Печать

      Несмотря на то, что Мими в нашей комнате только ночевала, и то не всегда, я демонстративно двинулась выше по лестнице, минуя спальные коридоры.       «Не хочу никого видеть»       Обвиняющий взгляд подруги перед моим уходом на суд застрял в глотке.       «Признавшись ты мне сразу, что влюблена в него, я бы к нему не подошла и на пушечный выстрел»       Но нет же. Мими твёрдо стояла на своём, отстаивала свою позицию наплевательского отношения к Люциферу снова и снова.       «С чего вы взяли, что я влюблена в него? Мы просто друзья детства», — Демоница то и дело твердила про статус и ранг.       Оказавшись на четвёртом этаже спального крыла, я тихо отворила единственную старую деревянную дверь. Разбитое окно пропускало обеденные лучи солнца. Пыль кружила в воздухе в тихом молчании.       «Интересно, чем раньше был этот этаж?!»       Панорамные витражи открывали вид на задний двор школы. Огромное пространство отдавало эхом каждый шаг.       «Надеюсь, об этом месте никто не знает, и я смогу побыть одна»       Я подошла к одной из массивных колонн, что поддерживала крышу, провела рукой по пыльной резьбе. Ветхие деревянные доски пола будто отталкивали от себя потрескавшийся толстый слой лака. По обшарпанным стенам, на которых уже с трудом виднелись забытые рисунки, раскинулся плющ, усердно цепляясь за каждую трещинку. В конце помещения светлело большое полукруглое окно с широким подоконником.       «Отлично. То, что надо»       Я провела ладонью по поверхности, сметая толстый слой пыли. Мелкие частицы времени ударили в нос, и я чихнула. Забравшись на подоконник, я обняла колени и склонила голову, наблюдая за плывущими островками. Разбитое стекло цедило через себя голоса учеников, разгуливающих во дворе. Непрошенная слеза скатилась по щеке. Я зажмурилась, чем вызвала новый поток слёз.       — Всё, молчи! Не хочу ничего слышать! — Мими повернулась ко мне спиной, выстраивая высокую стену между нами.       «Ждала от неё полной открытости, а сама скрывала важные детали своей жизни»       — Доверие строится на доверии, Вики, — укоризненно проговорила сама себе.       «Почему Адмирон Винчесто ничего не сказал? Он же всё видел в моих глазах. Видел, как Люцифер склонился надо мной, как целовал, видел моё желание, и если бы глаза передавали звук, наверняка, услышал бы мои стоны. Почему он сказал, что ничего не увидел? Из-за отношения к маме? Он всё ещё к ней что-то чувствует? Или сожалеет, что не переступил через запрет в своё время?»       Я откинулась на спину, больно ударяясь крыльями. Пальцы то и дело перебирали ткань когда-то чёрных брюк. Я всего ничего нахожусь в этом помещении, а уже вся в пыли. Коварные воспоминания предъявили картинку — красные глаза демона в момент нашей близости. Внизу живота снова всё скрутило в тугой узел желания. Я бессознательно сжала бедра.       «Это был просто секс. Это не значит, что между нами что-то есть»       — На что я вообще надеялась, переспав с сыном Сатаны?! — я фыркнула сама на себя. Самокритику никто не отменял. Я ругала себя за столь необдуманный поступок.       «Он тобой просто играет, Вики»       Шею обожгло воспоминание горячего дыхания демона.       — Ему плевать на тебя, он же демон!       Воспоминания о горячих и мягких губах Люцифера заставили невольно коснуться холодными пальцами своих. Память предательски вырисовывала картинки перед глазами, отпечатывала ощущения на моём теле его цепких рук, ласкающих моё тело, его губ на моей груди, от прикосновений которых я теряла рассудок, столь резких движений, вызывая рой мурашек. Я больно закусила губу, прогоняя понимание того, что я хочу его. Снова.       «Забудь, Уокер, тебе ничего не светит»

