Что ты думаешь теперь?

Демоны вернулись Еще сильней, чем прежде Они хотят битвы, Жаждут победы, И в этот раз я, Возможно Позволю им.

***       Холодно. Она проснулась от сквозняка, гуляющего по ее квартире. Она поежилась и зашевелила ногами, чтобы укрыть заледеневшие стопы. Октябрь выдался холодным, а с ее пристрастием к открытым форточкам и холоду, можно забыть о нагом теле под одеялом. Только махровые носки. Только толстовка. Только пижамные штаны. Она открыла глаза и, вытащив руку из-под одеяла, потянулась к телефону, чтобы проверить время. Сегодня воскресенье, а значит сегодня в 18:00 она, с помощью порт-ключа, должна возвратиться в Хогвартс. Она и многие ее однокурсники возвратились в школу, на повторное обучение, так как прошлый год был пропитан войной и об учебе никто не думал. У их курса, разумеется, были привилегии. С вечера пятницы и по вечер воскресенья, они могли отправляться через порт-ключ на «уикенд» вне школы, по своим делам. Не все пользовались этой услугой, но она просто не могла отказаться от этого. В этом году школа давит на нее. Учеба не приносит должного удовольствия. Ее мучают кошмары, бывает, она спит всего 7 часов в неделю, а то и меньше. Ее дни проходят на сплошном кофеине, уроках и нахождению в библиотеке, каждый раз, надеясь, что это ее отвлечет. Она мало видится с Гарри и Роном, да и в принципе с любыми другими однокурсниками тоже, ссылаясь, каждый раз на множество заданных уроков. Единственный человек с кем она видится более или менее часто – Джинни.       Посмотрев на экран телефона, Грейнджер поняла только то, что снова поспала не больше 4 часов. Сейчас было 6:23 утра. И вообще, хорошо то, что она вообще поспала, последний раз она погружалась в царство морфея с четверга на пятницу, и то, всего на 3 часа. Когда в пятницу вечером она воспользовалась порт-ключом, ее уже ждало СМС в телефоне от Симон, а это означало то, что раньше 8 утра, дома она не появится. Так и случилось, домой она приехала только в 16 часов дня субботы.       С Симон она знакома с детства, сначала они вместе учились, пока Грейнджер не получила письмо из Хогвартса, а в последующем, каждое лето, она проводила только с ней. Конечно, родители любили свою единственную дочь, но у них было много работы и много командировок, так что они часто полагались на родителей Симон, и Гермиона частенько ночевала у нее дома, иногда эти ночевки доходили до нескольких недель. Симон, пожалуй, была первой и единственной, настолько близкой подругой, Гермионы. У них не всегда получалось делиться новостями и тем более видеться, когда Гермиона училась в Хогвартсе, но их связь не рушима, как когда-то сказала ей Симон. И Гермионе нравилось это, ведь это просто благословение свыше, когда вы, не общаясь с человеком продолжительное время, в любой момент можете положиться друг на друга, ну или позвонить посреди ночи и реветь в трубку, или просто прийти к нему, взять за руку и потащить его пить, потому что день не задался – это тоже дружба. И у них она была именно такой. А еще причина их дружбы крылась в том, что Симон единственная, кто не видел снобку в Гермионе, когда они только встретились в школе. Ведь родители Гермионы, практически никогда не показывались в школе, на собраниях или каких-нибудь мероприятиях и почему то это повлияло на отношение к ней, со стороны ее идиотов одноклассников. А Симон было плевать, она тогда просто подсела к ней и пожала ее руку, сказав: «Ты мне нравишься снобка, будем друзьями». Это было так странно в то время, ведь она никогда не показывала того, что она чем-либо превосходит своих одноклассников. А потом Симон открыла ей глаза, что не только ее редко появляющееся в школе родители, повлияли на такую ее репутацию, а по большей части она сама. «Да ты хоть видела себя со стороны, Миа, ты выглядишь как самая настоящая сука»       Для нее это было открытие, она не знала, что выглядит так. Но на то время, ее это не волновало. Симон стала ее подругой. И это было главное.       