Начало конца нашей любви.

      Дверь распахнулась, выпуская хозяина замка, который еле держался на ногах, но пересилив своё самочувствие он подошёл к столу и вальяжно присел в кресло, полностью облокотившись об спинку чёрной, мягкой обивки. Демон смотрел в окно, где уже шёл не дождь, а чёрный снегопад, падая на различные лавки аллей, крыш домов, машин и жителей этого прогнившего мира. Его красота определённо завораживала разум, но также и огорчала память, вспоминая трагичные моменты из человеческой жизни, которые так и не хотят выйти у оверлорда из головы, как он не старался их забыть, стерев навсегда.       Но это ушло на задний план когда в воздухе появилось белоснежный конверт с красными узорами по краям и золотой печатью. Алый демон узнает это письмо из тысячи, даже не притрагиваясь к нему, или читая от кого оно, чтобы точно узнать отправителя. Ему это не нужно. Это письмо, словно предсмертный приговор для оверлорда, который с огромным нежеланием открыл его под пристальным взглядами гостей, что наблюдали за странным поведением каннибала.

» Дорогому Оверлорду Южных земель, Радио-Демону, Аластору Вонту.

       Дорогой, мой бывший друг, Аластор, я прошу вас в очередной явится на ежемесячном собрании всех сильнейших демонов Ада, на котором вы почти не появлялись весь год. Оно состоится в ХХ.ХХ.ХХ, во ХХ: ХХ часов. Одежда должна быть праздничной, хоть вы это и так знаете, не так ли? И ещё давайте встретимся после собрания, как старые добрые друзья, хорошо? Хотя наверное вы меня уже таковым не считаете после того случая полгода назад, верно? Мне очень жаль за тот раз. Я не смог правильно вас понять и наговорил много лишнего, обидев вас… Простите меня и я вам могу сказать это лично, если пожелаете явиться на собрание, после которого начнётся банкет. Я буду ожидать вас, мой дорогой лучший друг, Аластор.

Его Величество, Люцифер Магне.»

      Короткое письмо, похожее больше на отрывок, в котором многое зачёркнуто и недописано. Но в нём были чувства сожаления падшего, который радиоведущий очень хорошо понимал, но отказывался принимать. Каждый раз он их выбрасывал, а порой сжигал, не оставляя и пепла, которые бы напоминали о блондине, правящим Адом. Эти сожженные письма заставляли его испытывать другие эмоции, кроме безумной улыбки, вселяющую всем страх, проживающий до костей. Однако сегодня на его устах она не мерцала или хоть что-то отдаляющие напоминающее её, лишь огорченная гримаса, показывающая безразличие, которая отказывалась на отрез уходить с его белоснежного лица весь этот год.       В это раз он не сжег это письмо от короля, как остальные, оставив его лежать где-то в стороне левой части стола. Демон очень долго сидел и, рассматривая слегка дрожащий почерк владыки, в некоторых местах виднелись влажные капли, которые явно не было простой водой. Боль в голове постепенно отступала, давая мыслям здраво мыслить, но горло оно не собиралось так просто отпускать. Аластор решил, что сегодня всё-таки поедет туда. Во дворец, где он впервые встретился с королём, королевой и их прелестной маленькой дочкой Чарли. Но последний раз он был там, когда правитель пытался помочь ему, но в итоге сам же сорвался и всё это превратилось в ссору, благодаря которой они уже не разговаривают и не видятся больше полгода.        Он, зевнув, взял со стола спелое, сочное яблоко. Присев на своё место, тиран, слегка улыбнувшись, стал осматривать запретный по библиям плод, бросая свой взгляд прямо на принцессу, которая сидела напротив. Да, она похожа на Люцифера-Искусителя или Порождения первого грехопадения, но также она отличается от него, словно Шарлотта Магне — это ещё зелёное и несозревшее яблоко, в отличие от отца, который сам окрасил себя в этот прелестный цвет этого чудного плода. Аластору стало интересно, какой же станет эта девчонка, когда она полностью «созреет» и покажет всем насколько они были жалки в её глазах. Это было бы поистине захватывающее зрелище! Однако та вряд ли станет точной копией падшего архангела, скорее станет неспособной испытывать сожаление и милость к тем, кто унижал и оскорблял её королевское высочество.        