***

      Я скользнула в свою комнату, когда уже стемнело, в надежде, что Мими либо спит, либо развлекается где-то, но не здесь. Я не желала вести разговор с кем-либо, а тем более с единственной подругой, которая усердно обижается на мои поступки, хотя сама могла всё пресечь с самого начала. На её кровати бугром лежало скомканное одеяло, усердно пряча дьяволицу с головой. Она всегда так делала, когда не желала кого-то видеть, когда её что-то беспокоило или кто-то обидел. Не включая свет, я скользнула в ванную комнату. Пыль забытого всеми помещения покрывала меня полностью, каталась в волосах, щекотала нос, выбеливала мою черную одежду.       Горячая вода обдала паром комнату, закрывая мой образ, оставляя лишь белую пелену на зеркале. Струйки воды ударялись о моё тело и поспешно стекали вниз. Я стояла, впитывая в себя влагу, смывая весь прошедший кошмар последних двадцати четырех часов моей жизни. Запах молока и кокоса ударили в нос сразу, как я сняла крышку с шампуня. Вода растворяла в себе. Папа всегда говорил мне, что вода — это самое страшное, что есть на нашей планете. Она заберётся в любую щель, найдёт все укромные уголки, снесёт всё на своем пути, не позволит дышать, сдавливая твои лёгкие своей невероятной силой. Но не сейчас. Сейчас она меня успокаивала, умиротворяла, вызывая покалывания обжигающей температурой. Становилось душно, я жадно глотала воздух.       «Пора выходить»       Не выключая свет в ванной, я на цыпочках прошла к своему шкафу. Любимая бежевая сорочка покоилась на полке. Рука потянулась к ней без моего ведома, по привычке. Я мысленно себя одернула, отбросила нежную атласную ткань поглубже и ухватила белый свободный топ и мятного цвета шорты. Вернулась в ванную в одном полотенце, бережно прижимая мягкий трикотаж к груди. Мокрые волосы липли к плечам и спине, пока я надевала вещи. Пока я тянулась за деревянным гребнем, в голове возникали воспоминания:       Мими успокаивающе расчёсывала мне волосы, пока я пила чай, старательно приготовленный демоницей. Она что-то тихо напевала, а я разглядывала ночную мглу за окном.       «Ты стала мне как сестра, Мими»       Распутав множество маленьких узелков, застрявших в моих волосах, я собрала их в лёгкую косу и двинулась прочь из ванной. Коротко глянула на подругу. Ком из одеяла лежал неподвижно, и только слабое дыхание выдавало, что под ним действительно спит демоница.       — К черту всё! — я резким движением рук стащила со своей койки одеяло, плюхнулась на пол, кутаясь в теплой вате, упёрлась крыльями в каркас кровати подруги. Поджала колени, устремила взгляд в темноту и глубоко вздохнула:       «Если не сейчас, то никогда»       — Мими! — я замерла в ожидании какой-то реакции. — Прости, что не рассказала тебе сразу. Я не знала, насколько это важно для…тебя, — снова тишина.       Я даже не знаю, чего хочу больше: чтобы подруга спала и не слышала всех моих откровений или же, наоборот, чтобы она услышала всё, пока из меня льётся этот поток эмоций в виде слов.       — Тогда, у плачущих дев, когда Сэми видел в твоих глазах Люцифера — я помедлила. — И когда ты думала, что ревнуешь меня к нему, когда я замечала твои взгляды, устремлённые в его сторону, — я уткнулась лбом в колени. — Я невероятно глупа, раз не видела таких очевидных вещей! Или не хотела видеть… — в воздухе повисло неловкое молчание. — Даже не думай продолжать свою тираду о том, что у тебя к нему нет никаких чувств. Враньё это всё! — я глубоко выдохнула, понимая, что шквал эмоций подступает к глотке с каждым моим словом. — Признайся хотя бы себе и запрети мне даже смотреть в его сторону. Ты сделаешь мне огромное одолжение, — тяжёлый вздох, откинула голову наверх, смотря в тёмный потолок. — У меня тоже есть к нему чувства, — почти шепотом, словно это вообще ничего не значит, пролепетала я. — Я идиотка, раз повелась на его взгляды, манеру, силу, руки… — закусила губу. — Я не знаю, что это за чувство такое, — устремила взгляд в пол и начала водить пальцами по мрамору, повторяя его узоры. — Я ненавижу его! Всем сердцем ненавижу! Не-на-ви-жу!!! — я постепенно переходила на крик. — Он раздражает меня каждой клеточкой, выбешивает своим чересчур обильным самомнением и надменной ухмылкой, — голос предательски дрогнул от воспоминания растянутых губ в нежной улыбке там, на краю холодного обрыва. — Я чувствую себя малолеткой. Маленькой тупой девочкой-лохушкой, которая залипла на самого отбитого придурка-красавчика в школе. Я непризнанная, Мими! — горло болело от сжавшегося кома, который я пыталась усердно сдержать. — Кому и светит быть с сыном Сатаны, так это явно тебе, — уступаю, снова уступаю близкому то, чем мечтаю владеть сама. Горько. Больно. Где-то в груди неприятно защемило, словно сердце захватили в тиски. Пальцы уцепились за одеяло как за последнюю соломинку. — Вот только ни мне, ни тебе, ни даже, мать её, Ости, — отчаянный смешок принятой реальности, — Не светит быть с самим сыном Сатаны…