Малыш и Взрывчатка кун

      Внутренний будильник заставил Катсуки разлепить глаза аж в шесть утра. Он выдохнул и постарался запихнуть своё внутреннее раздражение куда подальше, потому что сейчас он может просто валяться и ни о чём не беспокоиться. Под боком лежал мини Киришима, посапывая носом и утыкаясь макушкой в плечо Бакуго.       Граунд Зиро постарался как можно аккуратне убрать с лица малого пряди волос, чтобы они ему не мешали. Катсуки не хотел сейчас грузить себя какими-либо мыслями, но ничего не вышло. Он думал о том, что нет никаких гарантий, что после положенного срока к Киришиме вернётся его память, а это значит, что у них отняли совместное прошлое. Киришима ничего не будет об этом помнить, а Бакуго останется один на один со всеми этими воспоминаниями о совместных тренировках, ночёвках, тусовках, спаррингах и многом другом. Бакуго шумно вздохнул, стараясь подавить нахлынувшие эмоции, отчего мини Киришима заворочался во сне и перевернулся на другой бок.       Катсуки повалялся ещё несколько минут, после чего встал и тихо вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь по плотнее. Нужно приготовить завтрак для себя и малого. Ещё со школьных времён Эйджиро отличался какой-то непонятной любовью к сладкому, поэтому одно время постоянно общался с тем сахарным чуваком, имя которого Бакуго даже не запомнил, но очень бесился, когда видел, как Киришима сидел рядом с этим сахарным челом и жрал шоколадные батончики. А мог бы и с Бакуго сесть…       В общем, Катсуки решил приготовить сладкий омлет, всё равно он многим мелким нравится. Даже его карга пару раз клала ему в бенто омлет, хотя Катсуки больше любил пюре.       Когда омлет был уже готов, а сосиски в виде осминожиков аппетитно шкворчали на сковородке, на кухню вошёл мини Киришима, зевая и потирая глаза.       — Доброе утро, братишка, — сказал он и сел на стул.       — Доброе, — ответил Катсуки, накладывая овощной салат в тарелку. Через пару минут на столе стояли тарелки с амлетом, сосисками, салатом и гренками.       — Братишка, ты всё это приготовил, пока я спал?       — Угу, а теперь ешь скорее, а то остынет.       — Приятного аппетита! — сказал Эйджиро и принялся за еду. Через пару минут Киришима спросил у Бакуго:       — Братишка, почему ты не сделал себе омлет?       — Я не люблю сладкое.       — Ну съешь хотя бы кусочек! — мини Киришима подхватил палочками часть рулета и протянул к лицу Катсуки. Бакуго сомневался пару секунд, а потом всё же взял и съел угощение. Признаться, было довольно вкусно. Довольный малыш снова начал есть.       Бакуго же опять его рассматривал, видя перед собой прошлого Киришиму. В голове крутился вопрос, если бы на той вечеринке он не повёл себя как полное дерьмо, сложилось бы всё иначе или же нет.       Пока он копался в собственных мыслях, Эйджиро уже успел доесть всё до последнего кусочка.       — Давай играть в настолку! Бакуго даже не успел рта раскрыть, как зазвонил его мобильник. На экране высветился номер Топ Джинса. Катсуки цыкнул и ответил на звонок.       — Да?       — Доброе утро, Граунд Зиро. Извини, что отвлекаю тебя в нерабочее время, но к нам в агенство привезли вещи Красного Бунтаря, которые передал Жирножвач. Не мог бы ты их забрать? Плюс подпишешь кое-какие бумаги по поводу отпуска. Бакуго вздохнул.       — Хорошо, через полтора часа буду на месте, — ответил он и отключился.       — Что случилось? — спросил Эйджиро слегка обеспокоенно.       — Меня вызвали на работу подписать кое-какие бумаги, так что мне придётся отлучиться ненадолго. Будешь хорошим мальчиком и подождёшь меня тут?       — Хорошо, — было видно, что он немного расстроен.       — Купить шоколадного мороженого на обратном пути?       — Конечно! Как ты узнал, что оно моё любимое?       — Оу, ну, я просто догадался, — выкрутился Бакуго и пошёл одеваться.       Через двадцать минут Катсуки уже шёл в сторону автобусной остановки, пониже натянув капюшон толстовки. Он немного переживал за мини Киришиму, которого оставил одного. Вдруг нужно было взять его с собой? Но тогда пришлось бы объяснять, откуда взялись вещи, так что тут без вариантов. Бакуго запрыгнул в автобус и поехал в агентство, предаваясь воспоминаниям…

