Причины любить тебя

Красный. Им был румянец, появившийся на его щеках, когда Луффи обнял его за шею и прижался к нему носом. Нежный & Тёплый. Этим была текстура кожи под губами, когда он нежно целовал спину Луффи. Громко & Заманчиво. Стоны и крики, которые он вызывал у младшего брата под ним, увеличивали его любопытство к исследованию. Нежный, но грубый. Очень бы хотелось сказать, что ритм, в котором они будут двигаться, будет зависеть от них обоих, но Сабо хотел бы начинать мягко, в то время как Луффи будет слишком возбуждён и захочет сразу грубый ритм. И, как-никак, тёмноволосый мальчик всегда получал то, что хотел. Хихикать. Они оба хихикали друг другу в рот, соприкасаясь губами. Выдержка. Он часто терял её, когда дело касалось Луффи. Не то, чтобы он считал количества, или что-то в этом роде, но ничего менять он бы не стал. Сверху. Несмотря на все предположения, Луффи нравилось быть сверху, седлая чужие бёдра. Ему всегда нравилось иметь возможность исследовать окрестности, а Сабо был его любимым приключением. Верность. Они навсегда останутся рядом друг с другом. В этом сомневаться не приходится. Обещание, которые они дали в детстве, оставалось верным и до сегодняшнего дня. Но «я люблю тебя» каждый день всегда было допольнительной вишенкой на торте. Еда. Это был его единственный настоящий соперник в борьбе за сердце мальчика, или, лучше сказать, за желудок. Разногласие. Луффи заверил Сабо, что любит его так же сильно, как и еду, но он винил свой предательский желудок за то, что тот всегда выбирает еду. Дождь. Днём капли, мягко падающие на стеклянное окно, могут быть резкими, но успокаивающими. Он должен признать, что ничто так не успокаивает, как вид крепко спящего Луффи в его руках, который тихо храпит. Да, в такие жаркие дни он возражал против того, чтобы быть внутри душных объятий, но потому что он мог видеть очаровательное спящее лицо перед собой — любой день внутри также означал бы больше времени с Луффи. Да, это действительно были его любимые дни. Кудри. Сабо всегда замечал моменты, когда Луффи играет с его волосами. Мальчик был словно загипнотизирован белыми кудрями Сабо. Он сказал, что они напоминают ему короткую волнистую лапшу. Сабо солгал, если бы сказал, что брат никогда не пробовал его светлые волосы на вкус. Средство. Луффи являлся его лекарством, какими бы серыми ни становились его дни. Возвращаться домой и встречая широкую улыбку, счастливую хихиканье, бесконечные объятия и поцелуи — было его любимым лекарством. Понимание. Младший мальчик не нуждался в объяснениях. Он понимал, когда Сабо нужно было побыть одному. Он знал, что если Сабо действительно встревожен, то может просто затащить его в приключение! Он знал, что когда Сабо улыбается, это всегда по-настоящему, а Сабо всегда улыбается, когда он с Луффи. Нос. Хотя ему нравилось позволять младшему наслаждаться сиестой, он также любил возиться с его носом. Луффи, возможно, передал это ему, а может быть, и нет; с его странными привычками, появляющимися во время сна. Младший брат внезапно просыпался от того, что его щипали за нос ни один и ни два раза, а, возможно, и щекотали. Сабо нравилась каждая реакция Луффи, будь то нахмуренные брови или полусонное бормотание, которое он получал. За этим следовала рука, летящая ему в лицо. Конечно, мальчик в свою очередь будет играть с носом блондина. Однако он не был так внимателен, позволяя другому дышать. Иногда он забывал отпустить его… их любовь бывает довольно удушливой. Голод. — Я хочу есть! — сказал Луффи с широкой улыбкой на лице. — И на какую еду ты сегодня настроен? — Сабо ожидал, что мальчик закричит «мясо», но, кто знает, может быть, он удивит его. — Ну, эм. Я не такой голодный, — Луффи внезапно прыгнул ему на руки, и они упали на пол. Он бы мог сказать, что это было больно, но его всё больше смущало то, что он каждый раз попадался на этот трюк. Тогда мальчик уткнётся носом в шею Сабо и укусит за мочку уха. Скажем так, блондин никогда не ожидает, что издаст лёгкий визг, сопровождаемый