Резко откинув эти мысли, алый тиран, отрыв свой рот, откусил примерно пол яблока и, прикрыв глаза, наслаждался сладким вкусом и дурманящим ароматом этого грешного плода, который искусил «первую» женщину Адама Еву. Но на самом деле первой женщиной была Лилит, жена Люцифера, которую господь принял за «ошибку». Иронично не правда ли? Бывший любимец Бога и «ошибка» Бога стали идеальной парой, которая вскоре стала править и всем грешном мирком. Думая об этом за трапезой, оверлорд смотрел на их общее чадо, которое по отцовскому мнению позорище. Но Шарлотта достойна похвалы, она не сдалась и добивается своего своими силами. Наверное именно эта харизма и непослушание адских обычаев побудило демона переступить порог её отеля счастья.        Поймав себя на этих мыслей, радиоведущий мгновенно откинул их далеко, полностью отдаваясь сочному вкусу яблока. Давненько он не ел нормальную пищу, питаясь лишь магической или жизненной энергией проигравших, ведь не в настроении было есть такую еду, да ещё и в одиночестве, тени к сожалению не едят нормальную пищу, предпочитая больше кровь с ещё не остывших тел. — Ал, могу ли я задать этот вопрос сейчас? — спросила Шарлотта, прервав эту гробовую тишину, на которую устремились удивленные взгляды друзей, явно не вникающие в ситуацию. А грешник, лишь свысока посмотрев на её лицо, говорящее, что всё на полном серьёзе, хмыкнул. — Конечно, Ваше Высочество, задавайте вопрос, который интересует вас больше всех, ведь я могу ответить честно вам лишь раз, не больше. — ответил оверлорд, не полностью открыв глаза, что заставил слегка всех напрячься, ведь они сверкали словно в темноте одновременно маня и пугая.       Комок, застрявший в горле юной Магне, мешал издать хоть какой-то звук, не говоря о словах. Она хочет задать много…очень много вопросов, но может задать лишь один единственный вопрос, который поможет что-то раскрыть, или ещё большее упрятать от лишних ушей. Пока она думала, Радио-Демон, не спеша, доел яблоко и телекинезом взял новое, поглядывая на наследницу престола, которая ломится над ответом, но он подождёт, дав ей время взвесив все за и против.       Неожиданно для всех за окном раздался взрыв, а после него последовали и остальные цепочки взрывов, но оверлорд продолжал сидеть, терпеливо ожидая ответ от блондинки. А к взрывам прибавился и громкие мольбы о помощи и боли, которые почти мгновенно затихали в последний раз. Алу было посрать, что происходит у него на территории, да пусть хоть весь Ад провалиться, он и ухом не поведёт, если ему это не интересно. Также убийца перестал испытывать почти все эмоции, ограничиваясь лишь улыбкой и иногда слезами, на сострадание и прочую чушь его сердце, как и мозг уже не был способен.       Аластор устал быть тираном и уже давно думал, как разыграть собственную смерть, чтобы от него наконец отстали, но обязательно что-то или кто-то да мешал свершениям его задумки. Сейчас к примеру это была принцесса и чувства, которые даже сейчас не угасли, хоть и разум холодно их отвергает. А прошлые разы были другие довольно весомые причины, чтобы продолжать существовать в этой дыре. Существовать, но не жить.       Вскоре небо полностью потемнело и с тёмных туч падали белоснежные перья и с прикасанием чего-нибудь возгоралось. Все смотрели на окно с неким шоком, как и на Радио-Демона, который неосознанно превратился в ангельскую форму без своих крыльев и нимба. Багряные волосы побелели, а кровавые очи стали янтарными, в то время как роговицы стали чёрными. Но на одном стороне лица в районе глаза была чёрная трещина, которая слегка увеличилась. Из трещины медленно капли багряные капли, пачкая белую рубашку с жилетом, как и своё «фарфоровое» лицо, которое и вправду потрескалось.       