31 декабря 2018 года

      Ребята были изрядно навеселе, отмечая Новый год в доме Мины. Её родители уехали в Гунму на горячие источники, поэтому рогатая решила закатить грандиозную вечеринку, на которую позвала весь класс и кое-кого из класса Б. Конечно, пришли не все, а из параллели всего лишь Тесутетсу и Кендо, но народу было и так предостаточно.       — Ребята, как же я вас всех люблю! — прокричала изрядно подпитая Мина, которая к третьему курсу так и не научилась пить, отчего ей несколько раз прилетало от Айзавы. Сейчас же она сидела и безо всякого стеснения тёрлась своими совсем не маленькими формами о руку клейкой ленты, который готов был грохнуться в обморок от количества выпитого алкоголя и такого внимания со стороны Мины. Сам же Бакуго хоть и чувствовал некую слабость, был вполне в сознании, и сознание его сейчас было в бешенстве, потому что Киришима сидел на диване с железным человеком и о чём-то болтал. Болтал с ним, а не с Бакуго! Этот мир чертовски несправедлив!..       Неожиданно рогатая глупо хихикнула и одним глотком осушила початую бутылку сакэ. Потом она пересела на пол и положила бутылку на бок рядом с собой.       — Народ, кто в бутылочку? — спросила она и для убедительности крутанула бутылку. Несколько человек подсели к ней, образуя круг. Киришима был в их числе. Бакуго цыкнул и тоже сел, растолкав ребят. По итогу решили сыграть Джиро, Урарака, Каминари, Тору, Мина, Деку, Кендо, Киришима, Бакуго, Тесутетсу и Минета, которого по сути не звали, но он всё же пришёл.       Мина издала боевой клич и крутанула бутылку ещё раз. Покрутившись чуть-чуть, горлышко бутылки указало на Очако, а донышко — на Деку. Оба очень засмущались и, быстро чмокнув друг друга в носы, сели обратно, красная как помидорки. Дальше всё пошло по накатанной. Бутылка исправно крутилась, ребята целовались друг с другом, а всё это сопровождалось хохотом и визгами.       — Моя очередь крутить! — объявила Кёка и запустила бутылочку. Бакуго был настолько сильно увлечён тем, что пялился на раскрасневшегося от алкаголя Киришиму, что сперва не заметил, что на него все смотрят.       — Эй, Бакуго кун, приём! — Ханта пихнул его в бок.       — Чего?       — Говорю, целуйся с нашим милым Киришимой! — медовым голоском пропела Мина, делая глоток из новой бутылки. До Бакуго только дошло, когда он увидел, что в него упирается бутылочное горлышко, а напротив него сидит слегка растерянный Эйджиро, который уже потянулся за поцелуем. Катсуки впал в ступор. Они сейчас поцелуются, они сейчас поцелуются… Его сознание вопило как ненормальное, а Эйджиро остановился в полуметре от него, слегка приоткрывая рот. Бакуго просто взял и отпихнул от себя парня, а тот не удержал равновесия, упал на спину и сдавленно зашипел.       — Чёрт, чувак, сказал бы, что не хочешь играть! Драться-то зачем?! — выкрикнул Киришима, потирая ушибленную поясницу. Повисло неловкое молчание. Бакуго не придумал ничего лучше, кроме как встать и выйти из круга, удаляясь в другой угол комнаты. До него донеслось хихиканье Ашидо, и все как будто ожили и продолжили игру, словно ничего не произошло. Катсуки приземлился на софу рядом с Такоями, который скучающим видом оглядывал всех вокруг.       — Мужик, я, конечно, не эксперт, но ты слишком остро реагируешь на него, — сказал Фумигаке.       — Тебе показалось, — буркнул Бакуго, отвешивая себе мысленные подзатыльники. Он упустил такой случай! Какой же он балда!       — Ну раз мне показалось, то если он сейчас поцелует кого-нибудь, то тебе будет плевать, — пожал плечами собеседник с едва заметной хитрой улыбкой.       — Вот же ублюдок, — скрипнул зубами Катсуки от досады. Это получилось совершенно случайно. Айзава поставил их в пару на втором курсе, и с тех пор ребята поняли, что у них довольно неплохо получается общаться. Это общение нельзя было назвать дружеским, но они точно были ближе, чем с другими ребятами.       — Катсуки, я тебе ещё раз говорю, ты делаешь только хуже. Просто возьми и поговори с ним, — взывал он к здравому смыслу.       — А если он посмеётся надо мной? — спросил Граунд зиро, стараясь сохранить голос спокойным, но эта хрень действительно его напрягала.       — Чувак, если он над тобой посмеётся, то он тупица, на которого не нужно тратить своё время.       — Как у тебя всё просто, — Бакуго прислонился к стене и вперил взгляд в потолок.       — Я понимаю, тебе тяжело и больно, но так тоже нельзя. Поговори с ним, выясни всё. Если он ответит взаимностью, то предложи встречаться и радуйся жизни. Ну, а если он откажет, тебе придётся это пережить, оставить в прошлом и не держать на него зла. Бакуго понимал, что друг прав, но как можно вытравить из себя образ человека, без которого воздух кажется ядом? Всё это медленно убивало его, не давая спокойно жить.       — До выпуска осталось всего три месяца, потом вы скорее всего разбежитесь по разным агентствам и всё. У тебя не осталось времени на раздумья.       — Хорошо, я поговорю с ним до выпускного, — устало ответил Бакуго, закрыв лицо руками.       Воспоминания мелькали перед глазами, словно кино, бередя старые, казалось бы давно зажившие раны. И всё из-за малого, который ворвался в жизнь Бакуго маленьким ураганом. Катсуки было тяжело всё это вспоминать. Ему казалось, что он давно это пережил и забыл, но как же он глубоко ошибался.       Его мысли прервал телефонный звонок. Бакуго взял трубку и услышал голос Уравити.       — Ну как ты там? — спросила она со смешком.       — Сойдёт.       — Как Киришима кун? Ты кормишь его?       — Если так волнуешься, приди и посмотри, — огрызнулся Катсуки.       — А что, звучит неплохо. Во сколько прийти? Катсуки вздохнул. Он жил почти затворником несколько лет, изредка встречаясь с Фумигаке. Может, это действительно будет неплохо?       — Приходи к семи часам. Я сделаю для тебя булочек с фасолью.       — О, Катсуки, ты запомнил, что я их люблю? Как мило! — ответила девушка.             — Хорошо, в семь часов буду у тебя.       — И ещё. При Киришиме ничего не упоминай про прошлое, я не хочу ему пока ничего говорить.       — Хорошо. Жди меня, Граунд зиро! — сказала она и отключилась.       Катсуки прикрыл глаза, а перед глазами всплыло очередное воспоминание…

