Начало конца нашей любви.

— Какого хуя ты напился до такой степени, сукин сын! Ты ещё и был почти голышом! Это мы должны спрашивать какого лешего ты устроил резню и пьянки гонять! — срывавшись на крик спросил Хаск, который очень сильно переживает за эту скотину, но красноволосый ему слегка улыбнулся и сказал… — Знал бы точно не ответил. — ответил оверлорд, вставая с кровати подтягиваясь, но лёгкая вялость и недомогание в голове всё-таки ощущалась, но не так сильно. — Аластор, можешь ответить мне на один вопрос? Что с твоей спиной? — спросил Люцифер, потерев переносицу. Он впервые видит, как эта метка изменяется до неузнаваемости, ведь его так не преобразовывалась. Неважно сколько сильно он будет грешить, поэтому падшему было очень интересно и одновременно страшно за своего друга. — М? А что с ней? — спросил Ал, который открыл портал и достал довольно современный наряд, который очень хорошо сочетается с призывателем. Он спросил короля без какого-либо энтузиазма, скорее всего спросил из-за приличия, чтобы их не проигнорить, тем самым проявив неуважение к королевской семье.       Оверлорд сейчас был полностью ко всем и всему апатичен, это можно было понять по его лицу и глазам, в которых не было того блеска безумия или жизни. Он отыграл свою роль безумца так идеально как никогда не играл, а теперь он без всяких масок смотрит на мир своим ясным взглядом, который ко всему безразличен. — Ну во первых — она вся в ссадинах и мелких синяках, а во вторых — твоя печать «растеклась» по этим ранам в прямом смысле. — сказал король, немного странно смотря на Ала, который лишь немного непонятно посмотрел на него. «Почему он не чувствует этой боли? Неужели он стал невосприимчив к боли до такой степени? Или это нормально? Да нет, это же бред какой-то! Но вероятность есть…» — подумал он, глядя, как тот наколдовал напротив себя двухметровое зеркало и смотрит на эту всю свою изуродованную спину осыпанной шрамами, некоторые были ещё ранами, но его это ни капли не удивило. — Вы про это? — спросил каннибал, любуясь этой красотой, чем немного шокировал всех. Но случайно он задел ещё незаживший порез, и с него потекла кровь, которая пачкала его тело, но тиран взял и вытер кровь рукой, а после пробовал на вкус, посматривая на всех, что смотрели на это явно недоумевая от происходящего. — Да. — твёрдо ответил блондин. Он кажется уже перестал понимать его. Это больше не тот красноволосый, с которым было весело: болтать, играть в шахматы, читать совместно книгу и многое другое. Он не из тех слухов Ада, где он ничего и никогда не испытывает, за исключением чувства коварности, жестокости, корысти и безразличия. Этот Аластор слишком холоден и безразличен ко всему. Но разве это они его довели до такого состояния? — Магия Вуду. — коротко с загадкой ответил Ал, у которого раны стали мгновенно заживать, а он стал одевать носки, где были отдельные маленькие пояски фиксирующие голени, чтобы носок не сползал.       После демон одел бордовую тунику с чёрными штанами, которые последние оделись магией. Сверху накинул чёрный кардиган, где на спине красовался алый знак в виде радио с безумной улыбкой, но был полностью прикрыт волосами. Хвост он попросил сделать свою тень, пока все ему что-то говорили, но тот прикрыл свои очи и думал, что ему делать дальше. Опять прятки, одев ту маску, от которой блевать уже тянет? Нет, да это уже наскучило. Салочки? Он, что ребенок? Ал немного улыбнулся от своих мыслей, а после посмотрел в сторону окна, где стал идти снегопад. — Короче с ним сейчас явно бесполезно разговаривать. — ответил Хаск, смотря на своего друга, который всё-таки сошёл с ума, но как-то неправильно. Или напротив он стал обычным? — Это ходячее радио, хоть и бесит меня иногда, но сейчас мне за него немного тревожно… — сказала Вагата, смотря на вид Аластора, который был отчужден от мира сего, словно он сейчас один в комнате, а они не видимы для радиоведущего. — Я впервые вижу господина таким, и это очень пугает… — сказала Ниффти, дрожа, и посматривала на красноволосого, который больше с ними так и не заговорил, словно его отключили, как радиоприёмник. — Мда, что-то наша клубничка совсем с катушек слетела… — сказал паучок, пытаясь хоть как-то развеять эту гнетущую обстановку, которая очень сильно давит на виски. — Не могу не согласиться с тобой… — сказал Азазель, который сел рядом с Алом, немного поглаживая его по спине, но тот никак на это не реагировал. — Братик, что с тобой? — переживая за такое необычное поведение, спросила Агнесса, присев на другую сторону постели. Она никогда не видела его таким и ей было больно от этого вида. — Я всё-таки погорячился с ним в том последнем разговоре… — сказал правитель, который смотрел на пол, но не на своего бывшего и лучшего друга. Впервые падший ощутил стыд перед ним, ведь в той беседе именно он взял и накричал на оверлорда, ведь день у него был довольно нервным. — Можете нас оставить, пожалуйста? — спросила Чарли посмотрев на всех настойчиво, что никто не смог ей отказать и молча вышли из комнаты, пойдя в гостиную, где они стали думать что же происходит с Алом. — Аластор… — позвала она его, присев рядом, но тот снова никак не отреагировал, что немного её расстраивало. Наследница сожалела о том, что не смогла тогда его правильно понять, а оттолкнула, как и все. Только удар от неё ранил его намного сильнее, чем остальные. — Ал, могу ли я задать вопрос? Но ты должен ответить полностью. — спросила Чарли, надеясь, что он хоть на это откликнется, что в конечном итоге и произошло. Он посмотрел на неё, а после перевёл взгляд на оленя, который всё также смотрел на него своими понимающими глазами, но в них также было и сожаление. — Конечно, задавайте. — спустя несколько минут ответил демон, прикрыв глаза. Ему совершенно не хотелось ничего делать и уж тем более отвечать на то вопрос. Но раз обещал, то надо исполнять, как никак, а он демон, который свои слова держит. — Что ты чувствуешь ко мне?  — спросила довольно серьезным голосом принцесса, смотря на оверлорда, который в буквальном смысле слова замер, распахнув глаза, словно не ожидал, что спросят этот очевидный вопрос. Ей хотелось знать наверняка были ли те слова год назад ложью или нет. Ведь именно с того судьбоносного дня всё полетело к чёрту. — Я не знаю… *помехи* Я запутался… — ответил ей тиран, который уже ничего не может понять, что происходит в его голове, которая очень сильно болит, а воспоминания смешиваются. — Ал, ответь мне подробней! — немного нагло сказала наследница, понимая, что ему сейчас очень сложно, но девушке было необходимо докопаться до правды, неважно насколько она будет жестокой к ней самой. — Я… *белый шум* я… — он пытался её сказать, но помех с каждым разом становилось больше, а боль в голове стала усиливаться. Демон понимал, что с девушкой ему находиться стало тяжело, дышать становилось всё труднее, а разум постепенно мутнел. — Ал, что с тобой? — тревожно спросила демонесса, беспокоясь за странное поведение оверлорда, которому стремительно становилось всё хуже и хуже. Она уже решила побежать за помощью, ведь у того начался сильный приступ кровавого кашля. Однако она не заметила, как кольцо на его руке слегка засветилось.