Словно перед ними сидит вовсе не тот жестокий, безжалостный тиран, утративший чувство доброты и любви. А сама душа Аластора, которая сильно опечалена и почти сломлена, как старый механизм, что, не выдержав силу времени, стал ломаться, рассыпаясь на мелкие кусочки, оставляя лишь пепел, которого рано или поздно унесёт ветер, не оставив и малейший след от его существования, но продолжает держаться из последних сил. Демон не улыбался и безжизненными янтарными, как блеск жидкого золота, глазами смотрел на фрукты и на другую еду на столе, не смея поднять свой пугающе грустный и подавленный взгляд, который вселяет во всех страх и тяжёлое неизвестно ему чувство застревать в груди.       Гостей же грызёт изнутри это чертовое, невыносимое и поганое чувство вины, которое вообще должна была забыть свою дорогу в их заблудшие души, или же нет? Никто не смел хоть что-то сказать, особенно принцесса, что волнующем взором смотрела на каннибала, серийного убийцу, сердцееда, безумца, сделочника и манипулятора, совершенно позабыв про свой вопрос. Пустые и абсолютные бессмысленные титулы, которыми его наградили за плохую репутацию в Аду и дурную славу. Они полностью ничтожны если ты им не соответствуешь. Они будут бесполезны, если не оденешь эту надоедливую веками маску.       Маску, которая показывает, что ты счастлив и довольствуешься хаусом, не смотря на внутреннюю бурю противоречивых эмоций, просьб и мольб прекратить твои страдания. Вот только грешник плевал на состояние своей души и внутренний хаус, сохраняя холоднокровие, пробирающее до дрожи всех присутствующих, как и весь Ад впрочем.       Демон шумно вздохнул, оперевшись на спинку кресла, но даже так он холодным взглядом наконец посмотрел на своих бывших друзей. Друзей, что предали его и отвернулись, объявив его не способным испытывать хоть какие-нибудь эмоции или чувства. Что ж сейчас они будут правы, сказав это ему прямо в лицо, тот даже никак на это не отреагирует. На улице тем временем всё стихло, но небо всё ещё оставалось чёрным, словно это было просто небо, а что-то наподобие грязи, что пытается поглотить всё чистое и неприкосновенное. — Впервые я родился в 1800 году и умер в тот же день 1833… Но после этого вернулся к жизни, с помощью всей своей силы, которая имелась в моё первое нашествие в Ад, где я первым делом сверг больных, зазнавшихся ублюдков, заняв одно из кресел оверлорда, который с головы до ног в крови неудачников, пытающихся прыгнуть выше головы, зная, что явно живыми не вернуться… Но продолжали идти раз за разом не переставая, как и сейчас в общем… Знаете почему, мои дорогие гости? — начал свой рассказ оверлорд, посмотрев на Хаска, ведь тот интересовался его жизнью. Так получай её в такой загадочной форме и не говори, что не слышал. Аластор решил поведать не тольно ему, но и всем о своей загадочной жизни, но загадками. — …Из-за власти?.. — неуверенно, почти шёпотом сказала юная Магне, смотря в эти золотые очи, как солнце, вот только они не греют, напротив, заставляют содрогаться и дрожать от холода и безразличности в них. — Верно. Этот сладкий аромат власти пленяет многих, подвергая неминуемой смерти в Аду. Они больше не имеют возможности воскреснуть и тогда попадают в девять кругов Преисподнии, где по их грехам судят на какой круг страданий и несчастий те окажутся. Из кругов Ада можно выбраться лишь раз, победив Цербера-стражника Ада, который не первый век верно служит королю, защищая место под названием Пентаграмм-Сити. А ведь по изначальной задумки сюда должны были попадать исключительно низкосортные грешники с минимальным количеством грехов. Вот только грешникам девятого круга было очень скучно проводить время в кромешной тьме, без малейшего намёка на малейший лучик хотя бы алого цвета… На девятом круге ты не сможешь: видеть-везде лишь мрак, ощущать свои собственные прикосновения, слышать даже внутреннего голоса своей грешной души… В этом кругу все