Печать

      Мрак полностью поглотил комнату демона. Я стояла возле дверей в страхе пошевелиться, ибо обязательно на что-то наткнусь и заработаю новый синяк или ещё хуже — что-то сломаю, разобью. Поэтому я слушала размеренные шаги Люцифера в кромешной тьме и ждала, когда он включит свет. Ждать пришлось недолго: у большой кровати загорелся напольный светильник, озаряя помещение красным свечением. Причудливые тени играли на тёмных стенах, вызывали дрожь в коленях. Я плавно двинулась в сторону кресла, аккуратно села и подцепила со стеклянной поверхности журнального столика толстую книгу.       Твёрдый переплёт держится на ниточках из последних сил, жёлтые потрёпанные страницы истончились временем. Я заворожённо всматривалась в непонятные мне символы, переворачивая ветхую бумагу.       — Ну и что там написано? — издёвка скользнула в голосе демона, я перевела на него взгляд.       — Какой это язык? — не обращая внимания на колкость, спросила я.       — Забытый язык демонов, — он подошёл ко мне, аккуратно выудил книгу из рук, медленно положил её обратно на стол, — что-то наподобие древнеангельского, — читая мои мысли, продолжил Люцифер.       В одно движение поднял меня за плечи и, развернувшись, посадил на свою кровать; сам же сел в кресло, где мгновение назад я согревала мягкую обивку своим теплом.       — Это моё место, Непризнанная, — уголки губ Люцифера растянулись в улыбке. Я поёжилась под холодом красной ткани. Кровать в том же беспорядке, в каком он оставил её ещё днём, разбавляла идеально безупречное помещение.       — Почему ты называешь меня Непризнанная? Плохая память на имена? — я склонила голову слегка в бок, смотрела на него, изучая каждую эмоцию, каждую ниточку его томной энергии.       — Мне так больше нравится, — его лицо приобрело черты полной сосредоточенности. — Мы пришли обсуждать меня? Или всё же тебя и твои способности, которые за малым не убили пол школы?!       «У Непризнанной хороший потенциал, ты сам видел, на что она способна»       Воспоминания ударили звонкой пощёчиной. Я вздрогнула от стальных слов Люцифера в своей голове. Подскочила с кровати и пустилась нервно расхаживать по комнате. Пальцы судорожно перебирали медальон. Перед глазами такой чёткий образ гордого, язвительного Люцифера с его манерной ехидной улыбкой, с его ядовитыми шипами из фраз, с его силой, которая снова и снова причиняла мне боль, оставляя фиолетово-бурые отметины на моём теле. Пламя в его глазах постепенно отступает, сходит на нет, и передо мной уже другой Люцифер. Касается меня нежно-нежно, улыбка его греет своим теплом, он обнимает меня, руки его приносят чувство спокойствия, защищённости. Покрывает моё лицо влажными губами, и я растворяюсь в нём, проваливаюсь без остатка в его глазах. Из нежного омута меня выдёргивает в реальность чёрствый голос над самым ухом.       — Не зависай, Непризнанная. Я не собираюсь тут всю ночь смотреть, как ты расхаживаешь по моей комнате, — алые глаза искрят, копят в себе пламя, кардамон на моем языке сменяется корицей.       «Вот он, мой Люцифер»       — Прости, я задумалась, — огибаю его, цепляя плечом. Подхожу к окну и бесцеремонно сажусь на подоконник. Останусь сидеть на его кровати, и вся сосредоточенность к серьезному разговору полетит коту под хвост.       — Я не знаю, откуда во мне такая сила. Не знаю, как ей управлять. Как она вообще появилась, и куда она ушла. Я её больше не чувствую… — я выплёвывала быстрым темпом, не давая демону вставить слова. Он опустился обратно в кресло, закинул ногу на ногу, сомкнул пальцы в районе груди, водружая локти на подлокотники. — Тогда в коридоре во мне словно скопился шар из молний. Он искрил, бил током меня изнутри. И он всё рос, рос, рос, просился наружу, и я… Выпустила его. Я больше не могла его держать. У меня не было сил… — остановилась, выдохнула, собралась с новыми мыслями, пока Люци сидел в полном молчании, не сводя с меня бордовых глаз.       — Когда из меня вышла вся эта сила, я почувствовала лёгкость, свободу, воздушность. Почувствовала на языке кардамон и мяту. И первый вопрос: почему кардамон? — выжидающе смотрела на Люцифера.       — Следующий вопрос, Непризнанная, — он махнул рукой, вынуждая меня продолжить.        — Второй вопрос: почему мята? — я опустила взгляд в пол, — Когда мы были на задании с Дино, мы пошли в отель, про который нам с тобой сказал менеджер. Там в номере… Дино учил меня распознавать запахи, — корица на языке сменилась кислым лаймом, я подняла взгляд на демона. Пустые глаза не выражали ничего, и только его напряжённые скулы и сомкнутые в тонкую нить губы говорили о его состоянии, — и я почувствовала запах мятного ветра…       — Мятного ветра? — он упёрся локтями в колени, меняя положение. Красные зеницы играли интересом.       — Да, Шепфа, мятного ветра. У Дино тоже была такая реакция, — скулы Люцифера тут же напряглись, на шее вздулись вены. — Что за мятный ветер, я не знаю, но в моей силе тоже была мята. И это меня пугает.        — Про мятный ветер спросишь у своего ангелочка, — стальной голос демона отразился от стен, потух в полумраке, заполненным комнатой.        — Он не мой ангелок, Люцифер. Он… — демон остановил меня жестом руки, не давая продолжить. Поднялся с места, двинулся в мою сторону, как хищник, который загонял свою жертву в ловушку. Подошёл ко мне вплотную, развёл мои колени в сторону, устраиваясь ближе, поднял пальцами моё лицо, ловя на себе взгляд.       По скулам гуляют мелкие желваки, выдавая его напряжение и злость. Губы словно каменные, ноздри раздувались от глубокого дыхания. В глазах сверкают молнии.       — Почему у твоей энергии такой кислый привкус? — шёпотом пролепетала я, опаляя своим дыханием лицо. Пальцы демона чуть сильнее надавили на нежную кожу моего подбородка. Он глубоко выдохнул.       — Потому что мне не нравится, когда ты о нём говоришь.       — Ревнуешь? — всё ещё шёпотом спросила я, прикрывая веки.       — Я не знаю, что такое ревность, Уокер.       Он сместил голову в сторону, обжёг мою шею дыханием, вызывая поток мурашек где-то внизу живота. Я дышала ему в плечо, сжимала подол его рубашки, которая всё это время была на мне. По телу бегали мелкие колючки, приносили приятные ощущения. Концентрация и сосредоточенность улетели в небытие, на прощание махнув рукой.       — Почему во мне твоя энергия, даже когда тебя нет рядом, Люци? — я медленно поднималась руками по рукавам его бордовой рубашки. Ткань холодила кончики пальцев. Его и так напряжённые мышцы окаменели от новой волны напряжения. Я останавливаюсь на его плечах, слегка надавливаю в ямочки, притягиваюсь к нему ближе, выпрямляю спину и утыкаюсь носом в его шею. — Почему я чувствую тебя, даже когда тебя нет? — Демон долго молчал, не сдвинувшись ни на миллиметр. Сводил с ума своим дыханием. Звенящая тишина резала уши, пробиралась под кожу, от чего хотелось провалиться в самый Ад.       Люцифер отталкивается от подоконника. Разворачивается ко мне спиной. Крылья дрожат, плечи вздымаются в такт его глубокому дыханию. Голова опущена вниз, кулаки сжимаются до побелевших косточек. Тихий рык срывается с его уст.       — Уйди, Непризнанная, — я продолжаю сидеть в страхе пошевелиться или хотя бы вдохнуть. — Уйди!       Он измеряет комнату нервными шагами, перебирает волосы, не смотрит на меня. А я сижу. Сижу и не могу даже мизинцем пошевелить. Боюсь. Резкая смена настроения дьявола ввела в ступор.       Сижу, прожигаемая чёрным перцем, цепляюсь пальцами за подоконник в попытке удержать самообладание. Не могу вдохнуть, жгучий вкус энергии демона смешивался с соком лайма на моём языке.       Сижу, взираю, как демон сносит с комода разные стеклянные колбочки с одеколоном. Они летят на пол, разбиваются на мелкие осколки, приносят новые терпкие ароматы.       — Пошла вон! — демон рычит, взмахивает крыльями, от чего спокойно покоившееся книги летят с полок на чёрный мрамор, вызывая глухой шлепок.       Сижу. Лишь сильнее вжимаюсь спиной в холодное стекло. Перья на моих крыльях дрожат. От страха, от холода, что так резко заполнил помещение, от поглощающей меня тёмной энергии — она будто кусает меня своей острой жгучестью.       — Люцифер, — выдавливаю из себя хриплый шёпот страха.       Демон искоса смотрит на меня. Разворачивается и уходит. Хлопает дверью, от чего я невольно подпрыгиваю, а по стене над дверным проёмом бежит мелкая сетка трещин.