Cover Me

      Рейген торчал в своём офисе, упиваясь горем в компании бутылки дешёвого коньяка. Это был один из тех тоскливых одиноких вечеров, что в последнее время стали для него почти нормой. Отчаяние накатывало всё чаще, и помощи ждать было неоткуда.       Пальцы сжались на гранёных боках низкого тяжёлого стакана, как рука утопающего на соломинке. Никчемный шарлатан, возомнивший себя психотерапевтом… Кто он такой, чтобы решать проблемы других людей?       — Ох, боже…       Поморщившись, Рейген опрокинул в себя содержимое стакана. Если уж смотреть правде в глаза, ему самому не помешала бы помощь. Бессонница сжирала его, но гораздо хуже бессонницы были галлюцинации. Тёмные силуэты появлялись то в офисе, то в его тесной квартире, зависали под потолком. Рейген мог поклясться, что слышит их неразборчивый шёпот по ночам, и теперь, только совершенно вымотавшись, он мог провалиться в тревожный неглубокий сон.       Странные тени преследовали его везде, но чаще всего они появлялись, когда Моб был рядом. Мужчина говорил себе, что это совпадение. Какая связь может быть между его видениями и молчаливым мальчишкой? И всё-таки каждый раз при виде него всё внутри замирало от страха.       «Мужик, у тебя крыша едет, завязывай. Он обычный ребёнок».       Негромкий стук в дверь отвлёк от размышлений. Гость в такое время? Впрочем, Рейген догадывался, кто это: в последние несколько месяцев кроме Шигео его посещали разве что крысы.       Аратака поспешно убрал коньяк в рабочий стол. Он не любил демонстрировать свои слабости. Особенно — пристрастие к алкоголю. Особенно — перед Шигео. Но звонкий стук стеклянной бутылки о дно ящика не ускользнул от слуха мальчишки, уже открывшего дверь.       — Учитель, вы снова пьёте? — его монотонный голос всегда вызывал у мужчины дрожь.       — Ч-что значит снова?.. — тот нервно рассмеялся, пытаясь не смотреть в пронизывающие глаза Моба. — Это так… После тяжелого рабочего дня, знаешь…       После тяжелого дня на протяжении двух лет. Или больше? Рейген уже и не помнил, когда пристрастился к алкоголю. Возможно, с того момента, как остался один. Ни работы, ни друзей, выкручивайся, как можешь. И он смог: заплатил за «паленый» диплом психолога, снял в аренду дешевую комнату под кабинет да настрочил пару-тройку восхищенных отзывов о своей работе. Похоже, в создании иллюзий ему не было равных.       Успешно или не очень, но он вытащил себя, наладил свою жизнь, и она шла относительно неплохо, пока судьба не свела его с ним…       Рейген окинул коротким взглядом вошедшего в кабинет подростка. Он помнил их первую встречу, как сейчас, и Моб с тех пор совсем не изменился.       В тот день в его кабинет пришла вся семья Шигео: мать, отец, младший брат. Все они казались измученными, как будто невидимая печать рока висела над их головами. Рейген помнил слёзы в глазах женщины и сжатые в отчаянии кулаки её мужа. Но отчетливее всего он помнил пустой, до мурашек пронизывающий взгляд Моба, устремленный куда-то за его плечо: такой жуткий, что неосознанно хотелось обернуться.       Эту встречу он не сможет забыть. Где-то на подкорке его мозга навсегда отпечатались, как изображение на фотоплёнке, эти белоснежные волосы, длинные ресницы, фарфоровая кожа.       Если бы в тот день Рейген знал, что смотрит не на очередного «трудного подростка», а на свои будущие проблемы: на галлюцинации, болезненную привязанность, набирающую обороты депрессию, на свой будущий запойный алкоголизм и причину, по которой тёмные круги под его глазами скоро грозили превратиться в провалы… Если бы он знал, он бы отказал родителям Шигео в помощи? Что-то внутри твердило: «Нет».       Слишком иррационально… Логика говорила, что нужно остановиться прямо сейчас, сказать родителям Кагеямы, что случай слишком тяжелый, обратитесь-ка лучше к настоящему психотерапевту, но потерять Шигео было немыслимо.       Аратака убеждал себя, что дело в ответственности — мальчишке-альбиносу и так в жизни приходилось несладко: он терпел нападки одноклассников и косые взгляды прохожих, у него не было друзей, и даже в собственной семье он чувствовал себя неуютно. Стоило ли увеличивать долю хаоса, передавая его другому специалисту? К чему этот ненужный дополнительный стресс?       Даже под угрозой смерти Рейген не признался бы, что видеть Моба стало его собственной потребностью.       — За последнюю неделю от вас пахло спиртным ровно пять раз, — Моб сел на стул напротив своего психолога, сложив руки на коленях.       — Да я немного! Я же говорю, что… — Аратака как обычно попытался оправдаться, но не успел, Шигео резко перебил его.       — Вы ведь тоже видите их, да? А когда появился я, их стало больше, не так ли? — Слова мальчика резанули больнее ножа.       