Тише

      Боль.       Энджела всю сознательную жизнь преследовало это чувство.       Всё всегда шло не по плану, всё было неправильно, отвратительно, мерзко, и…       Демон кашляет, подавившись слезами.       Он не хотел такой жизни.       Никогда не хотел.       Домогательства, унизительные представления для сомнительных личностей и не только, принуждение…       И снова боль. — Я устал… От всего этого дерьма… Сил моих нет…       Измученный, он говорит настолько тихо, что голос пропадает.       Какой бы не была ситуация, на людях Энджел Даст всегда саркастически-открытый, всегда улыбается и делает вид, что ничто не способно его задеть за живое. Каждый день ведёт себя так, словно его полностью устраивает его жизнь, что всё просто прекрасно. Как там говорила Чарли? Счастливая жизнь в Аду? Чушь собачья.       В реальности всё было не так.       Нельзя показывать на людях слабость. Этим начнут пользоваться, делать в сотни раз больнее и глумиться над этим, наблюдая за искажённым страхом лицом, и добивая.       Поэтому Даст всегда такой «весёлый» на виду. Потому никогда не показывает настоящих эмоций. И по этой же причине…       …По этой же причине свернулся в комочек с краю старой кровати и дрожит от всхлипываний, не в силах остановить этот чёртов поток слёз.       Энджел ненавидел контроль. Ненавидел, когда им управляют, а он не может сопротивляться. Когда трогают, вынуждают делать что-то, опираясь лишь на свои плотские, извращённые фантазии. Ненавидел всей своей чёрной, мерзкой душой. — Не забывай дышать, Эндж…       Точно ведь. От одного вида рожи Валентино он непроизвольно задыхается. Ненависть, страх, омерзение…       Всё тело выло от перенапряжения.       А он всё лежал, так сильно зажмурившись, что цветастые пятна в глазах пошли. Потом боль понемногу отступает, и Даст снова может почти безболезненно дышать…       Только несколько минут спустя до него доходит, почему стало вдруг тепло, а конечности наконец-то смогли расслабиться.       Его крепко прижимали к себе, постоянно поглаживая по плечам.       Не так, как это было пару часов назад, нет. Его утешали. Старались поддержать.       Потом сознание делает шаг назад: как он сюда добрался?       В абсолютном беспамятстве — не то от наркотика, не то от пережитого — после очередного «рабочего дня» он вернулся «домой». В маленькое убежище, где из мебели только древний дубовый стол и огромная, ещё более древняя кровать.       Потом мысли совершают ещё один оборот по последним воспоминаниям.       Он пришёл не один.       Энджел отчётливо помнит то, как падает без сил на асфальт, потом кто-то поднял его на ноги… Видимо, он же и дотащил его сюда, и теперь пытается… Расположить к очередной «веселой ночке»?..       Может, при большем запасе сил от такой новости паук даже соскочил с постели и поспешил бы поскорее расправиться с незнакомцем, которому пригляделось его тело. Но он просто снова моргает, понимая, что не может пошевелить даже рукой.       Так кто же это мог быть?       Ход мыслей возвращается в реальность; кто-то просил его снова дышать. Он сначала не воспринял это как должен был. Подумаешь — галлюцинации после наркоты, такое ведь уже было…       Но прикосновения со спины действительно реальны. — Не дёргайся, всё хорошо. Черри Бомб, слышишь? Я своя, своя. Наконец-то опомнился… Ты как, Паучок?..       Такой тихий и обеспокоенный голос… Это действительно Черри? Мало верится, но он точно знает, что это она. — Вишенка?..       Он не знает, как реагировать, и просто улыбается, понемногу приходя в себя. Отступали слёзы, освобождая своеобразное поле боя психики и жестокого мира перед усталостью и сонливостью. — Тише, тише, Паучок. Я рядом, и пока я тут, ничего с тобой не случится. Я лично и каждому члены повырываю… Никто тебя не тронет.       Энджел снова улыбается. Словно ребёнок. Рядом всё это время был кто-то дорогой, а он и не заметил…       Подумать только. Такая безумная, совершенно неадекватная кое-где Черри Бомб может быть такой… Понимающей. Она всегда была такой?..       Хотя ему, кажется, совершенно плевать. Тепло родного человека было единственным, о чём он мог думать сейчас, медленно проваливаясь в сон от усталости.       Так есть ли место счастью в Аду?       Даст улыбнулся, снова закрывая глаза.       Если это можно таковым называть, то да…