что произошло за тот день. Намджун все, и правда, уладил. В конце концов всем здесь было понятно, что стоит чуть повернуть ситуацию в глазах общественности, и от этого парня, обычного андеграундного рэпера, мокрого места не останется. Затравят так, что придётся менять как минимум псевдоним, а как максимум — переезжать и вовсе менять паспорт. Узнав об этой истории, Чонгук искренне пожал Чимину руку. И разразился страстной тирадой по поводу. Так Чимин внезапно обнаружил кучу мыслительной деятельности в этой золотой голове. Неожиданно. Похоже, он совершенно не замечал, как Чонгук и Тэхён выросли за это время. Джин полез обниматься. Но как-то необычно, не напоказ, а с облегчением. Это было непривычно, и оттого ужасно смутило. Намджун опять бегал от него. Но недолго. Ещё бы — ему со стороны было хорошо видно, как резко открылась дверь в комнату тогда, с какими эмоциями Чимин заходил, и как не изменился в лице, пока выслушивал все те оскорбления.  — Подслушивал значит. Это снова была ночная кухня. Но на этот раз Намджун задумчиво покачивался на стуле. На столе перед ним лежало несколько листков бумаги и простецкая ручка с сердечками — кажется, такую Чимин видел у Джина. Глаза Намджуна, обрамленные очками и растрёпанной чёлкой, смотрели прямо на него. Этим взглядом он словно спрашивал «Ну вот и что мне с тобой делать?..» Чимин отвернулся. Чувствовал он себя так, словно его застали врасплох. Немедленно захотелось пролепетать что-то вроде: «Нет, хён, что ты. Я бы никогда.» С Намджуном всегда было тяжело. Хотелось защититься. Хотелось напасть. Хотелось наорать на него. Строит из себя сейчас непонятно кого и, главное, зачем? Для кого? Чимин уже не тот пугливый робкий мальчишка. Безголовый? Возможно. Но не робкий. Разве своим поступком он не доказал это? Так что Чимин стойко держал лицо, пока невозмутимо лез в холодильник за своим любимым соком. А затем подошёл и встал прямо напротив Намджуна.  — Ты что-то хотел? — снова поднял на него взгляд тот.  — Мне казалось, это ты что-то хотел, хён, — с вызовом произнёс Чимин. Что-то тёмное мелькнуло в глазах Намджуна. Он вскочил, смахнув локтем листы, шагнул к Чимину, схватил его за подбородок. И поцеловал. …Если бы у Чимина спросили, кого из группы он понимает меньше всего, он без раздумий ответил, что себя. Чимин ответил на поцелуй.