становятся чистейшими психами, теряя здравый смысл, а кто приходят сюда оттуда истинными безумцами, мучая многих здесь, как и их когда-то в том жутко холодном месте! — говоря последнее предложение, на его лице засияла лёгкая, но жуткая улыбка, а глаза по недоброму сверкнули алым. Вокруг него появились алые знаки Вуду, а пространство слегка искажаться в виде пару знак магии Вуду. Правда этого хватило на несколько секунд. — То есть мы живем в мире, где по идеи должны быть люди с маленькими и незначительными грехами? Но тогда почему сейчас здесь столько сильных демонов и есть перенаселение? — спросила Шарлотта, которая его очень внимательно слушала и задала долго мучающий её невинную душу вопрос. — Чертовски верно, этот жалкий и невероятно маленький мирок был сделан для малогрешных неудачниках. Однако мы-оверлорды, бывшие жители девятого круга, нарушили это, каждый раз побеждая Цербера. Нам было совершено напревать на какой-то там порядок, правила или что-то в этом роде! Именно мы приложили руку к перенаселению этого мира… — ответил на вопросы принцессы Аластор, который материлизовал бутылку вина с бокалом. То самое вино, показывающее всю его тоску и одиночество. Снова та рубиновая жидкость, которая на вкус просто омерзительна.       Наступила тишина, которая на этот раз не так давила как прошлая, но ни капли не расслабляя, вселяя некую напряжённость. Демон пригубил к свои чёрным губам вино, смотря всё это время на наследницу. Но эта гробовая тишина прервалась звуком поставленного на стол бокала. — Одним из этих безумцев, что выбрались из 9-того круга, был и я, принцесса. Тогда я случайно и по глупости умер во второй раз в мире людей. Вторую свою жизнь я жил одновременно в двух мирах, достигая своих целей, чего бы это мне не стоило и неважно сколько крови было на этих белоснежных руках… — сказав это, оверлорд снял свою шелковую перчатку, оголяя кожу, что белее снега. Лишь ногти были чернее тьмы ночной.       Демон резко замолк и, встав со стула, направился к окну, что было до сих пор открыто. Он посмотрел на мёртвые трупы всех жителей своей территории, как и врагов. Вот только жаль, что вновь восстать они не в силах, продолжая корчится от боли, как раненая добыча, что с трудом убежала от охотника. Аластор посмотрел на тот мрак, что гордо и нахально восседал на его территории.       Из спины радиоведущего вышли чёрные, похожие на крылья ворона, но только больше, намного больше крылья, которые были сложены. Волосы вновь стали багряными, как пожар. А на концах чернее мрака, что полностью окружает его веками уставшую душу. — Запомните, Ваше Высочество, мир может быть радужным и имеет все шансы на искупление, даже этот отвратительный, пропитанный срамом, никотином и всеми возможными грехами. Все и вся имеет право сменить свой цвет, если он наскучит. И как говорил один знаменитый человек: «все цвета в темноте-одинаковы»… — сказав это, он расправил свои прекрасные крылья, где на концах были заметные белые, как девственные лилии, перья.       Выпрыгнув из окна, он гордо взлетел вверх, возвышаясь над своим кровавым дворцом. Аластор широко расправил их и высвободил свою ангельскую мощь, чтобы та прогнала эту раздражающую его взору тьму. Трещина на фарфоровом лице увеличилась, а на другой части лица стала появляться маска. Та самая маска, что сопровождала его в единственный и последний раз, будучи ангелом и командиром маленького отряда чистильщиков.       Вот только в небе он оказался далеко не один. Напротив него в двух милях стоял отряд, состоящий из крылатых существ, который был похож на ангельский, но также имелось и веское различие. Они были полностью окутаны тьмой, лишь глаза с безумными улыбками светились недобрым огнём, сверля прямо в душу Радио-Демону, который расплылся в улыбке, а глаза засверкали ярче. Его тёмная аура, так и укутала тело господина, показывая его во всей красе перед врагами, всех грешников девятого круга.