Попробуй меня уберечь

— Оставим тебя отрепетировать соло, — они всегда уходили на этом моменте; Тэтэ любил чувствовать чувства. — Ребят… — парень окликнул уходящих хёнов, — Может быть вы… — Не парься, — Рэпмон частенько делал поспешные выводы, — Мы прогуляемся до гримерной, проверим как там дела, репетируй пока. Мони улыбнулся, забавно зажмурившись и крутанулся, чуть не ударившись лбом о косяк. — Может… Может быть вы сегодня останетесь со мной?… — сказал он уже закрывшейся двери. Тэхен знал, что друзья поступают так ради его блага, что он сам всегда выгонял их, это уже просто вошло в привычку. Он знал всё это, но знание не освобождает от эмоций. На глаза навернулись слезы, а грустная мелодия его собственной песни забила последний гвоздь в гроб тоски. Парень опустился на сцену и обхватил колени, подтянув их к подбородку. Зажмурившись, чтобы прекратить рыдать он не сразу понял, что это не из-за слез перед глазами чернота. И не из-за заложенных ушей он не слышит ни малейшего звука мелодии. Зал погрузился в кромешную тьму, ни единого огонька не мигало на микшере звуковика, ни один софит не подавал признаков недавней жизни. Обычно им требовалось около минуты чтобы остыть и перестать тускло светить, софиты были путеводными звездочками каждого музыканта. — Свет отключился? — спросил он у пустоты перед своим носом, но тут же собрался с силами и громко выкрикнул: — Почему погас свет?! Ответом ему была тишина, какая-то холодная и бесконечно мрачная. Тэхён поёжился и закрыл глаза — смотреть в черноту зала пугало до чертиков. Раньше он не боялся ни одиночества, ни темноты... По крайней мере когда кто-то из парней был рядом, тогда точно не боялся, а в одиночку... Он никогда не сталкивался с чем-то подобным один на один. Он никогда прежде и не был один. Подумать о бренности бытия и несправедливостях жизни не дал шорох послышавшийся от микшерского пульта. — Помогите, я ничего не вижу, — на ломаном английском обратился он к кому-то в зале. Тэтэ точно знал, что это не его стафф, иначе о нём бы уже позаботились, дали фонарик и отвели в гримерку. Значит это кто-то местный, может звукарь, может монтировщик. Но человек его либо не понял, либо не захотел ничего отвечать. К осторожным шорохам прибавился тихий звук шагов. Шажок-пауза-шажок... Руки Тэхёна покрылись гусиной кожей, вспомнился инцидент на Сеульском концерте и незавершенное расследование. Здраво рассудив, что если он ничего вокруг не видит, то и его так просто не обнаружат, парень затаился, стараясь как можно незаметнее стучать зубами. Однако, незнакомцу ничто не мешало аккуратно делать шаг за шагом, приближаясь всё ближе и ближе к сидящему на полу сцены Тэтэ. Мягкий смех прокатился эхом по пустому залу, холодя кровь. Это был женский голос, смех был мягким, но с небольшой хрипотцой. Мысль о том, что где-то он уже слышал этот голос металась в голове Тэхена. — Приветик, — на корейском, но с сильным японским акцентом сказала девушка. В ту же секунду он понял: Сцена, разгар выступления. В поле зрения попадает девушка с прямым каре, ярко голубые стрелки и неоновые линзы заставляют Тэтэ завороженно смотреть на неё. "Приветик" — говорит девушка, из-за шума он читает по губам, но словно слышит в голове её голос. Мгновение и мир делится на до и после. Пистолет, выстрел, Ами. Это точно была именно та девушка, он чувствовал это всем своим нутром, а интуиция его обычно не подводила. Однако, даже если допустить, что она сбежала из под стражи, то откуда она могла взяться в восьми тысячах километров от Кореи? Её наверняка бы стали разыскивать… Додумать мысль не дал стук ударившейся о стену входной двери, той самой через которую пару десятков минут назад ушли со сцены ребята. — Ну и что за чертовщина на ровном месте? — этот голос Тэхёну тоже был хорошо знаком. — Ами…

***

— Ты чего отключился то? — я усиленно жамкала лицо парня, пытаясь привести его в чувства без пощечин (берегла его звездные щеки от синяков), — Давай вставай, через не можу… Тэтэ валялся в позе полутрупа уже пару минут и отчаянно не желал возвращаться в реальность. Опасность миновала так же внезапно, как и появилась и за стенами зала уже слышалась вскипающая жизнь. Увидь кто Тэхена в таком виде — концерт точно сорвётся. — Давай его обольем, — внёс конструктивное предложение Джонхён, — Вон вода стоит. — А давай, — я вообще при жизни была довольно легким на подъем человеком. Шустро открутила крышку со стоящей рядом бутылки и тоненькой струйкой начала лить на лицо парня. Рука дрогнула когда Тэ резко открыл глаза и не моргая произнес: — Лей-лей, — вздохнул, — T means therapy… — Извините, что прерываю вашу терапию, но кажется, сюда идут. Джонхён встал напротив меня, словно своим призрачным телом мог загородить видимую в данный момент меня. Дверь ведущая на сцену распахнулась, впуская обеспокоенного Юнги. Картина маслом: обморочный Тэхен, по лицу которого стекают маленькие ручейки воды, должная лежать в земельке я, держащая над ним бутылку, пустой зал и мертвая тишина. — Кажется, нам есть, что обсудить.