Был еще Вивьен, он перешел к ним в школу в 3 классе. Он был не очень общительный, и возможно, они бы не познакомились, не будь он ее новым соседом. Его семья купила дом напротив. В итоге их было трое. Она, Симон и Вивьен. И ее выходные вне школы в этот раз спровоцировал именно он. А точнее, его похороны. Это был удар. Чертовски сильный. И Симон, и Вивьен знали, что она ведьма. Но они никогда не переписывались через сов, поэтому новости от них она узнавала только на каникулах, а сейчас только на выходных, ведь телефоны запрещены в Хогвартсе, а точнее они просто не работают там. Поэтому, Гермиона, узнала о его смерти, только спустя 4 дня. Она пропустила похороны. Хотя, может это и к лучшему, ведь как бы это странно не звучало, они никогда не праздновали дни рождения друг друга, в день рождения, разве, что только один раз и то день рождение Гермионы в 4 классе. После она не могла покинуть Хогвартс, ради дня рождения Вивьена, так же как и для дня рождения Симон. Так что это было крайне нечестно, ни разу не отпраздновав его день рождения с ним в его день, появляться на похоронах. Она такого не любила. Она не любила похороны. Она даже на похороны родителей с трудом согласилась ехать. Это тоже было крайне не честно со стороны ее судьбы по отношению к ней, ведь они пережили войну, потому, что тоже были в опасности, так как являлись родителями грязнокровки, но до них не добрались, а потом так глупо умереть в автокатастрофе, по вине выпившего водителя. Но благо то, что ее родители всегда любили ее, думали о ней и о ее будущем, даже если мало проводили с ней время. Так что по завещанию, которое они составили 2 года назад «на всякий случай, чтобы было», было все предельно ясно и просто. 15% от ежемесячного дохода их предприятий, а это весьма приличная сумма, переходило на ее счет, так как они обговаривали этот момент, и Гермиона сразу отказалась, как-либо фигурировать в управлении их бизнеса. Так что в принципе, мисс Грейнджер могла не работать до конца своих бренных дней и жить припеваючи.       Так и протекало это время. Ее дни были настолько похожи один на другой, что она не замечала, как прошли все те месяца. Весна с ее войной сменилась летом, влажностью и мусорной вонью, переполненными улицами и смертью родителей, а потом и лето перешло в промозглую и одинокую осень, в которой ее тоже ждала смерть близкого ей человека. Она спрятала руку обратно под одеяло и уставилась в потолок. Казалось бы, недавно, она, Симона и Вивьен, летали на выходные в Париж, чтобы отпраздновать ее день рождения, говорили о том, что наконец-то они все втроем отпразднуют приближающийся день рождения Вивьена. Уже не отпразднуют.       После смерти родителей Джинни сказала ей что «Все лечит. Твое сердце заживает. Твой разум исцеляет. Раны заживут. Ты можешь грустить прямо сейчас, но твое счастье всегда будет возвращаться. Плохие времена не длятся долго» Честно? Тогда это вселяло надежду, что все будет не так плохо. Она любила своих родителей, да, у них, как и у любых других семей, были недопонимания и ссоры, сильные ссоры даже, но они любили друг друга. Она скучает по ним. Всегда будет скучать. Но сейчас, все тяжелее. Мысли. Тело кажется тяжелее. Как будто атмосфера давит на тебя, стараясь избавиться от слабого звена.       Она потянулась. Бодрствовать снова больно. Теперь в ее голове снова посттравматический бардак.       Осень похожа на изысканную болезнь, ты начинаешь чувствовать какую-то нездешнюю печаль. В целом ничего не изменилось, ты все так же просыпаешься по утрам, лениво завариваешь кофе, только с каждым днем за окном все темнее, а кофе отдает сладкой меланхолией.       Телефон издал вибрацию. Симон спрашивала все ли нормально. Если бы. Она ответила так же. Потеря друга это тяжело, а еще тяжелее, когда он вовсе исчезает, безвозвратно.       Она поднялась с кровати с мыслью о кофе.