Без сна

Айзава лежал на кровати, укрывшись одеялом с головой. Уснуть не получалось, но даже просто лëжа он потихоньку восстанавливался. Намного медленней, но всë же лучше, чем загоняться, тратя драгоценные силы. «Тело почти не слушается. Такую сильную слабость я не чувствовал уже давно. Руки и ноги отказываются работать. Чтобы просто встать с кровати приходится прикладывать огромные усилия. Если не двигаться, то можно стоять, но всё равно хочется куда-нибудь сесть, а лучше лечь. Язык заплетается, и люди начинают что-то подозревать. Болезненный внешний вид не что-то новое, и поэтому никто кроме Хизаши ничего пока не понял. Хизаши… Он всегда был очень проницательным. Но это же всего лишь бессонница. Я просто должен подождать пока мой организм не решит, что нужно восполнить силы. Раз уж даже снотворное меня не берёт». В голове мужчины было много мыслей. Он не спал уже третьи сутки подряд. Это история не о том, как на про-героя напал очередной злодей и лишил его сна. Всë гораздо глубже. Сна Шота лишил сам себя вместе со старыми события из жизни. Всë началось с детства: кошмары преследовали его во снах. Мальчик мечтал сбежать из реальности и прийти в пугающий мир Морфея. Скажете, что это бессмысленно? А я отвечу, что реальность куда страшнее фантазии, пусть и самой реалистичной. В реальности юного Айдзаву травили и издевались, били и обманывали. Парень быстро стал отстраняться от обидчиков и от общества в целом. Человек может выбрать одно из двух: сражаться или бежать. Шота выбрал второе — убежать от реальности. Друзей у Айдзавы не было, и он их выдумал. К сожалению, о дружбе и любви мальчик знал только из фильмов, и от этого все его "друзья" были странные и не приносили радости, как настоящие, а только причиняли боль от завышенных ожиданий. "Почему я хуже, чем остальные? За что мне такие страдания? " — задавала сама себе далеко не детские вопросы голова ребёнка. Отец и мать присутствовали в жизни Шоты как тени. Словно чужие люди они существовали в одном пространстве, пересекаясь по вечерам. Каждое утро Шота ждал пока закроется входная дверь, чтобы не видеться с родными, часто опаздывая из-за этого в школу. В юном возрасте Айзава многому научился у родителей, пусть он этого и не знают. Во-первых, первое, что понял мальчик — это никому нельзя доверять. Мама всегда бормотала это себе под нос, возвращаясь вечером с работы. Она не знала, что сын видел, как она сползала по двери вниз и прижимала колени к груди, позволяя слезам литься в несколько рядов. Второе, что от мамы усвоил Шота — не нужно делиться чувствами и мыслями. Однажды юный Айазава совершил ошибку, рассказав матери о своем новом друге. К сожалению, малыш упоминал, что его нет в реальности, и тогда женщина словно сошла с ума. Повторяя, что не допустит очередного больного в доме, она начала таскать мальчика за длинные тëмные волосы, что так часто становились предметом насмешек, но расставаться с ними парень не хотел. Они были заслонками от внешнего мира, ради которых можно было потерпеть и пару гадостей. Всë же число оскорблений насчитывалось около сотни в день и от ещё парочки ничего не будет. Но не только мать занималась воспитанием сына. От отца Шота понял, что нужно действовать в тени. Слава - главное зло и от этого нужно уходить как можно дальше. Все эти аксиомы крепко укоренилась в голове парня, оставаясь там даже через двадцать лет. В душе, несмотря на возраст и статус про-героя Айзава, Шота был мальчиком с трудом делающим шаг вперед, однако с появлением первых друзей он всё же смог перешагнуть через убеждения и начать развиваться, но все же избавиться от них не удастся никогда. Какую бы трудность они не представляли и каким бы балластом не были. Так прошло ещё два дня. Выпивая обезболивающее, снимающее часть симптомов, Айзава ходил на работу. Толку как от учителя или героя от него было мало. Ссылаясь на плохое самочувствие, что не являлось ложью, он игнорировал всю серьёзность проблемы. Однако ничего не длится вечно. И вот, сидя в учительской, озаряемой тёплыми лучами заходящего солнца, Шота сидел над стопкой тетрадей для проверки, сосредоточившись на одной точке. «Мне так плохо. Голова раскалывается», — думал он. Капли для глаз не помогали и от этого несчастный воспалённый орган зрения, стараясь защититься, выделял слёзы. — Шота, ты как? — спросил Хизаши, заметив более болезненное состояние друга, чем обычно, выводя тем самым того из своеобразного