март 2018

      Перед воротами школы было не протолкнуться. Все фотографировались, обнимались, прощались и плакали. Бакуго стоял вдали ото всех, смотря на Киришиму. Тот стоял и о чём-то болтал с Каминари, но даже с такого расстояния Катсуки мог видеть его подавленное состояние. В последние месяцы Эйджиро вёл себя очень странно: ото всех отдалился, перестал бывать на совместных посиделках. Это всё тревожило Бакуго. Он решил во что бы то ни стало поговорить с ним сегодня, поэтому взял и уверенным шагом подошёл к парню.       — Эй, дерьмоволосый, пошли ко мне. Я купил новую игру, раскатаю тебя в приставке как миленького, — он старался придать голосу непринуждённости, но в душе он очень переживал. Киришима грустно улыбнулся.       — Ладно, пошли, когда ещё такая возможность представится. Ещё раз со всеми попрощавшись, ребята вышли за ворота уже не их Академии и пошли в сторону дома Бакуго. Они оба молчали всю дорогу, иногда кидая косые взгляды друг на друга. Бакуго мысленно сосчитал до трёх и собрался духом.       — Киришима, я…       — Слушай, мне нужно тебе кое-что рассказать, — резко перебил его Эйджиро.       — Да, что такое? — Бакуго стоял в смешанных чувствах.       Киришима присел на первую попавшуюся лавочку, достал пачку сигарет и подкурил её, после чего изящно схватил сигарету двумя пальцами, выпуская в воздух облачко дыма.       — Как давно ты куришь? — спросил Бакуго, присаживаясь рядом.       — Уже месяц. С того момента, как узнал о том, о чём сейчас тебе расскажу.       — Ну тогда не тяни!       — Мама умирает…       — Ч-чего?! — Бакуго не поверил своим ушам. Он несколько раз был в гостях у дерьмоволосого, и его мама показалась ему самой доброй и милой женщиной на свете.       — Месяц назад она начала чувствовать себя нехорошо. Её тошнило, кружилась голова. Мы пошли к доктору, ей сделали обследование. По итогу выяснилось, что у неё… у неё, — Киришима сделал ещё одну затяжку и постарался сжать в кулаки дрожащие руки, — у неё рак…       — Твою мать… — Бакуго едва мог осмыслить услышанное. Сейчас его глупые чувства казались ему самой бредовой хернёй на планете, когда человек, без которого жизнь не представляется возможной, теряет самое родное, что у него есть.       — Нам сказали, что если она пройдёт курс лечения, то, возможно, ей станет лучше, но это нужно сделать без промедлений. Маме уже сделали первый курс химиотерапии, осталось ещё пять…       Его голос сорвался, он больше не мог произнести ни слова, его трясло как в лихорадке. Бакуго просто взял и одним движением прижал его к себе, не давая возможности вырваться. Киришима на это лишь положил свои руки ему на плечи, трясясь от едва сдерживаемых рыданий.       — Я не буду плакать, это не мужественно, — сдавленно проговорил он. Катсуки молча схватил его за руку и потащил к своему дому. После он завёл его в свою комнату и бросил короткое:       — Здесь тебя никто не осудит, — и закрыл за собой дверь, прислонившись к ней лбом. Из комнаты послышались сдавленные всхлипы, а после Киришима уже плакал во весь голос, молотя кулаками по полу. Бакуго сполз вниз по стене, пряча лицо в ладонях.       Он принял для себя решение. Он никогда не расскажет Киришиме, о чём хотел поговорить с ним сегодня. Эти чувства он похоронит глубоко в себе, чтобы они там умерли окончательно. Эта влюбённость не то, что что нужно им обоим, поэтому Бакуго должен хоть сердце вырвать из груди, но он ни словом не обмолвится об этом Киришиме. По щекам скатились упрямые горькие слезинки, которые их обладатель не стал да и не хотел стирать, вжимая лицо в колени…