хихиканьем, в котором было слово удовлетворение. Лёгкая боль и удовольствие были тем, чем он, скорее, наслаждался. — Я хочу посмотреть, что ещё порадует Сабо, ши-ши-ши, — первые несколько дней они шли плавно, но Луффи становился всё смелее и смелее, чем больше Сабо позволял рукам мальчика двигаться. — Значит, этот тип голода ты имел в виду… Ну, тогда, я тоже очень голоден, — и Луффи, в конце концов, опускался ниже, и голодный Сабо покусывал его кожу, а затем пальцы младшего брата спускались по его спине вниз. Вскоре после этого раздались жалобы на многочисленную одежду. Коррупция & Красота. Сабо вырос в окружении большего количества коррупции, чем он мог даже уследить. Ему также никогда не нравилось говорить на эту тему. В детстве он не знал ничего, кроме уродливой стороны мира. Блондин ожидает от людей только худшего. Люди были такими эгоистами. Люди были грязными и мерзкими существами. Сабо надеялся, что в конце концов он почувствует вкус прекрасной стороны жизни, если она вообще существует. И эта красота была для него естественной, как воздух, когда речь шла о Луффи. Мальчик будет напоминать ему, что он просто должен извлечь максимум пользы из любой ситуации. Он смотрел на эту яркую и честную улыбку, которую младший брат показывал ему. Это было прекрасным напоминанием о простой, но важной красоте его жизни. Смех. Луффи всегда нравился смех Сабо. Он чувствовал, как по его телу пробежала волна тепла, когда он услышал его. Смех Сабо, конечно, происходил из-за Луффи, но он искренне верил, что у блондина был самый лучший смех, который он когда-либо слышал. Это было то, что он мог получить только от блондина. Это была часть его сокровищ. Это была та сторона, которую блондин мог и хотел показывать только ему. Сабо напоминал ему солнце, может быть, тому виною был цвет его волос, а может быть, это было приятное тёплое покалывание, которое Луффи испытывал, а может быть, и то и другое вместе; но его смех всегда был главной причиной всех ощущений. Когда ты смеёшься — ты улыбаешься, и когда ты улыбаешься — ты счастлив. Всё это были цепные реакции. Если Сабо был счастлив, то и Луффи был счастлив, а это всё, чего Луффи действительно хотел для него. Шрамы. — Я так скучал по тебе, — наконец выдавил он из себя, хотя это были тихие слова. Его волосы закрывали глаза, так что он не мог смотреть в глаза другому мальчику. Воссоединение, о котором так мечтал Сабо, но которого так же сильно боялся. Он знал, что должен заговорить, сказать что-то ещё, и иметь хотя бы теоретическое представление о том, что нужно делать в этой ситуации. Красивые слова, искренние признания и все прочие хорошие слова, и он дойдёт до них, он дойдёт! Ему просто нужно было прикоснуться первым. Он хотел убедиться, что всё ещё здесь, потому что у Луффи был шрам в том месте, где его чуть не уби… пламя Эйса погасло, и крик боли Луффи проник сквозь газетную бумагу. Он жалел, что не смог быть там, что не смог воссоединиться по-другому. Почему жизнь так несправедлива? Он не хотел сожалеть, но это было самое большое сожаление во всей жизни. — Я тоже скучал по тебе, — сказано, когда пальцы Луффи обводили лицо Сабо, ощупывая рубцовую ткань. — Луффи…? Глаза пристально смотрели на него.  — Стой спокойно, — сказал он, проводя руками по подбородку Сабо, ощупывая его уши и наконец остановившись на лице. Кончиками пальцев он провёл по вискам, некоторые прятались в волосах, а Луффи всё ещё держал его, и смотрел снизу-вверх. Он чувствовал, что его осматривают, но на самом деле, мальчик, казалось, тоже хотел твёрдо понять реальность. Луффи продолжал смотреть на него, глазами поймал пристальный взгляд Сабо, и мир вокруг них померк. Губы мальчика двигались, слова продолжали сыпаться, но блондин не обращал на них внимания. Вместо этого он наблюдал за игрой мускулов, прислушивался к тихому биению пульса и жизни в руках, удерживающих его, и позволил себе погрузиться глубже в океан сердца Луффи. Наконец, он закрыл глаза, выдохнул, отпустил себя, за что был вознаграждён нежным поцелуем.