транса. — Я в норме, — отмазался Айазава. — Ты выглядишь ещë хуже. Расскажи, что происходит, я волнуюсь за тебя. Здоровье — не шутка. Может, пойдëшь к медсестре? — Я уже был там и не раз, — огрызнулся Сотриголова. — А знаешь что? К чëрту! Раз уж тебе так хочется знать, что происходит, я скажу, но с условием, что потом ты наконец заткнёшься. — Согласен. — Я уже четвёртый день не могу уснуть. Я чертовски устал, но работа не ждёт. Я мог бы взять больничный, но особо это не поможет, — после каждого предложения шли большие паузы. Учитель словно думал, что говорить дальше. — Исцеляющая девочка ничего не может сделать. Когда она начала использовать причуду, то мне стало только хуже. Просто мой организм не может спать, он просто отказывается, и, ускорив процессы, она просто со второго дня перевела ощущения на пятый. И вот выходит, что не сплю я четвëртый день, а по ощущениям будто неделю. Мне ходить сложно, а я учу детей. Я просто хочу умереть, ведь таким образом я высплюсь, — закончив тираду, мужчина оглядел собеседника взглядом, будто моля о помощи, и вновь уткнуться в бумаги. — А теперь исполни свою часть сделки. Заткнись. У меня и без тебя голова скоро лопнет. — Шота, — с сочувствием протянул Ямада. — Почему ты раньше не сказал? Я бы что-то придумал. — Не нужно. Я просто подожду пока не вырублюсь. — И это твой план? Человек без сна может прожить одиннадцать дней. Вообще не понимаю, как ты ещë соображаешь! — с каждым мгновением голос парня становился громче и громче. Закрыв уши руками и зажмурившись, Айзава, ранее спокойно уживавшийся с причудами лучшего друга, закричал: — Заткнись! Из глаз брызнул слëзы. Мужчина не справлялся с удерживанием эмоций. Он и сам не знал, почему не лежит словно тряпка где-нибудь в углу. Скорее всего, это из-за постоянных тренировок выносливости и упорного характера. Сильная дрожь пробила всë тело. Похоже, тело окончательно перестало слушаться. — Перестань кричать. Мне больно. Заткнись. Перестань, — взмолился Шота. Оставаться в одном помещение с Хизаши он не собирался. Быстро поднявшись, он совсем не рассчитал, что находится не в лучшей форме. Голова закружилась, а в глазах потемнело. Схватившись за стол, он проигнорировал неприятные симптомы наистрашнейшей усталости и, торопясь, зашагал к выходу. Как только он переступил через порог учительской, быстрый шаг сменил бег. Айзава думал, что вот-вот упадёт, но всё равно продолжал удаляться. Ноги подкашивались и казались ватными. Пробегая небольшую аллею, мужчина остановился, приметив одиноко стоящую свободную лавку. Когда Шота наконец сел, уровень адреналина упал, и организм напомнил об усталости. На эту бессмысленную пробежку он потратил последние силы и теперь не мог даже встать на ноги. — Шота! — Не успел отдохнуть Айдзава как вновь услышал Мика. По всей видимости, Хизаши не сразу последовал за другом, иначе бы он быстро нагнал изнеможённого. В школе Ямада не блистал в учёбе, но после становления героем неплохо вырос в профессиональном плане. Так что уже через пару мгновений он оказался рядом с беглецом. Сперва он по привычке громко начал отчитывать товарища, но, увидев в каком состоянии находится Айзава, быстро спохватился и закрыл рот руками. Мик и Сотриголова были на первый взгляд полными противоположностями. Всë в них было диаметрально от внешнего вида, до личной жизни. Люди не понимали, как замкнутый Шота, вечно скрывавшийся в тени, стал хорошим товарищем позитивному Ямаде. — Да ты весь дрожишь, — на этот раз Мик говорил тише. — Я отнесу тебя в больницу. Не дело просто ждать не пойми чего. Аккуратно взяв на руки совсем ослабшего друга, Хизаши понёс его в сторону выхода из школы. Раз раньше Исцеляющая девочка ничего не могла поделать, значит и сейчас она им не помощник. К счастью, дело происходило после уроков, так что об учениках можно было не волноваться. — Всё будет хорошо, — прижимая друга к груди, говорил Ямада. В большей степени это было адресовано самому себе. Сотриголова никогда не волновался о своём здоровье. В тот раз, когда на тренировочный центр напала лига злодеев, он не думал, что может умереть, а бездумно бросился в бой, зная, что его причуда не предназначена для массовых нападений. Хизаши прекрасно знал о безрассудстве друга, так как и раньше тот мог совершенно спокойно рисковать собой. Ставя на кон себя. Шота спасал немало людей, но после этого уже Хизаши приходилось его спасать. Айзава совсем ослаб. Сперва он брыкался, пытаясь