Начало конца нашей любви.

      Михаил прибыл ровно тогда, когда машина остановилась у входа в отель. Он, увидев более менее знакомое лицо, подошел к автомобилю, чтобы точно наверняка убедится и оказался прав. Его олений друг был в машине, но выглядел и вёл себя очень странно. Оверлорд никогда не позволял, чтобы этот период депрессии происходил на глазах архангела или его друзей с принцессой, ведь радиоведущий постоянно просиживал эти моменты дома, полностью закрывшись от всех. И вытаскивал его обычно из этого дерьма, которое уже наполовину отпускало только, его кошачий друг, Хаск.       Радиоведущий открыл дверь и молча вышел из машины, немного шатаясь. В глазах был туман, застилающий ясный взгляд на мир, погружая в неясность иллюзий и всё это происходило под действием наркотиков и под высоким давление спиртного. Настроение было на самом чертовом дне, особенно когда он увидел не только дверь отеля, но и Михаила, который с легким шоком смотрел на него. Архангелы не знал, что тому сказать, ведь не мог подобрать бы слов поддержки, которые красноволосому сейчас явно необходимы.       Вслед за ним из машины вылезла и Магне, которая, не заметив дядю, догнала Аластора. Тот молча стоял у порога, не торопясь войти в это помещение, которое изменило в нём всё, что можно было и нельзя, а ведь сначала он пришёл сюда ради веселья и чтобы повеселить себя любимого. Шарлотта схватила его руку и ярко улыбнулась, она действительно была рада, что сама нашла и привела его в отель. Она старалась не бежать, ведь тот немного похрамывал, что не укрылось от любознательных чёрных глаз.       Все его окружили, словно вороны, которые пришли поживится вкусным и лакомым мясом. Демоны расспрашивали про его состояния и очень переживали за него, вот только Аластор их не слушал и продолжал стоять в коридоре, не решив пройти дальше и сесть на диван или за барную стойку. Блондинка не раз предлагала ему сесть, но тот никак на это не реагировал. — Эм… Клубничка, тебе наверное не удобно сесть на чистое, когда сам наверно такой чумазый? Пойдём в ванну, сутенер! — сказал Энжел, потянув того на себя, и поднял на руки через чур лёгкого Ала. — А я тем временем помогу в этим гнездом на твоей голове. — сказал Люцифер, материализовав из неоткуда парикмахерский набор, ведь волосы радиоведущего были в ужаснейшем состоянии. — Оу, сам король подался в парикмахера! — пытаясь не засмеяться, сказал Азазель, смотря на нелепость ситуации, если взглянуть со стороны. — За столько тысячелетий, это меньшее, что я мог освоить, как и всю цивилизацию этих грешных людишек. Но стоит признать, хоть в придумывании чего-то нового они просто мастера! — сказал Самаэль, засмеявшись с Азазелем, который всё-таки не смог сдержатся. — Мда… Для начала это будет весьма неплохо, Энжи. — сказала Вагата, посмотрев на падших, как на придурков, и полностью одобрив идею своего парня. — Хорошо, тогда я найду вещи его размера. — отозвался Хаск, уйдя со своего места на барной стойке. Он всегда хранил вещи красноволосого, ведь тот попадал в разные заварушки и порой его магия не могла материлизовать новый костюм или удобную одежу, поэтому этим часто занимался кот. — Окей! Я тогда пойду приготовить любимое еду господина! — сказала радостно Ниффти, направляясь на кухню, вслед на этой крохой направились и Вегги с Шарлоттой, ведь тем не было чем-то заняться, а торчать без дела не хотелось. Они как раз решили обговорить насчет Ала и как принцесса смогла его найти.       Оверлорда же отнесли в ванную комнату, где паучок стал наполнять ванну с солью, а король потихоньку раздевать того, боясь за неожиданные реакции или панические атаки, но демон капли не сопротивлялся, что немного удивило парней. Они разговаривали на весёлые темы, пытаясь развеселить тирана, но тот никак не реагировал, словно его здесь вообще нету. Под грязном костюмом скрывалось белоснежное почти нетронутое тело, за исключением рук, где было много неаккуратных шрамов и ссадин, задевающие вены, но даже это не смогло умертвить его, как и маленькие синяки от уколов, в которых далеко было не лекарство.       Энжел, смотря на эти худые руки, как и тело, горько и почти неслышно вздохнул, чтобы не расстроить этим клубничку. Женоподобному дружку было больно видеть в каком подавленном состоянии находится тот. Он кажется стал понимать вишенку Чери, которая часто вытаскивала его из такого дерьма, а когда не получалось плакала и рассказывала о всяком бреде, что немного помогало белобрысику возвращаться в норму. Люцифер же не мог сдерживать чувство жалости, смотря на своего давнего друга, но всячески пытался его скрыть, чтобы тому не стало ещё хуже.       Вскоре ванна была наполнена и оверлорд спокойно сел в неё, посматривая на пенку, которая безупречно спрятало исхудалое тело. Его глаза смотрели на пузыри, что так сильно завораживали в своём воздушном танце, издалека напоминающий вальс. Падший вместе с грешником ушли, оставив демона в одиночестве. На этот раз это чувство не пыталось задушить, надавливая на сонную артерию, напротив, слишком расслабляла, обволакивая своим мягком одеялком, что так сладко манила провалится в сон или погрузится в свои мысли, которые почти не остались его оленьей голове. Они исчезли примерно три дня назад, когда красноволосый перестал принимать наркотики, однако они держали свой эффект несколько дней и самое главное о чём почти никто из отеля не знает: они не имели привыкания.       