Рейген застыл, нервно сглатывая. Обычно Моб необычайно тих и спокоен, но сейчас в нём чувствуется что-то другое.       Словно кукла, он поворачивает голову к мужчине.       Именно такие моменты заставляют покрываться мурашками. На обычно ничего не выражающем лице — выражение заинтересованности и беспокойства. Уклониться от ответа не выйдет. Шигео всегда видит Рейгена насквозь, понимает без слов, озвучивает его мысли.       — К-кого «их»? — хрипит мужчина, затылком ощущая присутствие кого-то третьего.       Взгляд Кагеямы упирается в него.       — Вы же знаете, о чём я. Это не галлюцинации, учитель… — Шигео поднимается и тихо ступает к сидящему в кресле Рейгену.       Остановившись позади, мальчишка кладет ладонь ему на плечо: её холод ощущается даже через ткань рубашки. Мужчину будто прошибает током. Аратака вздрагивает, и, словно по щелчку, мир вокруг преображается.       Притаившиеся в углах комнаты тени сползаются к столу Рейгена. Они шепчут миллионами голосов, в которых невозможно разобрать ни слова. Тёмный ком людских душ вытягивается, деформируется перед застывшим от ужаса мужчиной. Отделившиеся от общей массы щупальца преображаются в руки. Они тянутся к нему, цепляясь за край стола и ужасающе подвывая.       Аратака инстинктивно вжимается в кресло, стараясь отшатнуться подальше.       — Это то, — голос Моба слышен словно сквозь толщу воды, глухо и надрывно, — что я вижу каждый день… То, что мне приходится сдерживать раз за разом…       Сердце пропускает удар. Рука отпускает плечо, и всё становится прежним. Как будто ничего и не было.       Рейгена трясет. Перед глазами всё ещё ярко стоит образ бесформенной черной массы. Ему необходимо сделать усилие, чтобы отвести взгляд от точки на полу, но он делает это, чтобы взглянуть на Шигео. Тот стоит опустив голову и прикрыв глаза ладонью.       — М-моб?.. Всё… Всё нормально? — голос дрожит.       — Это преследует меня всю жизнь, — Шигео тяжело вздыхает, поднимая болезненное лицо на Аратаку (даже такие эмоции для него — редкость). — Везде, где есть я, есть и они… Они несут несчастья моим близким… И это из-за меня у вас… у вас проблемы…       На последних словах губы мальчика вздрагивают. Кажется, он вот-вот заплачет. Чужая боль отзывается собственной где-то в области сердца.Рейген вскакивает, порывисто притягивает Шигео к себе и заключает в крепкие объятия.       — Ну что ты… — ласково шепчет мужчина, осторожно зарываясь пальцами в белоснежные пряди. — Что ты… Ты не виноват… Я не боюсь, я всегда буду рядом, вместе… Вместе мы обязательно справимся.       Он плохо понимает, что говорит. Слова льются из него мягким успокаивающим потоком, как будто он наконец может высказать всё, что давно хотел. Если бы у Рейгена было время подумать, он бы не был так уверен в безоблачном будущем. Вместе или нет, что могут два человека перед этой тёмной пугающей массой, грозящей затопить собой целый мир? Если бы у него было время подумать, он сказал бы: «Во что же, чёрт возьми, я ввязался?»       Но сейчас всё это неважно. Есть только этот мальчишка и его боль. И Рейген лучше сдохнет, чем позволит ему чувствовать её ещё хотя бы секунду.       Мужчина мягко отстранил Моба и заглянул ему в глаза: тот печально смотрел куда-то под ноги. Рейген вздохнул, уводя его в сторону небольшого дивана.       — Дай мне минуту. Я сделаю тебе чая, и всё станет на свои места, идёт? — Аратака попытался выдавить из себя улыбку, ероша волосы Шигео.       Мальчишка молча кивнул и отвернулся к окну. Рейгену ничего не оставалось, как пойти заваривать дешёвый чай в пакетиках.       Когда он вернулся обратно с двумя кружками горячего напитка, Моб наконец подал голос.       — Учитель, возможно, вам было бы лучше без меня.       Мужчина от удивления чуть не выронил кружки.       — Что ты такое говоришь, дурачок? Меня всей этой ерундой не напугать, — Рейген содрогнулся внутри, вспоминая ползущую к нему бесформенную тень: ей богу, он был тогда очень близок к тому, чтобы наложить в штаны. — Мы придумаем, как избавиться от них, вместе.       Аратака поставил чай на край стола и опустился на диван рядом со своим беспокойным пациентом. Рука как-то сама собой обняла узкие плечи Шигео. Тот прильнул к его боку, прижимаясь так тесно, словно Рейген был его единственной надеждой и шансом на спасение. Мальчишка верил ему, а заполучить у него доверие было непросто.       Они сидели так ещё долго, в прохладной тишине кабинета, не говоря ни слова, но всё равно понимая друг друга. Даже сейчас Шигео прикладывал усилие, чтобы не позволить неупокоенным душам добраться до них, но, может, впервые это не тревожило его. Всё встало на свои места здесь, рядом с его единственным близким человеком, и он был готов пожертвовать собой ради его защиты.