выбраться из хватки Хизаши, но, осознав свое состояние, лишь тихо буркнув под нос ругательство, после чего затих. Закрыв красные от усталости глаза, Сотриголова погрузился в мир звуков и запахов. Кожаная куртка Сущего Мика насквозь пропахла одеколоном. Ритмичный звук удара ботинок об асфальт успокаивал. Если бы не проклятая болезнь, то Шота точно бы уснул. Ветер шелестел листьями и путал волосы, навевая воспоминания. Профессия героя крайне травмоопасна и это не первый раз, когда Ямада нёс Айзаву в больницу. Первый раз был самым пугающим и в то же время наиболее запоминающимся, даже несмотря на то, что в тот момент Шота был в полубессознательном состоянии. В воспоминаниях остался крик, от которого стынет кровь в венах, слёзы, видневшиеся из-под солнцезащитных очков, и руки, сжимавшие плечи. Обрывки слов и фраз, а что именно тогда было произнесено — уже и не вспомнить. Ничего было не разобрать из-за шума в ушах, ничего кроме его имени. Хизаши звал его. Потеряв сознание, Айзава слушал, как друг взывал его дрожащим голосом. Проснувшись на следующие сутки, Сотриголова обнаружил себя в больничной койке, бинты плотно обхватывали торс, голову и ноги. К удивлению, руки прочти не пострадали. Глаза болели, а повязка не пропускала солнечный свет. Оставалось полагаться на другие органы чувств. Отойдя от сна, Айдзава хотел привстать, но понял что чья-то рука вцепилась в его ладонь. «Шота!» - радостно произнёс заспанный голос. Это был Мик, он провёл всю ночь в больнице, желая узнать, что происходит с его лучшим другом. Как известно, история циклична. Прошло пятнадцать лет и вот снова Хизаши сидит у кровати Шоты, лежащего без сознания. На это раз никаких бинтов не было, но трубки капельниц всё так же шли к рукам. — Как он? — спросил Мик, увидев вошедшую в палату медсестру. — Мы ввели его в искусственную кому. Он ещё не особо стабилен, так как довёл себя до края изнеможения. Ещё немного — и начали бы отказывать жизненно важные органы. Ямада сжал бледную руку больного. — Он же будет в порядке? — Да, но нужно большое количество времени на восстановление. Это не фильмы, где уже через неделю человек готов спасать мир. Причину изнеможения по результатам анализов выявить не удалось. Это точно не токсин. Скорее всего, данный инцидент произошёл на нервной почве. После выписки желательно будет посетить психолога. — Я пригляжу за ним. — Как же ему повезло что у него есть такой хороший друг, — улыбнулась девушка, после чего сделала пометки в медицинской карте и покинула помещение. И вновь Хизаши сидел наедине с другом. Человек не выходит из искусственной комы просто так, ждать чуда было бессмысленно. Но парень верил, что больной может его слышать и поэтому проводил рядом с ним всё свободное время, рассказывая новости и вспоминая прошлое. — Сегодня мы будим выводить его из комы. Сразу ждать пробуждения не надо, но постепенно он очнётся. Сперва он может не понять где он, не узнать Вас или наговорить всякой чуши, но по мере отхождения от наркоза сознание прояснится, — произнесла медсестра перед тем, как начать процедуру. Мик кивнул головой в знак понимания и перевёл взгляд на друга. — Скоро всё наладится, — успокаивающе говорил он, поглаживая чужую руку. Сотриголова всегда быстро отходил от наркоза, да и в целом срок восстановления у него не особо большой, поэтому Мик не удивился, когда всего через пару часов Айдзава начал возвращаться в реальность. Сперва дрогнули пальцы, затем постепенно парень начал дёргать ногой. Шаг за шагом он выбирался из омута искусственного сна. — Хизаши, ты идиот, но спасибо тебе, — неожиданно и совсем тихо произнёс брюнет. Несмотря на негативный характер сказанного, Ямада был чертовски рад. — Шота, ты как? За что спасибо? — начал расспрашивать он, сжимая ладонь крепче. — Не очень, — сухо ответил он. Голова всё ещё болела, но глаза перестало жечь, да и в целом самочувствие было лучше, чем перед тем, как его ввели в кому. — Спасибо, что был рядом, — после долгой паузы продолжил про-герой. Говорить было не просто, но перед тем, как начать диалог, парень некоторое время просто лежал, вслушиваясь в голос Ямады. Большая часть трубок была отключена, но некоторые всё так же поддерживали мужчину. Немного усилий и Айзаве удалось начать контролировать руки и сплести пальцы с Хизаши. — Я всё слышал. Твой голос был как лучик света в непроглядной тьме. Спасибо. — Шота, — вновь протянул Мик и положил голову на плечо лежавшего рядом. — Я