Аластор не сразу заметил, как оказался один, или как улыбка моментально спала с бледного лица. Из красных очей стали просачиваться чёрные слёзы, что немного помутнели воду. На умывальнике стояло радио, где стали доносится песни, которые заставили его сжаться к клубок, прикрыв уши. Он не переставал плакать и неосознанно царапать руки своими острыми ноготками, развивая свою кровь по рукам, ногам и уже смешиваясь с водой. Демона буквально прорвало от того семидневного заключения в четырёх глухих стенах, где больше не слышались радостные разговоры и весёлый смех, всех кем он дорожил и любил.       Ал не помнил сколько времени прошло и почему его вана наполнилась ярко-алым оттенком, он просто бездвижно лежал спрятав лицо в коленях. В этот момент заходят его друзья, которые с огромным шоком на лице смотрели на своего друга, недавно решившие его навести. Они трясли его за плечи при этом что-то громко говоря, переходя на крик, но оверлорд провалился в сон, запечатлев несвойственные введения лиц своих бывших друзей. Поняв, что бесполезно что-то доказывать или отчитывать Аластора, падший перенёс того в комнату, но перед этим его очень тщательно отмыли от всей грязи. Красные волосы явно нужно было подстричь чуть ли не половину, но король решил это сделать, когда Ал проснётся.       Радиоведущий проснулся спустя несколько минут в своей постели и даже в своей комнате, когда уже сделал её под свой стиль. Была сильная боль на руках, а с левой стороны дремал Люцифер в жилете, а плаща нигде не наблюдалось. Голова раскалывалась и в ушах сильно гудело, но это было лишь несколько минут, после осталась лишь лёгкая головная боль. Аластор сейчас мог более менее чётко мыслить и первое, что он заметил так это одетый на нём чёрный свитер, открывающий вид на выпирающие ключицы. На руках были его привычные перчатки, но под ними ощущались бинты и ногти, которые были коротко пострижены, что немного удивили оверлорда, но виду пытался не подать. Он никогда не заботился об этой «мелочи», но были догадки кто мог.       Рассматривая свои руки, демон не заметил, как возле него стал просыпаться правитель, немного подтянувшись. — Проснулся наконец? — сказал Люцифер, посмотрев на Ала немного строгим взглядом, но тот лишь повернул на него голову, ничего не ответив. — Только посмей ещё аз сотворить это со своими руками, придурок! Я конечно понимаю, что от потери крови ты не умрёшь и всё такое, но это не значит, что тебе не станет плохо! Я Чарли решил не говорить об этом, чтобы не волновалась, но прошу больше так не делай, хорошо? — спросил Самаэль, присев на край постели, смотря оверлорду прямо в глаза, но там виднелось чистое непонимание и страх за совершенное. Слёз не было, но король не выносил такого взгляда со стороны оленя, поэтому обнял, поглаживая по спине. — Успокойся… Прости, что с такими предъявами, ведь мы уже как год не могли нормально поговорить, просто мне невыносимо видеть когда кто-то из моих друзей и семьи страдает… — Извини… меня… — с трудом вымолвил Аластор, обняв в ответ. — Дурак, я тебя уже давно простил… Но не могу простить себя за те слова в нашу последнюю встречу, где мы решили перестать дружить… Я очень виноват перед тобой, мой драгоценный друг! — сказал падший, крепче обняв того, от которого отвернулся в том злосчастном году. — Это ты должен меня простить, ведь из-за своей неаккуратности я подверг не только себя опасности, но и своё окружение, в этом только моя вина… Только я виноват в этой ситуации… — ответил грешник, обмякнув на бывшем архангеле, осмысливая всё, что сделал не так за всю свою несчастную жизнь. — Такс! Не унывай! Мы найдём способ снять с тебя это злополучное заклятие, а те кто наложит умрёт самой жестокой смертью! — сказал владыка Ада, подбадривая Ала, и всё бы получилось, вот только красноволосый не может себя простить за эту халатность, которая в последствии стала роковой. — …Не могу… — ответил Радио-Демон полушепотом, чтобы даже падший не смог услышать.       Люцифер поставив стул по середине комнаты сказал тому сесть, надев на него специальную клеёнку. Материализовав стол с зеркалом и приборами с инструментами. Аластор прикрыл глаза, стараясь не смотреть на то безобразие на голове, за которое было немного неловко. — Тебе, как обычно, под каре или как? — спросил король, полностью расчесав волосы оверлорду во всю длину. — Мне всё равно что на голове, лишь бы не лысина. — отозвался Ал, взглянув на себя, а после снова закрыл глаза, засыпая. — Понял, мой сонливый друг! — сказал Самаэль и стал потихоньку начинать стричь шелковистые волосы, которые очень сильно секлись и выгорели на концах, что смотрелось слишком безобразно.