В гостинной.

— С братом что-то явно странное происходит. — сказала Агнесса, садясь на кресло. Хоть она и та ещё стерва, которая постоянно ставит палки в колёса Алу, но сейчас она сожалела, что тогда ушла от него сказав много «хорошего». — Не могу не согласится! Парой он безумен, иногда серьёзен, а сейчас подавлен или апатичен… Всё таки не стоило его оставлять после того случая, когда он вернулся в Ад и тогда когда его накачали успокоительными… — размышлял Азазель, сидя напротив Агнессы. — Но это и вправду странно… — отозвался правитель который смотрел в потолок, словно искал ответы на свои вопросы, однако их там не было и не будет. — Что именно, ваше величество? — спросила Хаск. — Обычно у демонов, живших более 1 века наступает этот момент, когда они не знают как или что им делать. Их разум постепенно, а в некоторых случаях мгновенно ломается. И насколько помню они забывали всё, что с ними происходило за всю жизнь не только в Аду, но и в мире людей… Некоторые даже заново учились говорить и писать… — говорил король, нахмурившись. — Но Аластор живёт уже два с лишним столетия и прекрасно всё помнит! — сказала Элиз, которая очень хорошо знает своего господина, который часто ей рассказывал истории про мир людей из двух разных века. — У каждого грешника это происходит по разному… В зависимости от силы, устойчивой психике и какая у него память…но одно могу сказать точно… это точно неизбежено… — сказал правитель, печально посмотрев в сторону окна. Он не мог поверить, что совсем скоро его друг всё забудет, без возможности что-нибудь вспомнить. Владыка не был готов к этому, а ведь они даже не успели помириться. — Папа! Аластор, ему плохо! — сказала Шарлотта, прибежав в гостиную со всех ног. У неё было сбитое дыхание, а один из рукавов розового пиджака был в крови.