так за тебя волновался. Прошу, не тяни до последнего, такими темпами я окажусь на больничной койке. Кстати. Врач предположил, что бессонница возникла на нервной почве, и сказала, чтобы ты начал посещать психолога. — Мне не нужен психолог. Мне нужен ты, — без капли смущения произнёс Айзава. Он попытался встать, но тут же был уложен обратно. — Ты ещё не отошёл от наркоза, успокойся и лежи. Обсудим это позже, — Мик поднялся со стула и хотел было позвать врача, но остановился, услышав как голос друга задрожал. — Нет. Ты пропадёшь как, — на этом моменте парень остановился. Повязка, плотно перевязывающая глаза, начала намокать. — Как он. Не… Не надо. Я не могу спать, зная, что ты тоже можешь исчезнуть в один момент. — Я никуда от тебя не денусь, — садясь на место, произнёс мужчина. — Хочешь, я пойду с тобой? Ответа не последовало. Шота лишь нащупал тёплые ладони и уткнулся в них головой. Период восстановления был не простой. Если физические раны нужно было просто обрабатывать и периодически менять повязки, то моральные раны лечить гораздо сложнее. Айзава не хотел делиться наболевшим, но всё же, с поддержкой Мика, смог вновь сделать шаг вперёд. Однако страх не отпускал его. Теперь на свете был человек, знающий о жизни Сотриголовы больше, чем Ямада. До этого Шота и представить не мог подобного события. Причиной волнения было то что для избавления от страданий нужно было полностью довериться не только врачу, но и самому себе, с чем у парня были проблемы. Достучаться до про-героя мог только Хизаши, но для этого он должен был знать хотя бы, что ему делать, а в лучшем случае — для чего. Айзава же боялся потерять друга если расскажет о том, что так тщательно скрывал все эти годы. Если сказать о чём-то одном, то посыпется весь образ, который так старательно строил парень. За горами лжи, недоговорок и изменением фактов скрывается тот самый мальчик, боявшийся родителей, общества и хулиганов. Но прошло двадцать лет с того момента, как этот мальчик отстранился и пятнадцать, как шёл рука об руку с поддерживающим его человеком, готовым прийти на помощь в любой ситуации. «Пора уже мне самому перешагнуть эту пропасть», — сказал сам себе Айзава и полный уверенности подошёл к стоящему в одиночке Ямаде. — Хизаши, — начал было он, но тут же замолчал. Словно страх накрыл его волной. — Ты что-то хотел? — дружелюбно спросил парень, не подозревая, что уже через пару минут его представление о лучшем друге изменится. — Нам, — запнулся он, — нам нужно поговорить. — Конечно. Что-то случилось? — Да, но нет. Давай отойдём. Это серьёзно. — Ты меня пугаешь. Глубоко вздохнув, Сотриголова собрался с мыслями и начал говорить: — Я не буду тебя осуждать, если ты после этого меня возненавидишь. Но мне нужно сказать правду. Хотя бы сейчас. На самом деле, я никогда не звал тебя к себе в юности, потому что мои родители издевались надо мной, по этой же причине я даже в жару носил рубашки с длинным рукавом. Я врал тебе, чтобы ты не подумал, что я такой же, как они, и не перестал со мной общаться. Ты был первым, кто меня не бросил. А потом, когда я научился справляться с родителями. Потом… Второй человек, на кого я мог положиться… — Не нужно говорить, если тебе тяжело. Я по… — сказал Хизаши, но был прерван. — Я должен это сказать и я смогу. Он умер, — наконец закончил Шота. — Я снова погрузился в тот мрак, но смог это пройти… Ну тогда я так думал. На самом деле, я просто надел маску и носил её и по сей день, боясь сказать тебе, ведь иначе и ты уйдёшь от меня, а я не хочу этого, ведь. Ведь. Ведь люблю тебя, — произнеся последние слова, мужчина затих и закрыл глаза, не в силах смотреть на друга. Сотриголова ожидал чего угодно: смеха, оскорблений, вопросов, но когда почувствовал, как его притянули в объятья, опешил. — Я догадывался, что у тебя проблемы в семье и поэтому всегда пускал к себе. Я никогда тебя не брошу, не беспокойся об этом. — Спасибо, — наконец смог хоть что-то сказать Айзава и наконец ответил на объятье. — Это я должен благодарить тебя, что ты так мне доверяешь, — улыбнулся Хизаши и прикоснулся к его губам в лёгком поцелуе, вгоняя того в краску. — У меня много документации и вернусь я не раньше семи, но, думаю, ты знаешь дорогу к моему дому, — Раздался звонкий лязг металла, и в руке брюнета оказались ключи. Ямада всё так же лучезарно улыбался, оставляя классного руководителя класса 1-А в растерянности и с протянутой рукой, крепко сжимающие ключи.